Глава 8

Следующие дни я довольно часто видела своего бомжа. Выглядел он, надо сказать, вполне счастливым и довольным, да и Галина Михайловна его хвалила, даже начала подкармливать, таская что-нибудь вкусненькое из дома. Я же старалась избегать встреч с Ваней, потому что он меня волновал, а я уже отвыкла от внимания мужчин. Вроде бы молодая, а жизнью побитая. Мне только бомжа в женихах не хватало. Однако Ваня был совсем другого мнения. Часто ждал меня после работы на крыльце, провожал до остановки, восхищался моим внешним видом, в общем, делал всё, чтобы понравиться. Я уже собиралась с силами, чтобы сказать ему, что между нами ничего быть не может, когда произошло то, что перевернуло мою жизнь на до и после. Последний приемный день на неделе, я работаю до шести, сонная и немного вялая к концу дня, так как вчера было ночное дежурство. Я его провела на ногах, и уснуть мне не удалось. После часа ночи поступил пациент сострой болью, пришлось вызывать Любимова и готовиться к операции по удалению аппендицита. Затем привезли мотоциклиста, сына нашего клиента. Парень упал и повредил ногу, сломал в нескольких местах, сняв лоскут кожи. Ваня при этом едва устоял на ногах, а Любимов выгнал его из приемного покоя. – Санитар, вашу мать, – ругался Сергей Геннадьевич, осматривая мотоциклиста. – Пусть привыкает, а то так и будет под ногами валяться каждую операцию. И лишь к утру всё успокоилось, Любимов уехал домой, а я поплелась к себе в кабинет, намереваясь часок вздремнуть. Но у кабинета сидел совсем несчастный Ваня и так смотрел на меня, что пришлось впустить и отпаивать сладким чаем, слушать его болтовню. – Я же не крови боюсь, а мяса этого, – хрустя сушкой и нервно сглатывая, объяснял бомж. – Вот в магазине лежит мясо на прилавке, пофигу вообще. Сожрать могу, шашлык нарезать и замариновать, а тут вижу и всё, в глазах темнеет, руки трясутся, ноги куда-то заваливаются… – Не подходит тебе работа такая, да? – зеваю во все тридцать два, чуть не сворачивая челюсть. – Можно и на другую устроиться. – Можно, вот заработаю, документы новые сделаю и буду искать, – с готовностью кивает Ваня, подливая себе еще чай. – Ты не переживай, я у тебя на шее сидеть не буду. – Да я и не переживаю, с чего бы мне на нее садиться? – удивляюсь я. – Ну как же, парень должен содержать свою девушку, -улыбается Ваня, забыв про темную щель между зубами. И смешной такой он с этой улыбкой, что смеюсь в ответ. – Ну конечно, хорошо устроился. С чего ты взял, что я твоей девушкой стану? – А почему нет? – возмущается Ваня. – Я пригожий, зуб вставлю вот и вообще красавец. – Вот как вставишь, тогда и поговорим. Утром ухожу домой, где в почтовом ящике меня ждет странное письмо, которое я потом перечитывала дома раз двадцать, не веря своему счастью и несчастью одновременно. Какая-то там дальняя родственница со стороны папы, о которой я в жизни не слыхала, оставила мне трехкомнатную квартиру в самом центре Москвы. Но с условием, что я получу ее, если выйду замуж в течение месяца после этого письма. – Больная какая-то, – поделилась я с мамой, которая читала письмо вместе со мной. – Что за бредятина? Это шутка чья-то? – А вдруг правда? – мама тоже не верила, но я видела, что надежда уже плещется в ее глазах. Надо сказать, мы были в довольно плачевном положении. Двухкомнатную квартиру я снимала. У мамы был домик в Подмосковье, но очень старый. Мы его сдавали на лето семьям с детьми, что желали увезти своих детей на свежий воздух, а не держать все лето в городской квартире. Этих денег нам хватало почти на полгода. Плюс моя зарплата и мамина пенсия. Получалось, что за квартиру мы платили вместе с мамой. Уехать она в свой дом не могла, так как мне нужно было работать, а маме сидеть с моей двухгодовалой дочкой. Отец Тони бросил меня беременную, как только узнал об этом. Оба бедные студенты медицинского, зачем нам ребенок? Это он так сказал и свалил в неизвестность. Я его не стала искать, аборт тоже не стала делать, родила. Но, видимо, судьбе было угодно поиздеваться надо мной еще больше. Доченька родилась с небольшим пороком, легкая форма ДЦП. Моя девочка до сих пор не ходила, не вставала на ножки. В остальном Тоня была настоящая красотка, и кто не знал, ни за что бы не сказал, что у нее ДЦП. Конечно, мы делали массаж, возили Тоню на специальные процедуры. Когда я работала, это делала мама. Без ее помощи я бы ничего не смогла. И так пришлось пропустить год ординатуры. Я удивлялась чуду, а точнее, своей подруге Вике, которая помогла мне устроиться в клинику Любимова. Зарплата позволяла мне лучше ухаживать за Тоней: витамины, фрукты, лечебный массаж. – Знаешь что, тут есть адрес юридической конторы, сходи туда завтра, – советует мама, а я смеюсь. – Мам, ну куда идти? Ты серьезно думаешь, что все это правда? Очередной лохотрон. Наверняка скажут, что наследство есть, заплатите деньги за оформление или еще что-то. – Ну если так скажут, то ничего не плати, просто разворачивайся