Глава 23

В машине скорой помощи я вцепляюсь в мамину руку и молча смотрю в окно. Та успокаивающе гладит меня и периодически шепчет, что все будет хорошо.

Пока мы ждали врача, решили, что она поедет со мной, а отец доберется до больницы на машине. Можно было, конечно, всем вместе поехать, но не стали рисковать — вызвали скорую.

Отец ходил по квартире, словно лев в клетке, и на чем свет ругал «Женька», обещая отрезать ему… кое-что. Я пропускала всё мимо ушей, уверенная, что то — просто нервы. Он и правда волновался больше нас с мамой.

Его поведение в этот тяжелый момент заставило меня взглянуть на него с нового ракурса. Во-первых, он так переживал за меня, словно никого важнее нет в этом мире. То и дело спрашивал не больно ли мне, не донести ли до машины на руках, удобно ли уселась в карете и так далее. Я даже начала улыбаться, на мгновение забыв о дискомфорте внизу живота.

Во-вторых, он искренне негодовал в связи со случившимся, материл друга за то, что тот даже мысль допустил о моем предательстве.

— Как Женька вообще подумать мог на тебя? Вы, конечно, не так долго знакомы, но за это время он должен был понять главное — ты честный и порядочный человек. По шее бы ему надавать за дурость. Идиот вспыльчивый. Это Маринка его довела да паранойи, я уверен… — осекся, заметив, как я поморщилась, и больше не допускал подобных оговорок. Но мне хватило понять — о Марине знают многие. Многие считают, что он ее любил и скорее всего, любит до сих пор.

Приезжаем в больницу, которую мне посоветовала наблюдающий врач. Да-да, мама успела позвонить и ей. Татьяна Петровна еще по телефону нас немного успокоила и сообщила, что как раз сейчас дежурит в отделении. Встретит нас и осмотрит, велела не переживать раньше времени и не накручивать.

Отца еще нет, хотя мы были уверены, что он приедет раньше. Закрадывается одно неприятное подозрение, но новый приступ отбивает все мысли.

Спасибо, что в приемном покое не приходится долго ждать, Татьяна Петровна спускается через четверть часа. Вспоминается, как я года два назад попала в нашу городскую больницу с аппендицитом и просидела там в ожидание врача несколько часов с дикой болью. Слава богу, сейчас все иначе. Меня оформляют и отправляют переодеваться.

Отдаю вещи маме, удивляясь, что папы до сих пор нет. Как-то мне вдруг ни с того, ни с сего захотелось обнять его перед тем, как подняться в отделение, ощутить мужскую уверенность, или наоборот успокоить. Сама не знаю, что нашло. Неохотно прощаюсь с мамой, невольно оттягивая момент расставания, но дольше ждать невозможно, санитарка и так смотрит на меня осуждающе. Подхожу к лифту, не сводя глаз со входа, словно жду чего-то…

Двери медленно закрываются, когда в приемник врываются двое: отец и шеф…

Ну нет… Так нечестно!

Они даже не замечают меня, по всей видимости. Сразу бросаются к маме. А я уезжаю наверх с бешено бьющимся сердцем.

Что он здесь делает? Отец притащил? Скорее всего. Вот почему его так долго не было. Поехал к другу и силой приволок сюда? Но я же просила обойтись без этого. Как всегда, сам себе на уме. А я ведь только-только начала менять свое мнение. Но сейчас опять злюсь на него. Какое он имеет право вмешиваться?

Раздается звонок, но я сбрасываю, видя входящий от босса. Нет, общаться никакого желания не возникает. Даже если он вдруг под давлением отца понял, что я не виновата, это не значит, что я обязана сразу его простить.

Еще один вызов, от мамы. Но я выключаю громкость и убираю телефон подальше, дабы не было искушения взять трубку.

Я прекрасно знаю себе. Я совершенно не злопамятный человек. Стоит только Евгению Витальевичу извиниться, ведь сразу прощу. А я не хочу так быстро. Пусть осознает, что обидел, сделал больно. Пусть его совесть помучает хоть немного.

