Глава 25

– Мам! – захожу в дом и натыкаюсь на отца. Что же, придется разбираться сначала с ним. – Неужели сын вспомнил, что у него есть родители, а тем более работа, бизнес? Папа сдвигает свои очки в золотой оправе на нос и смотрит на меня. – Тебе не кажется, что ты пренебрегаешь своими прямыми обязанностями? Когда ты последний раз был в офисе? Китайцев почти профукал, ладно, Павел привез документы в последнюю очередь. Ты что творишь?! – Пап, через неделю я вернусь, – отмахиваюсь от сердитого отца и пытаюсь прошмыгнуть мимо. – А ну стоять! – гаркает папа, и я замираю в собачьей стойке. Одна нога уже сбежала, вторая не успела. Медленно разворачиваюсь и встаю напротив отца. Что же, разговора по душам избежать не удалось. – Где ты живешь и чем занимаешься? – складывает бумаги в папку отец и откладывает на столик в холле. – Та-а-ак… Это надолго, – взвываю я. – Пап, можно я найду маму, спрошу кое-что и быстро свалю? – Нельзя. – Понятно, думал, прокатит. – Пошли в гостиную, – требовательно заявляет отец, а я понимаю, что отделаться малой кровью не получится. – Что у тебя за дела? – начинает папа, когда мы усаживаемся в кресла и нам приносят кофе. – Где? – делаю вид, что не понимаю его вопрос. – Ты почти месяц пропадаешь неизвестно где, дома не ночуешь, взял у мамы кольцо деда и самое главное… – отец поднимает указательный палец вверх, а я напрягаюсь. Когда он так делает, уже страшно. – Что? – Ты не тратишь деньги с карты! – Аа, – с улыбкой расслабляюсь я, забирая чашку с кофе из рук домработницы. – Я живу очень экономно. – С чего бы это? – хмурится родитель. – Может, за ум взялся? – предлагаю я. – Или совсем потерял последнее. – Короче, деньги не трачу, я пошел, – встаю с кресла, отставляя чашку на столик. – Папа, у меня все просто отлично, на работу вернусь через неделю, то, что нужно, я подписываю. Все? Я побежал! Выбегаю из гостиной и чуть не сношу с ног маму, которая стоит у дверей и подслушивает. – Ой, – тут же мама делает вид, что поправляет картину на стене. – Криво висит, тебе не кажется? – Мама, – взвываю я. – Пойдем, ты мне нужна. Тащу ее по дому в оранжерею, где мама проводит свое свободное время, ухаживая за цветами. – Стой, Степушка, куда ты? – брыкается мама. – Слушай меня, срочно, вот прямо срочно нужно продать антиквариат. У тебя полно подруг, повернутых на старье, мебель уже предварительно оценили, в галереи пока не звонили, рассылку не делали. Там несколько раритетов, что закачаешься. Если сегодня не купят, завтра выставят на аукцион! – Ой, – снова пугается мама. – Прямо завтра, так быстро? – Ага, хозяйка собирается уезжать из страны, продает все за бесценок. Мама, если твои подруги не хотят остаться без этих произведений искусства, то есть один день. Потом сама знаешь, цена будет в сотни раз больше. – Ну прямо так в сотни, – фыркает мама. – Вот, смотри. Достаю свой телефон, куда скачал фотографии антиквариата из квартиры Саши. Листаю, мама смотрит, разглядывает. – Ну я не знаю… – с сомнением тянет она. – Какое-то все невзрачное. – Реставрация нужна, согласен, но ты представляешь, сколько будет стоить вот этот буфет 1912 года, когда его покроют красным лаком и сделают бронзовые ручки? – Себе что ли взять? – все еще сомневается мама. – У тебя бабушкин стоит, – тут же охлаждаю ее пыл. – Да ну, его все уже видели, – отмахивается мама. – У меня его давно мадам Колбасникова просит, вот ей и продам, а себе новый поставлю. – Хорошо, восемнадцать тысяч долларов. – Да господь с тобой, меня папа убьет! – тут же отшатывается мама. – А за реставрацию сколько еще отдадим. – Пятнадцать… – Реставрация… – Десять, и все подруги будут завидовать, смотри, какие тут вензеля на дверцах. – Ладно, – ворчит мама. – Только буфет, остальное скинь мне, пойду Гале предложу, Маше можно вот этот шкаф для книг, а комод… Себе что ли взять? Хотя нет, папа… – мама уже уходит от меня с телефоном в руках, а я облегченно вздыхаю. Ну все, можно сказать, антиквариат я пристроил. Да и ценник дал выше, пусть Саша порадуется, ей нужна будет новая мебель в квартиру. Теперь можно ехать на работу, проверить, как там Саша на ночном дежурстве. У выхода из дома меня снова поджидает мрачный папа. – Я не договорил… – начинает он. – Ага, позже, – огибаю его и смываюсь из дома. – Зачем ты все же кольца взял?! – кричит он мне в след, а я уже бегу к воротам, где меня ждет Павлуша на микроавтобусе с надписью «Ритуал». – Черти что! – доносится до меня, но остальное я уже не слышу, к своему счастью. Все, антиквариат, считай, продал, осталось последнее, но это уже для моего пари. Я должен принести справку, что я не псих, а для этого мне нужно ее где-то взять. Кто бы мог подумать, что, работая в больнице, тяжело эту самую справку достать! Не идти же для этого к настоящему психологу. Пусть моя депрессия и канула неизвестно куда, но вдруг найдет что, лечиться замучаюсь. Если логопед поставит мне на справку свою печать, это будет считаться или нет? Хотя нет, мне нужен именно психолог. Мои друзья не побегут по Красной площади голыми из-за печати логопеда. – Высади меня за две улицы до клиники, – говорю Павлу, пока переодеваюсь в свой спортивный костюм в салоне автобуса. Дорогая тещенька мне в карман даже конфетку положила, барбариску. Вот добрая женщина, буду весь день ходить с красными винирами и дыркой между передними зубами. Сегодня с папой пришлось, не разжимая губ, разговаривать, да и с мамой тоже, но вставить пока не могу. Саша сразу поймет, какая стоимость у этого зуба, а откуда она у бомжа? – Может, вам уже хватит скрываться? – ворчит Павлик, принимая от меня джинсы и джемпер стоимостью как комод в спальне у Саши в новой квартире. – Нет, пари так пари. Осталось всего ничего, – ворчу я, натягивая кроссовки, которые тоже отмыла теща. Замечаю странное розовое пятно на боку и резко поднимаю кроссовок к лицу. Так и есть, маленькая корявая розочка на боку, искусство Тони. – Вот же… Павлик то ли хрюкает, то ли хмыкает. В любом случае кидаю на него подозрительный взгляд. – Засмеешься, премию вычту за этот месяц. Так и покидаю автобус под гробовое молчание Павлика и его полностью парализованный в страшной печали вид. Засмеялся все-таки, ну ладно, чего уж там. Он все равно сейчас больше меня получает.