Глава 24

Евгений

Стоя под окнами больницы и ожидая, что Саша сейчас появится, на чем свет корю себя за несусветную тупость. Это ж надо быть таким идиотом, чтобы поверить в подобную подставу. Не понимаю, как так получилось. Хотя нет, вру, все понимаю, к своему стыду.

Когда Виктор позвонил и срочно попросил приехать в офис, я даже не догадывался, чем это обернется. Сначала отказался, мне нужно было устраивать отца в новом для него доме, дожидаться доктора, познакомить маму с прислугой и много чего еще. Но юрист прошипел, что мы с ним крупно лоханулись, и если я сейчас же не попытаюсь все исправить, то он умывает руки.

Я извинился перед родителями и рванул на работу. Там было пустынно. Все, кто занимался проектом Туманова, сегодня заслуженно отдыхали. Кроме Вити. Он встретил меня в холле и не произнес ни слова, пока не поднялись в мой кабинет.

— Лучше тебе присесть.

— А тебе лучше начать говорить. Вить, хватит тянуть кота за… хвост.

— Я идиот, Жень. Прости меня. Это я виноват. — Выдал он загадочно, выбешивая меня все больше.

Я аж зарычал не понимая, что происходит. Какого хрена он несет? Сколько он мялся, столько я накручивал себя, пытаясь сам понять, в чем дело, и не в состоянии ответить на данный вопрос.

— Вить, имей совесть, говори уже! — рявкнул на него.

— Жень, я ведь думал, что она твоя баба, что не зря ты ей доверяешь, если б только знал…

— Леванов, о ком ты говоришь, а? Хватит стенать, как девица. Возьми себя в руки! — моего терпения просто уже не хватало.

— О твоей помощнице, о ком же еще? О Майской твоей.

О Саше? Меня перекосило, как всегда, когда дело касалось ее.

— Что не так с Майской? — произнес резче, чем необходимо, а в животе скрутило от преприятного предчувствия.

— Да все не так! Всё, Жень! Она работает на Брагина!

Я нахмурился, пытаясь въехать, на что он намекает. Но никак не мог увязать Сашу и бывшего друга.

— Объяснись.

— Да все же знают, что Брагин нацелился на нашу компанию.

Стоп. Все? Кто все? Я не знаю! С какого хрена?

— Вить, не зли меня, — произнес, предупреждающе понизив голос. — С чего ты это взял?

— Не понял… — растерялся мой юрист. — Ты что, не в курсе? Уже где-то с полгода, как Брагин интересуется нашими акциями на бирже. Неужели тебе не доложили? Он даже начал скупать то, что есть в свободном доступе… Черт, Жень, да он уже некоторое время пытается тебя поиметь, а ты ушами хлопаешь. Уверен, это все твоя Майская.

Меня уже начинало трясти от его непонятных, размытых намеков. Саша не могла быть ни в чем виноватой, о чём бы ни говорил друг.

— Леванов, давай прямо, иначе я за себя не ручаюсь!

— Сколько она у тебя работает? Примерно столько же, сколько Брагин примеряется к компании. Это так, навскидку. Тебе не кажется странным данное совпадение?

Нет, мне так не казалось, раньше. Во-первых, Саша никогда не была заподозрена в нечистоплотности, во-вторых, про Брагина я тоже слышал впервые.

— Вить, черт, почему ты мне ничего не сказал про него, когда узнал? Почему не подошёл и не ткнул носом в доказательства.

— Я думал, ты знаешь, — развел он руками, заставляя меня почувствовать всплеск бешеной ярости. — Тебе должны были это сообщить аналитики. Отчеты ежемесячные, где они?

— В них ничего нет, я просматривал их регулярно, кроме разве что последних двух месяцев, пока находился в Штатах.

Витя задумался, потом соскочил с места и бросился к Сашиному столу, начал нервно что-то искать, выдвигая ящики. Два из них оказались заперты на ключ, и он требовательно посмотрел на меня.