По-детски? Да! Но я буквально жажду мести. Закусываю губу и вздергиваю подбородок. И вообще, может дело именно в том, что я попала в больницу, а не в том, что кто-то понял свою ошибку. Но мне не хочется так думать, гораздо приятнее полагать, что до него дошло, и он устыдился.

А дальше мне становится уже просто некогда размышлять об этом. Выделяют место в палате, где еще три соседки, здороваюсь, но знакомиться не успеваю. Вручают чистое белье. Располагаюсь, готовлю свою кровать. Тут же приходят и зовут на осмотр к врачу.

Татьяна Петровна делает вывод, что у меня гипертонус и строго-настрого прописывает постельный режим. И спокойствие — никаких нервов. А как без них-то, когда вокруг такое творится?

— Майская есть? — В палату заглядывает худенькая бодренькая бабулечка с доброй улыбкой. Я поднимаю руку, сообщая, что есть такая. — Тут тебе жених принес передачу. Волнуется за тебя, спрашивает, телефон не забыла ли включить, а то дозвониться не может. Уж очень просил, чтоб взяла трубку. Ты уж не томи парня, видно же — любит.

Санитарка ставит на тумбу огромный пакет и уходит.

Ловлю на себе любопытные взгляды девушек. Но делиться личным не собираюсь. Чтобы сразу не броситься к телефону, не спеша разбираю пакет.

Чего тут только нет! Фрукты, салатики какие-то в баночках, конфеты, шоколад, даже кусочек торта в пластиковом контейнере, йогурты. Как бабушка дотащила его? А в самом центре небольшой плюшевый медведь с красным сердцем, на котором написано I love you. Разумеется, это не признание! Нечего губу раскатывать. Просто другого, видимо, не было в магазине, вот босс и купил этого, дабы смягчить мое девичье сердце. Приятно. Но я все еще обижена.

Душа рвется надвое: позвонить и простить или продолжать молчать? Очень, очень хочется услышать извинения. Но при этом что-то подзуживает не сдаваться. Он ведь не сам пришел, не сам понял ошибку. Это папа ему все разжевал.

Надо отвлечься.

— Скажите, а ужина уже не будет?

Доставая гостинцы, я вдруг поняла, что кроме мороженного ничего особо не ела. Рот наполнился слюной от голода.

— Нет, конечно, — отвечает одна из соседок. — Да ты ешь, не стесняйся, мы уже. А что, телефон и правда забыла?

Качаю головой, не отвечая. Оставляю одну баночку с салатом, яблоко и йогурт. Остальное убираю в холодильник, общий для всех.

Так, салат купил, а хлеба нет. Эх. Придется так есть. Вкусно. Похоже, в каком-то ресторане брал, не в магазине.

Животик радуется, что о нем, наконец, вспомнили и наполнили.

Только доев вкусняшку, достаю телефон, сама поражаясь своей выдержке.

Черт! Двадцать с лишним пропущенных.

— Поругались, что ли? — спрашивает самая любопытная и смелая соседка. Пожимаю плечами, не желая делиться сокровенным. Тем более, всё слишком сложно. — Я тоже со своим в пух и прах. Поэтому сюда и привезли. Угроза.

— Угроза? Он тебе угрожал? — не понимаю я.

— Нет! Ты что! Угроза прерывания беременности, гипертонус. — Вот тут меня накрывает. То есть вот это непонятное слово гипертонус обозначает, что есть угроза моему малышу? О нет, Евгений Витальевич, я теперь вообще с вами говорить не хочу. — Эй, да не волнуйся ты так, Татьяна Петровна сделает все возможное. Главное начать принимать таблетки. Сейчас назначит и проси сразу своего жениха везти. Ну и, разумеется, меньше нервничай. Лучше помирись. Иначе и правда можешь потерять ребенка. По себе знаю, нервы в состоянии ссоры на пределе всегда, даже если пытаешься делать вид, что тебя это не волнует.

Она права. Но боюсь, все не так просто. Если б он и правда был женихом, то, наверное, перемирие бы все решило, но не в нашем случае.

