Глава 15

Просыпаюсь от приятного покалывания в районе поясницы. По телу бегают будоражащие импульсы от того, что чьи-то теплые руки на моих лодыжках. Они гладят меня от щиколоток до области под коленками, чуток приподнимая подол платья.

Стоп. Где я? Неужели опять на массаже уснула? В платье?

Судорожно вспоминаю, что было до того, как провалилась в сон. Ой блин! Я же у шефа дома! И это его руки. Именно они способны вызвать столь мощный отклик в моем теле.

Но зачем Евгению Витальевичу меня наглаживать? Наверное, еще пьяный. А как известно, в подобном состоянии мужчинам часто плевать, с кем и как.

Надо дать ему понять, что мне-то совсем не плевать. И вообще… Я же приехала, чтоб его разбудить, а получается наоборот!

Сейчас… ещё чуть-чуть… немного… вот еще одно движение, и я поворачиваюсь. А то начну мурчать, и он примет эти звуки за приглашение, как когда-то Игорь.

Так… а сколько сейчас время? Мы на самолет-то не опоздаем? Черт!

— Евгений Витальевич, что вы делаете? — открываю глаза и резко поворачиваюсь с живота на бок.

Мне кажется или он краснеет? Хотя вряд ли. Такие как Шоргин не краснеют. Наверное, просто рассветное солнышко бросает на него свои лучи.

— Массаж, разве не видно? Мне показалось, что вы неудобно лежали, и мышцы наверняка затекли. Решил помочь…

Он сам-то слышит, как нелепо звучит его отмазка? Похоже, да. Морщится. Он и правда смущен, что я проснулась и застала его за этим занятием. Мог бы вообще-то предвидеть, что разбудит…

А вдруг он просто еще под действием алкоголя? Точно! Поэтому сам не может толком объяснить, зачем его потянуло к моим лодыжкам.

— Спасибо, все нормально, — делаю вид, что поверила. Не буду придираться к полупьяному человеку. — Лучше скажите, сколько время?

— Боитесь, что опоздали на работу? — спрашивает иронично. — Что вы, кстати, здесь делаете, Александра? Не помню, чтобы вызывал вас.

Я поднимаюсь и раздраженно шепчу под нос:

— Пить меньше надо, чтобы помнить всё.

Он прекрасно слышит моё бухтение и смотрит вопросительно, уже не просто интересуясь, а требуя ответа. А я разглядываю его слегка помятое лицо, пробившуюся щетину, темные круги под глазами, да и сами глаза, немного покрасневшие. Мне отчего-то становится его безумно жалко. — У вас голова не болит? Надо таблетку?

— Не отказался бы, — признается, потирая виски. Вот! Как я и думала! После такого количества алкоголя невозможно проснуться огурцом.

— Уже бегу, босс! — мне надо на минутку выйти и сбросить наваждение. Не то начну его в открытую жалеть, руки вон уже сами тянутся пригладить взлохмаченные волосы, погладить небритый подбородок…

Но он не дает сбежать. Хватает меня за запястье.

— Александра, не знаю, давно ли вы тут, надеюсь, я ничего обидного не говорил, или… неуместного?

Нет, Евгений Витальевич, вы просто перепутали меня с другой женщиной… с той, кем по-прежнему занято ваше сердце… и попутно разбили мое… а так ничего…

— Евгений Витальевич, все в порядке. Я здесь, в общем-то, с одной целью, помочь вам добраться до аэропорта и не опоздать на самолет.

— Самолёт? — он хмурит брови, потом издает протяжный стон, закрывает глаза ладонями и ругается. В основном обзывает себя нехорошими словами. — Простите, Александра. Во сколько вылет?

Я добираюсь, наконец, до своего телефона, который положила рядом с кроватью перед тем, как самой на неё прилечь. Это было странно, спать в его постели, но сил терпеть просто не было. А вблизи шефа я улечься не рискнула, особенно зная о своей привычке любить его во сне. Поэтому, собственно, и выбрала спальню. Впрочем, он не против, кажется.

— Оу! У нас всего два часа! Быстро приводите себя в порядок и едем!

Он нехотя уходит в ванную, а я на кухню, где нахожу в холодильнике апельсиновый сок и наливаю нам обоим. Ему еще и таблетки достаю.

