Глава 26

Вылезаю из микроавтобуса и попадаю прямо в лапы главного врача. Дернул же черт остановиться около кондитерской за две улицы до клиники. – Подработка? – кивает в сторону отъезжающего «Мерседеса» с надписью «Ритуал» Любимов. – Ага, – с испуга даже не понял, что ляпнул. – Вот как, садись в машину, – предлагает Сергей Геннадьевич. – Торты поможешь отвезти. – Ладно, – пожимаю плечами и залезаю в его внедорожник, где все заднее сидение завалено пакетами с тортами. У меня тоже такой внедорожник в гараже стоит, как и черный спортивный «Порше». Любимов залезает за руль и мягко трогает машину с места. – Куда едем? – спрашиваю Сергея. – В морг, – охотно отвечает он, а я чувствую, как сразу потеет под мышками. – Зачем? – начинаю внезапно заикаться. – Торты отвезем. – Кому? – Там у заведующей моргом день рождения, просила привезти, – спокойно отвечает Любимов, бросая на меня хитрый взгляд. – Я пока поздравлять буду, ты им поможешь. – В каком смысле? – пугаюсь уже не на шутку. – Раз ты в «Ритуале» подрабатываешь, значит, знаешь, как все устроено. Персонал отдохнет, чай с тортом попьет, а ты пока распределишь там все по полочкам. – Ээ, нет! – взвываю я, дергая ручку на двери, но чертова блокировка не дает мне выскочить на ходу. Любимов паркуется в ближайшем кармане, глушит движок и поворачивается ко мне. – Слушай, Ваня, я врач и хирург. Мне только правду и ничего кроме правды. Давно заметил, что ты Александре Петровне мозги пудришь. Давай. Рассказывай или правда в морг отвезу на подработку. – Ладно, только никому, а как заметили? – Ну ты мне рожки на уши не цепляй, – смеется Любимов. – Какие рожки? – Ну вермишель, спагетти, без разницы. Что я не вижу, как ты от всего шарахаешься, брезгуешь кишками… К моему горлу подкатывает тошнота, и я с шумом сглатываю. – Не твоя это работа, да и не работал ты никогда в таком сегменте, да и бомжом не был. Я же пообщался потом с Михой, они тебя знать не знают, но ладно, думаю, понаблюдаю, интересно стало, что еще учудишь. – Да я это… Ну да… – смущенно отвечаю Любимову. – Тогда давай, как священнику, исповедуйся, – складывает руки на груди Любимов и прикрывает глаза, ждет. – Ну? – рявкает он, отчего я чуть ли не подпрыгиваю на кожаном сидении. – Пари у меня… – начинаю я, почесав от досады затылок, а затем вываливаю Сергею всю свою историю. Любимов слушает, кое-где смех проглатывает, но не перебивает. Заканчиваю рассказывать и смотрю на главного врача клиники, в которой мне, как я понял, больше не работать. А как же Саша? – Ну ты и олень, – весело хрюкнув, произносит Сергей. – Че сразу все оленем-то обзывают? – дуюсь я. – Ну а кто еще? Раз пари заключил, отсиделся бы где-нибудь на съёмной квартире, а ты тут таких дел наворотил: на работу почти устроился, женился, бомжей с насиженного места согнал… – Скучно так, – объясняю я. – Сидел бы в четырех стенах месяц, жрал да телевизор смотрел. – Согласен, скучно, а вот весело сейчас будет, когда Александре признаешься. – Да я же ничего плохого не сделал! Наоборот, помог ей, она мне, мы как бы взаимопомощь друг другу проявили. – Проявили они, а об Александре подумал? Жила одна, никому не мешала, а тут тебе поверила, с дочкой и матерью познакомила. Она же тебя, дурня, спасала, у нее миссия была выполнимая, а ты? Сейчас махнешь хвостом и забудешь про них, а они тебе не просто так помогали. По доброте душевной и от глупости своей. Ты им вообще признаваться собирался или свалишь в туман как ёжик, пропадешь, чтобы и не найти? – Собирался, только вот не знаю теперь как, – честно признаюсь Любимову. – Ладно, поехали, вместе придумаем, как это сделать, – заводит машину Любимов. – А куда поехали? – снова пугаюсь я. – Да не ссы, в детский дом едем. Наша клиника там шефство взяла над ребятишками, Маргарита Юрьевна их курирует. У одного мальца сегодня День Рождения, как раз поможешь мне, гориллой будешь. – Кем? – удивляюсь я, а Любимов только отмахивается, выруливая на дорогу. На парковке у детского дома заставляет меня переодеться, точнее влезть в костюм черной мохнатой гориллы с огромной головой, а сам натягивает костюм панды. Лапы большие, мохнатые, толкаемся, пытаемся пакеты с тортами как-то взять в руки. Из-под морды Любимова сдавленный смех, да и меня веселье разбирает. Кое-как вваливаемся в помещение детского дома, застревая пару раз в дверях. Я толкаюсь задницей, Любимов животом, и снова ржем. Не знаю, если честно, кто больше удовольствия от всего этого получает: мы или выбегающие навстречу дети. Маргарита Юрьевна тоже спускается к нам в фойе и смеется, вычисляя, кто из нас ее муж. Дети вокруг устроили дикие пляски, а мы с тортами корчимся в каких-то безумных танцах бешеных гориллы и панды. В общем, время проводим весело, и обратно едем с Любимовым уже в приподнятом настроении. Он мне больше вопросов не задает, а я и рад, что отделался мелким испугом. У клиники высаживает меня из машины, собираясь уехать домой. – Завтра подойди ко мне в кабинет часиков в одиннадцать, будет тебе справка, – усмехается Сергей. – Ее надо на настоящее имя выписать? – Конечно, какой-то Ваня тут не прокатит, – смеюсь в ответ, вылезая из машины. – Договорились, но взамен попрошу об услуге. Сделай так, чтобы Александра Петровна и ее семья не страдали после твоего ухода. Ты же все равно уйдешь? Зачем такому, как ты, женщины, да еще и с больным ребенком? Ты же поиграешь и опять в свой круг вернешься с яхтами и самолетами, курортами элитными. А мы Александру Петровну в обиду не дадим, понял? – Да понял я, – ворчу, смотрю на Сергея. – А может, я оставлю всё как есть? Вдруг мне Саша и ее семья нравится? – Вдруг только кошки родят, да дети вырастают, – хмыкает Любимов. – А вот жену выбрать не у каждого сразу получается. Не хочу потом логопеда терять, что будет слезы на кулак наматывать. Решил уйти, сделай всё честно и не больно. – Да я еще и не решил ничего, – фыркаю я, закрывая дверь машины, и иду в сторону клиники. – Как тут решить?