Листаю телефон и нахожу в мессенджере кучу непрочитанных сообщений. Палец так и тянется открыть вкладку Босс. Держусь пока.

Спускаюсь ниже, нахожу там и от мамы, и от отца. Открываю первые.

«Саша, не будь так сурова к Евгению», «Милая, он и правда раскаивается», «Саша, ответь мне, ты как? Не игнорируй, пожалуйста».

Эх, придется отвечать. Еще не хватало, чтоб мама волновалась.

Печатаю, что все в порядке, врач осмотрела, скоро назначит лечение. Прошу дать нам с Евгением разобраться самим.

К папиному сообщению боюсь даже подступаться.

«Саша. Ты меня извини. Я просто не смог остаться в стороне, хоть ты и просила. Вы ведь мне оба дороги. Да, я сначала взбесился, что он с тобой. Но потом понял, что так даже лучше. Я его знаю и могу доверить тебя. Только понимаешь, в чем дело. Женька, он ведь умный мужик. Но иногда становится дураком, и только в одном случае — когда любит. Поэтому я и решил вправить ему мозги. Иначе он не только компанию свою потеряет, но и тебя. Теперь он точно знает, что ты не предатель, и дело не в том, что я ему дал в пятак, нет. Просто я ему выложил свои доводы. Ты бы видела его, когда он понял, что натворил. Прошу, не злись долго. Он идиот, но влюбленный идиот».

Ну вот, все на стороне Женечки, и пофиг, что я в больнице оказалась из-за него.

— Майская, за таблетками, — в палату заглянула медсестра и тут же ушла.

Я побрела на пост и получила горсточку лекарств.

— Врач выписала гормон, но у нас пока закончился. Попросите мужа приобрести, поступит — сразу получите. Да и вам еще пригодится. Надо бы прямо с самого утра принять. А сейчас вот свечки. Утром УЗИ и кровь. Ах да, вот еще. — Достает из-под стола две баночки. — И не забываем про постельный режим. Никакой беготни по этажам. Ясно?

— Скажите, а этот… гипертонус… он от чего? Перенервничала, да?

Я понимаю, что она не врач, но мне бы знать ответ.

— Наверняка и это тоже. Но в основном он просто так не случается. Сказывается переутомление, волнения, неправильный образ жизни. А самое главное — проблемы с гормонами. Отдыхайте и не волнуйтесь. Хорошо, что вовремя обратились за помощью.

Я возвращаюсь в палату и ложусь на кровать, непрестанно думая над словами соседки. Может, стоит простить его, просто, чтобы самой перестать волноваться и лезть на стену?

Возможно, он даже и не виноват. Учитывая темп работы, в котором я больше месяца, это могло случиться в любой момент. Хотя сложно отрицать, что спровоцировала приступ именно данная ситуация. Но я и сама виновата. Совсем не жалела себя последнее время.

Беру телефон и открываю сообщения босса. Целая куча извинений разными словами и обвинений себя в идиотизме.

Телефон начинает вибрировать. Звонок. Увидел, что я прочла сообщения? Неужто следил? Но брать не хочу. Не сегодня.

«Александра. Возьми трубку». И снова звонок. Нет, не могу. Мне нужно отойти. Утро вечера мудренее.

«Я понимаю, не хочешь говорить. Тогда просто прочитай. Я идиот. Отреагировал совершенно неадекватно. Прости».

Горько усмехаюсь. Эх, если бы папа был прав. Но я ни на секунду не поверю, что шеф может быть ко мне неравнодушен. А вот в то, что, обжегшись с Мариной и с Брагиным, мог и меня за одно воспринять, как предателя, верится больше.

«Черт! Саш, это глупо приносить извинения через сообщения. Получается сухо и неискренне. Можно я к тебе завтра приеду? Сможешь ненадолго выйти?»

Ждет ответа, но я не пишу.

Засовываю телефон подальше и отворачиваюсь к стене. Видимо так сильно устала, что опять засыпаю. И пусть весь мир подождет…