Я покачал головой, отказываясь верить, что Саша может быть как-то связана с творящимся беспределом. Неужели Дену было мало Маринки, которую он увёл у меня из-под носа? Или… она ему вообще на хрен не сдалась? Может, Маринка вообще была лишь отвлекающим маневром? Черт, ничего не понимаю.

Я как-то смог спустить ему это предательство, понимая — сам виноват, что она выбрала его. Но если он неспроста увел мою женщину, а теперь еще и на мою компанию нацелился, то получается, что тут не просто случайность.

Вернулся к себе и достал из сейфа запасные ключи. Витя открыл первый ящик, но там оказались печати и прочие важные вещи, без бумаг, а вот в нижнем нашлись документы. Он достал несколько папок и начал судорожно их перебирать. Я неверяще смотрел на растущую стопку, взял одну, ту, что лежала сверху. Из нее тут же вывалились листы, я сразу их узнал — отчеты аналитического отдела. Наверное, даже побледнел — так стало плохо. Попытался сконцентрироваться на содержимом последнего.

И да, судя по ним, действительно выходило, что акции скупаются кем-то заинтересованным. Рекомендации: присмотреться к последним данным и решить по поводу снятия с продажи на некоторое время. Либо введение ограничений на продажу. Перелистнул. Опять то же. Только этих отчетов я никогда не видел.

То есть что получается? Саша давала мне красивую аналитику, а реальные данные прятала в столе, пользуясь моим доверием? Нет. Нет.

— Видишь? Каким же я был ослом, — Витя ударил себя по лбу, сокрушаясь, словно это ещё не самое ужасное. Но что может быть хуже? — Жень, ты что, так и не въезжаешь? Включи мозги. Мы с тобой два лоха педальных. Что мы сделали вчера, а?

Я смачно сматерился, но не потому, что понял. Просто меня достали его загадки. Сколько можно уже? Бесит.

— Что?

— А, Жека, ну ты жираф. — Он перестал соблюдать субординацию и перешел на то общение, которое было между нами когда-то, до того, как он стал моим подчиненным. — Мы вчера оформили на нее генеральную доверенность!

Я поморщился от тупой боли где-то за грудиной. Нет, он же не хочет сказать, что Саша воспользовалась ею для каких-то иных целей кроме сделки с Тумановым?

— И? — выдавил из себя, не желая верить.

Витя нашел кейс папку, с которой явился ко мне, вытащил из нее лист и положил на стол передо мной, громко хлопнув ладонью, видимо, для эффекта.

— Читай.

В глазах помутнело, протер их двумя пальцами и уставился в текст. Это было распоряжение, точно такое же, как я обычно отправляю в отдел ценных бумаг. Только подпись внизу стояла не моя, а чужая. С ужасом разглядывал красивую аккуратную М и такую же А. Это ее подпись! И степлером копия доверенности. Но меня пробрало холодом от другого, от содержания — сбросить на биржу еще пакет акций.

Закрыл глаза, задыхаясь. Этот удар посильнее будет, чем от Марины, даже тогда мне не было так больно.

Она не могла! Но вот же доказательство…

— Зачем? — выдохнул вслух, спрашивая скорее себя, чем Витю.

— Разве не очевидно? Для того, чтобы их купил Денис. Что он, собственно, и сделал, я уверен — за той оффшорной фирмой стоит он.

Не могу поверить, но факты перед глазами. Вот ее подпись.

— Прости, Жень, это я виноват. Наверное, за свой косяк мне придется ответить. Завтра же напишу заявление. Просто непростительная ошибка.

— Что? Ты о чем?

— Это ведь я так спешил по твоей просьбе сделать доверенность, что ошибся бланком. Прости. Я собственными руками вручил ей оружие против тебя. Признаю и каюсь. Ты теперь не сможешь мне доверять.

— Вить, прекрати, что за бред. Кто тут лох, так это я.

— Но…

— Заткнись, ни слова об этом. Ты мне ещё пригодишься, когда буду разбираться с ними. Я так понимаю, юридически тут не подкопаешься?