и уходи. А вдруг правда? Твой отец разругался со своей семьей еще совсем молодой. Мы поженились, на свадьбе даже его родителей не было. А когда я спрашивала, есть ли у него братья и сестры, говорил, что никого нет. Не родня, они ему. Так что вполне может быть правдой все. – А условие такое зачем? Если ты хочешь кому-то оставить наследство, зачем замуж насильно выдавать? – снова смеюсь я. – Не знаю, странное условие, да, – хмурится мама. – Но ты все равно сходи. Не надо квартирами разбрасываться. Сама живешь на съемной, ребенок больной. – Мечтать не вредно, – фыркаю я, поднимаясь из-за стола. – Вредно не мечтать, – тут же парирует мама. – Завтра же иди. – Допустим, схожу и все это правда, жениха-то у меня нет, – задумчиво произношу я. Все же вера какая-то в чудо осталась. Из ста один процент во мне где-то гуляет, и хочется верить, что это правда, и в то же время я не хочу разочаровываться. Слишком все призрачно, да и не верю я давно в чудеса. – Искать будем, – тут же предлагает выход мама. – Что мы, жениха тебе не найдем, что ли? Ты у меня девка красивая, все при тебе. – Ага, и ребенок больной. – И никакая Тоня не больная, – тут же сердится мама. – Это для нас с тобой она нормальная, а другие как слышат ее диагноз, бегут, сверкая пятками](fix:). Не верю я в сказки, мама. Давно уже не верю. Утром ухожу домой, где в почтовом ящике меня ждет странное письмо, которое я потом перечитывала дома раз двадцать, не веря своему счастью и несчастью одновременно. Какая-то там дальняя родственница со стороны папы, о которой я в жизни не слыхала, оставила мне трехкомнатную квартиру в самом центре Москвы. Но с условием, что я получу ее, если выйду замуж в течение месяца после этого письма. – Больная какая-то, – поделилась я с мамой, которая читала письмо вместе со мной. – Что за бредятина? Это шутка чья-то? – А вдруг правда? – мама тоже не верила, но я видела, что надежда уже плещется в ее глазах. Надо сказать, мы были в довольно плачевном положении. Двухкомнатную квартиру я снимала. У мамы был домик в Подмосковье, но очень старый. Мы его сдавали на лето семьям с детьми, что желали увезти своих детей на свежий воздух, а не держать все лето в городской квартире. Этих денег нам хватало почти на полгода. Плюс моя зарплата и мамина пенсия. Получалось, что за квартиру мы платили вместе с мамой. Уехать она в свой дом не могла, так как мне нужно было работать, а маме сидеть с моей двухгодовалой дочкой. Отец Тони бросил меня беременную, как только узнал об этом.Оба бедные студенты медицинского, зачем нам ребенок? Это он так сказал и свалил в неизвестность. Я его не стала искать, аборт тоже не стала делать, родила. Но, видимо, судьбе было угодно поиздеваться надо мной еще больше. Доченька родилась с небольшим пороком, легкая форма ДЦП. Моя девочка до сих пор не ходила, не вставала на ножки. В остальном Тоня была настоящая красотка, и кто не знал, низа что бы не сказал, что у нее ДЦП. Конечно, мы делали массаж, возили Тоню на специальные процедуры. Когда я работала, это делала мама. Без ее помощи я бы ничего не смогла. И так пришлось пропустить год ординатуры. Я удивлялась чуду, а точнее, своей подруге Вике, которая помогла мне устроиться в клинику Любимова. Зарплата позволяла мне лучше ухаживать за Тоней: витамины, фрукты, лечебный массаж. – Знаешь что, тут есть адрес юридической конторы, сходи туда завтра, – советует мама, а я смеюсь. – Мам, ну куда идти? Ты серьезно думаешь, что все это правда? Очередной лохотрон. Наверняка скажут, что наследство есть, заплатите деньги за оформление или еще что-то. – Ну если так скажут, то ничего не плати, просто разворачивайся и уходи. А вдруг правда? Твой отец разругался со своей семьей еще совсем молодой. Мы поженились, на свадьбе даже его родителей не было. А когда я спрашивала, есть ли у него братья и сестры, говорил, что никого нет. Не родня они ему. Так что вполне может быть правдой все. – А условие такое зачем? Если ты хочешь кому-то оставить наследство, зачем замуж насильно выдавать? – снова смеюсь я. – Не знаю, странное условие, да, – хмурится мама. – Но ты все равно сходи. Не надо квартирами разбрасываться. Сама живешь на съемной, ребенок больной. – Мечтать не вредно, – фыркаю я, поднимаясь из-за стола. – Вредно не мечтать, – тут же парирует мама. – Завтра же иди. – Допустим, схожу и все это правда, жениха-то у меня нет, -задумчиво произношу я. Все же вера какая-то в чудо осталась. Из ста один процент во мне где-то гуляет, и хочется верить, что это правда, и в то же время я не хочу разочаровываться. Слишком все призрачно, да и не верю я давно в чудеса. – Искать будем, – тут же предлагает выход мама. – Что мы, жениха тебе не найдем, что ли? Ты у меня девка красивая, все при тебе. – Ага, и ребенок больной. – И никакая Тоня не больная, – тут же сердится мама. – Это для нас с тобой она нормальная, а другие как слышат ее диагноз, бегут, сверкая пятками. Не верю я в сказки, мама. Давно уже не верю.