— Спасибо, — благодарит, когда возвращается, и залпом выпивает напиток. А я подвисаю, глядя на произошедшую метаморфозу. Растрепанный и уставший босс исчез, оставляя собранного, причесанного и бодрого мужчину.

— Евгений Витальевич, а что случилось? Вы так быстро уезжаете. Ведь только вчера вернулись.

— Саша, все плохо, не уверен, что хочу вас грузить своими проблемами. Вам в вашем состоянии вредны плохие новости.

Похоже, что-то связано с отцом. Но я не неженка какая-то. И уж хуже, чем ему, мне точно не будет. А я ведь чувствую, что даже сильный, несгибаемый Шоргин нуждается в поддержке.

— А все же?

Его сомнения разбиваются о мою решительность.

— У отца подтвердилась онкология. Надежды, что новообразование доброкачественное не оправдались. Мне нужно быть рядом с ними. Если б вчера уже не надрался перед маминым звонком, улетел бы вечерним рейсом.

И главное смотрит на меня так, будто это я виновата в его внеплановой пьянке. Ну уж нет, не надо валить с больной головы на здоровую.

— Сочувствую, — кладу руку на его плечо. Мне его все больше жаль. Болезнь близких всегда тяжело переносится. Он накрывает мою кисть своей большой ладонью, полностью скрывая ее.

— Спасибо, Саша, что остались и не сбежали. Уверен, я вчера был не самым лучшим шефом, да? Наверное, требовал, чтобы вы приехали под угрозой увольнения?

Молчу, не стану признаваться, что сама завалилась к нему, терзаемая тревогой за его жизнь. Пусть считает, что вызвал.

— Терпимо, босс. Идемте, а то все мои мучения были зря.

По дороге я опять выслушиваю ЦУ по работе. Очень много заданий. Но потом он обрывает себя и добавляет:

— Только не забывайте отдыхать. Гуляйте на свежем воздухе и питайтесь правильно. Хрен с ними, с делами. Ваш ребенок важнее.

Это так мило и трогательно, что у меня наворачиваются слезы. Ну почему не он отец моего малыша?

— Слушаюсь, шеф! — отзываюсь бодро, пряча тоску за улыбкой.

— Вот и хорошо.

Слава богу, успеваем проскочить до больших пробок и приезжаем вовремя. Уже идет регистрация.

А потом накатывает дежавю. Как совсем недавно я провожала его здесь же, и он целовал меня на прощание.

Да и он смотрит на меня печально. Как будто тоже вспоминает то утро.

Внезапно его ладони обхватывают мою шею и тянут к себе.

— Знаете, в прошлый раз мне очень понравилось наше расставание. Мне просто необходимо ощутить это снова. Я ведь не знаю, когда вернусь. А так легче переносить разлуку… с… родиной…

Что?

Не успеваю возмутиться, оказываясь в кольце его рук, приподнятая ими так, чтобы удобнее было терзать мои губы. Ну и пофиг, что он там говорил… я уже и сама таю в жаре, который охватывает нас двоих. Мне ведь тоже нужно как-то перенести расставание. А так чуть легче… или наоборот… не могу думать… хочу лишь запоминать какие чувственные его губы, какой наглый язык, какие горячие ладони на моей попе…

— Потрясающая у нас складывается традиция, — произносит задыхаясь, когда мы отрываемся друг от друга, чтобы набрать воздуха.

— Да… — шепчу я и, сама от себя не ожидая, тяну его снова к себе, жадно впиваясь в рот. Не хочу отпускать. Пусть думает, что хочет… сам виноват… разбудил во мне безрассудную грешницу.

— Саша, — дышит тяжело, руки сжимают меня неистово, — мне правда нужно лететь…

Он оправдывается? Не стоит. Я знаю, что нужно. Не ради меня же бросать там родителей…

— До свидания, Евгений Витальевич…

Заставляю свои пальцы разжаться и выпустить его рубашку.

Ничего не отвечает. Как-то резко отстраняется и буквально сбегает, не оглядываясь…

— До свидания, Александра, — отвечаю за него и наконец, позволяю слезам прорваться наружу…