Глава 7

Как я провел эти два дня, что моей Марьиванны не было? Чудовищно! Дед, с которым я делил коморку, пришел вечером и зыркнул на меня сердитым взглядом. Нет, если бы я здесь жил, то тоже не сильно бы обрадовался соседу, да еще и якобы бомжу. После драки у меня чесалось все тело, и я подозревал, что подхватил что-то у людей без места жительства. Пришлось даже снять вечером на часок, вызывая к себе Павлика. Тот приехал быстро, привез какого-то платного доктора. – Может, вы вернетесь домой, Степан Викторович? – причитал около меня Павлуша, когда мы сидели в черном тонированном «Мерседесе», а доктор осматривал мои порезы и ссадины. – И проиграть пари? – возмутился я. – Или ты, Павлуша, хочешь пробежаться голым по Красной площади? – Я?! – удивился мой секретарь. – Спорили вы… – А побежишь ты, все верно, – кивнул я. – Ты только представляешь, какой шум поднимется, если мой отец увидит меня на первых страницах газет в чем мать родила? – Ну да, ваш отец очень расстроится, – обреченно произнес Павлик. – Вот и договорились, а значит, делаем все, чтобы пари выиграли мы. То есть я. – У вашего отца в субботу юбилей, – напомнил секретарь. – И на следующей неделе запланирована командировка в Пекин. – Я заболел, – тут же нашел я отмазку. – Да, доктор? Я болен? – Блохи, – согласился платный доктор. – В смысле? – У вас блохи, поздравляю, – произнес таким тоном, будто я лишнюю почку себе приобрел. – И что делать? – Я вам выпишу таблетки, и купите шампунь в зоомагазине, помойтесь. А одежду придется сменить. – Паша, слышал? – Будет сделано. В итоге вечер я провел в душе, где приемный покой. Вначале выпил таблетки, решил сразу три штуки, вместо одной, чтобы наверняка, а потом пошел мыться самым вонючим шампунем, что когда-либо был у меня в жизни. Когда вернулся в комнату сторожа, дед повел носом и сморщился. – Ну ты и… бомж, – выдал старик. – Так я он и есть, – улыбнулся, сверкая щелью вместо зуба в самом центре рта. С зубами тоже придется что-то решать. Но этим я займусь завтра, а пока пришлось заварить себе химозную картошку в пластиковой банке. Гадость страшная, но дед ничего, я его тоже угостил баночкой. Сожрали с голодухи все подчистую, даже вылизали. На следующий день лучше не стало, чесался я страшно, таблетки не помогали, хотя я выпил уже штук пять. Но Павлик подтвердил, что блох у меня нет, когда я снова вызвал его ближе к вечеру. – Тогда почему я чешусь? – завывал я, расчесывая себе шею. – Вернитесь домой, Степан Викторович, там и все пройдет, – уговаривал меня Павлик. – Если нужно, пробегу я по площади голым, да и отец ваш звонил, волнуется. Спрашивал, чем таким вы заболели, что на работе не появляетесь. – И что ты сказал? – Сказал, что-то несвежее съели, – неохотно признается Павлик. – Ну и ладно, а насчет химии ты прав, может, у меня на картофельный порошок аллергия, – протянул я задумчиво, вспоминая, что ел на завтрак. – Так может, вам из ресторана еду привезти? Я мигом! – обрадовался Павлуша. – Ну уж нет, пари так пари, – рявкнул я, выбираясь из «Мерседеса». – Павлик, а почему тут «Ритуал» написано? – увидел надпись на машине и золотистый венок на капоте. – Внимания меньше привлекает и останавливают реже, – тут же объяснил секретарь. – Да? Ну ладно, – с сомнением произнес я, направляясь в клинику. С главного входа мне вход заращён, но, когда начальства не было, я заходил туда через приемный покой. Девочки на ресепшен подобрались хорошенькие, разговорчивые. Сам удивился, что глазки мне начали строить. Но я кремень, у меня Марьиванна в сердце и еще кое-где засела. Поэтому и пошел все разузнать о своей спасительнице, да так расстроился, что чуть на пари не наплевал. Это надо, замужем, вот прямо сердце кровью начало обливаться. И дети есть, кошмар. Я детей не особо перевариваю. Своих не имею, а чужих и подавно. Да и муж как бы мешает немного. Это лишняя трата времени, жену из семьи уводить. Нет, не буду я рушить чужое счастье. Придётся отказаться от любви всей своей бомжацкой жизни. Понедельник начался для меня беготнёй по этажам клиники. Почему-то все считали, что именно я должен им что-то принести, будь то тяжелые узлы с грязным бельем, коробки с лекарствами, аппарат УЗИ таскал только три раза на второй, четвёртый и потом первый этаж. К обеду устал так, что ноги отваливались, а тут еще этот с кишками. Одна радость была за главным врачом клиники ходить, я даже блокнот у кого-то стащил и ручку, чтобы перлы его записывать. Это надо выдавать такое! Входим в палату к больному, а того нет. Главный поворачивается к медсестре: – Так и пишите в выписке: больного в палате нет – значит, состояние удовлетворительное. А раз койко-место пустует – то готовим клизму. И ведь сделали клизму запыхавшемуся больному, что бегал покурить на улицу. Главный так и сказал ему: – У меня обход, вас нет – клизма есть. Доходчиво объясняю? Я вначале удивлялся, почему с таким подходом в клинике полно больных. И ведь люди сюда платно идут лечиться, деньги-то не маленькие. Однако терпят такое обращение покорно и с улыбкой. А потом понял, что ничего просто так главный не назначал. Каждого больного помнил и диагноз его знал. И больные за ним ходили как приклеенные. Обстановка в клинике была уютной, весёлой, семейной, что ли. Пока я этого мужика с кишками не увидел. Здесь я и понял, что не гожусь на роль медицинского персонала. Но ради Александры готов на всё, придётся потерпеть. Тем более она не замужем, радость-то какая!