— Нет, все по закону. Тьфу, черт. А я еще думаю, чего она там шепчется с Брагиным на корпоративе.

Юрист почесал затылок.

— Стоп. А что Брагин там делал? Он же вообще не при делах, сделка была без его участия.

— Так Майская твоя сказала, что, мол, ты его пригласил сам.

— Чего? И ты поверил?

— А почему нет, ты же с ним до сих пор в партнерстве. Откуда мне знать, может, решил с Тумановым познакомить.

У меня нет слов кроме матов. В голове шумело от понимания, что я опять попался. Повелся на невинную внешность. Еще и замужество предложил, ребенка хотел усыновить. Идиот. А она только и думала, как меня подставить. И надо же как быстро сориентировалась, получив в свои руки доверенность, моментально практически.

В груди все горело, выжигая в душе черную удушающую дыру. Уход Маринки к Брагину казался теперь такой мелкой неприятностью по сравнению с Сашиной подставой.

— Мы можем как-то отменить продажу акций? — не хотелось показывать Вите, как мне хреново. — Есть способ доказать, что приказ, выписанный ею, недействителен?

— Не уверен. Де-юре все правильно, не придерешься. Но если хочешь, можно попробовать возбудить дело о мошенничестве в особо крупных размерах. Если пойдем до конца и накажем эту тварь, то ей грозит до десяти лет. Готов?

Меня пробирает озноб. Посадить Сашу? Черт! Кажется, даже злясь на нее, не готов к подобному наказанию. Нет. Она ведь беременна. Десять, разумеется, не дадут, но я не могу допустить даже месяца, даже дня ее нахождения в тюрьме. Нет.

— Не готов, Вить. Надо придумать что-то другое. Иди к аналитикам, пусть мне полный расклад предоставят, чем нам грозит уход акций в одни руки. А я отправлюсь к ней. Пусть объяснит, глядя мне в глаза, что за хрень.

— Может, не стоит в таком состоянии? — покосился на мои сжатые в кулаки руки. — Еще прибьешь девчонку ненароком, а мне потом тебя вытаскивать.

— Глупости. Хочу, чтоб призналась.

— Вряд ли она это сделает. Наверняка будет строить наивную овцу.

— Посмотрим.

И я поехал к Саше домой. Зря сразу. Нужно было подождать, подумать, остыть. Но внутри все кипело и требовало заглянуть в ее лживые глаза, стрясти признание, узнать, почему.

Накрутил себя по дороге, так что явился к ней на пределе выдержки. Потом еще и визитку Брагина увидел и совсем крышняк снесло. Нес какую-то ахинею, не обращая внимания на саму Сашу. Если бы остановился хоть на минуту, попытался здраво оценить ее реакцию, но мне было не до того. В голове молотом стучало «зачем?», и я добивал ее словами, требовал ответа.

Но его не было. Только потом я узнал, почему.

Точнее Слава мне вбил. В прямом смысле слова. Второй раз получаю от него по морде. Явился в тот же вечер, я даже не успел еще надраться, только достал бутылку Джека. С захода врезал в челюсть своим нехилым хуком. У меня еще с прошлого раза не до конца прошло, а он снова. Я просто не ожидал подобного и пропустил удар.

— Шоргин, ты дебил? — заорал, входя в квартиру, пока я приходил в себя после удара. — Ты ничего не попутал, а? Ты в чем мою дочь вздумал обвинять, мудень?

О черт! О том, что Саша Славкина дочь я напрочь забыл под давлением обиды и гнева.

— Слав…

Он не дал мне договорить, схватив за грудки.

— Я тебе, идиоту безмозглому, доверил самое ценное! Даже пропустил, что ты, скотина, ее соблазнил, воспользовался наивностью и обрюхатил. Но обвинить ее в мошенничестве не позволю. Ищи, сволочь, предателя среди своих друзей, а мою девочку не смей делать виноватой в своих тупых решениях. Она из-за тебя, урода, может ребенка потерять!

