Эпилог

– Тещенька, а ты булочки для хот-догов не забыла? – переворачиваю ароматные поджаренные сосиски на решетке барбекю, высматривая, что несет на подносе мама Саши. – Это длинные такие? – уточняет теща. – Ага. – Вот они и горчица тут, – выкладывает на решетку булочки теща. – Ее опять сейчас стошнило. Наклоняется ко мне и шепчет заговорщическим тоном. – Снова? – Ага, бегала в туалет быстрее пули. – Ладно, надо уже идти допрашивать, так и будет все девять месяцев скрывать. – Иди, родной, а то Сашка упрямая. Пока живот на нос не полезет, ни за что не скажет, – благословляет меня перекрещивая теща. Иду к своей жене, что полусидит в шезлонге у бассейна, где плещется Тоня с Лешкой и его девушкой. Саша сидит рядом с Игорем и учит его произносить букву Р. Надо сказать, у друга стало получаться в последнее время. – И как успехи? – спрашиваю я, усаживаясь на соседний шезлонг. – Редиска! – четко выговаривает Игорь и ржет. – Смотри-ка, получилось, – смеюсь я. – Саш, поговорить нужно. – Всё, я пошел, – Игорь тут же смывается, ныряя в бассейн под визги купающихся. Мы сейчас у нас дома, что я купил, когда второй раз женился на Александре. На пышной свадьбе настояли мои родители, да и я хотел всему миру объявить, что женился. Дом выбирала Саша, долго искали то, что устроит всех. Тещу, конечно, взяли с собой, хотя она и сопротивлялась, правда, не сильно и не так рьяно. – Да я лучше в той квартире, что в центре, останусь, – выговаривала мама Саши. – А что я там буду делать одна? – тут же печалилась она, противореча сама себе. – Мы все едем в новый дом, – заявлял я. – Вот не дал квартиру продать, сейчас жила бы отдельно, – ворчала довольная теща. – А зачем? Мы все будем жить в новом доме вместе, а недвижимость всегда растет в цене. Пусть Тоня потом решает, что с этим приданным делать. Так и жили уже три года душа в душу. Саша, правда, не сразу приняла меня окончательно, но моя харизма и настойчивость сделали свое дело. Год назад мы прооперировали Тоню, хотя я и не особо хотел. Мне наша дочь казалась вполне здоровым ребенком, но врачи настаивали, что с возрастом может быть хуже. Вот и согласились на операцию. Только после этого Саша дала добро на второго ребенка, но тут уже нам пришлось подождать. И вот сейчас я уже неделю жду, когда она мне скажет о своей беременности, которой уже два с половиной месяца. Теща-партизанка сначала скрывала вместе с женой, а потом не выдержала и раскололась, объясняя это тем, что Сашка сама иначе не скажет. – Как ты? – целую жену в губы и присаживаюсь рядом. – Хорошо, – улыбается бледная Саша. – Слушай, я всё могу понять, но когда мне скажешь? – О чем? – делает невинное лицо Саша. – О том, что у нас через почти шесть месяцев будет ребенок, – улыбаюсь я. – Мама, – сразу понимает жена, кто ее сдал. – Мама, – подтверждаю я. – Это же моя тещенька любимая, ты забыла? – Ну да, иногда мне кажется, что ты ее сын, а не я – дочь, – фыркает Саша. – Сегодня хотела сказать за столом, когда твои родители приедут. – Точно? – притворно хмурюсь я. – Точно, – соглашается она. – А зачем тянула столько времени? – Глупая, потому что? – Ага. Прижимаю ее к себе, целую в макушку, вдыхаю родной запах. – Спасибо, – шепчу ей на ухо. – Ты, Тоня и теща – всё, чего мне так не хватало в жизни. – И тебе спасибо, – выдыхает, пуская слезу Саша. – А мне за что? – За то, что переубедил тогда. – Да ты и не особо сопротивлялась, – с улыбкой возмущаюсь в ответ. – Да, конечно! – отстраняется от меня Саша. – Целых три дня ломалась! – Ой, всё! – отмахивается сердито она и уходит к бассейну, осторожно спускаясь по лестнице в воду. Провожаю ее счастливым взглядом и иду встречать гостей, что приехали отметить нашу годовщину свадьбы. Тут и чета Любимовых с цветами, Агафоновых, как раз и мои родители подъехали, а за ними идет смущённый Павел с женой. Вздыхаю, глядя на своего секретаря. Вот и Пашку охомутали, а такой работник был бесценен. Впрочем, почему был? Он и сейчас мой секретарь. Все сложилось как сложилось, и я нисколько не жалею, что тогда поспорил с друзьями. Мой выигрыш оказался решающим в моей жизни, перевернул все с ног на голову. Но столько принес нам всем счастья, что я иногда удивляюсь. А депрессия? Да ну ее, некогда мне. Я любить всех не успеваю, какая уж тут депрессия!