— Что? — я не сразу понял, о чем он.

— Что что? Скорую вызвали, сейчас в больницу едет с угрозой выкидыша. Довел девчонку, собака. Если с ней это случится, я тебя урою, Шоргин! Так что тебе лучше мозги включить и подумать, кто мог ее подставить. Кто-то знал про доверенность и моментально сориентировался, подсунул ей бумагу для подписи. Думай, кто это мог быть. Я предположил, что этот Туманов, неоднозначная личность. Но Сашка уверена на сто процентов, что не он, он якобы жених ее подруги. Так кто тогда? Где твой мозг? Совсем просрал?

Вот тут-то меня и прошибло. Все как-то разом встало на свои места. Если исходить из аксиомы, что Саша не виновна, то все видится совершенно иначе. И первым подозреваемым становится Витька! Мой друг еще со студенчества. Мой и Брагина. Это он нас познакомил когда-то, только я забыл за много лет. К тому же он единственный мог незаметно получить ее подпись, когда она расписывалась в доверенности. Если Саша была в тот момент на нервах, а она была, я помню, то могла не глядя подмахнуть.

Я выругался самыми отборным матом. Слава усмехнулся.

— Что? Дошло, наконец? Кто-то уж больно умный решил подставить мою дочь, и у него получилось. Но он не рассчитал, что у нее есть отец, который может постоять. Твой Брагин прокололся. Он явно не знал, чья Сашка дочь, да?

— Похоже, что так.

Мне хотелось провалится сквозь землю. Нет, не перед Славой — перед Сашей.

— Поехали. Повезет — успеешь попросить прощения. Гладишь и Сашке легче станет.

Разумеется, я даже не сомневался. Мы гнали в больницу как могли, но опоздали. Ее уже отправили в стационар. Катя, жена Славы находилась тут же и была бледнее обычного, недоверчиво уставилась на меня.

— Угроза подтвердилась. Ее положили. Очень ждала тебя, — обратилась к мужу.

— Прости, я должен был вразумить этого идиота.

Я склонил голову, признавая, что он прав, называя меня так. Я действительно дол… дебил, короче.

— Позвони ей, — это не мне, Славе.

— Пусть он звонит. Я потом. Что, Женя, уже придумал как будешь вымаливать прощение? — ещё и издевается.

Но боюсь, мне придется очень постараться. Потому что Саша и не думала брать трубку. После десятого раза, когда на звонок так и не ответили, Катя сжалилась и набрала сама. Но увы Саша и ей не отвечала.

— Наверное, занята.

Мы покинули приемный покой и стояли под окнами отделения, я ходил из стороны в сторону, не зная, что делать.

— Жень, дай ей время. Дочь сильно обиделась.

Еще бы. Но согласен. Надо подождать.

Перед тем как отправиться по домам, поехали в мой любимый ресторан, где нам собрали продукты для Саши, заехали в магазин, и я доставил все покупки обратно в больницу. Попросил милую бабулечку-санитарку напомнить Саше о телефоне, и чтобы та взяла трубку. Ах, да в магазине еще приобрел мягкую игрушку с сердцем — такой своеобразный намек, что она мне дорога. Тайное признание в любви.

Уже дома написал кучу сообщений, одно за одним, называя себя уродом, идиотом и прочими нелестными эпитетами, только их никто не читал.

Уже поздно вечером увидел, как галочки стали синими. Неужели? Сразу же набрал ей, но нет. Не взяла.

Пришлось снова строчить сообщения. Не отвечала, но хотя бы читала. Увы, они не могли передать всей глубины моего раскаяния. В последнем попросил ее выйти ко мне завтра. Надеялся, что за ночь смягчится.

И вот теперь стою под окнами, жду, что выйдет, но она не торопится, уже прошло пятнадцать минут, как написал, что подъехал. Не выдерживаю, набираю опять.

Почему она не спускается?

— Я не могу, извините, Евгений Витальевич.

Сердце пропускает удар и падает…