Глава 35

— Капитан Иванов. Приготовьте, пожалуйста, сумки для проверки, — козыряя, в мое купе входит полицейский. За его спиной проводница и еще какие-то люди.

— Сумки? — удивляюсь я, но встаю и делаю, как он просит. Спасибо, помогает поднять полку и достать вещи. Не припомню, чтобы раньше в поездах проверяли багаж. — Что-то случилось?

— Да, в отделение поступила ориентировка. Вы подходите под описание. Открывайте.

Не думая ни о чем плохом — подумаешь, похожа — и даже не волнуясь, расстегиваю замок, достаю ветровку, которую для удобства бросила сверху, а из нее вдруг выпадает тяжелый пакет. Тупо смотрю на него, не понимая, что это, ведь ничего подобного еще полчаса назад там не было.

— Это ваше? — звучит глухо. Я словно нахожусь на дне бассейна и едва различаю слова. — Девушка! Это ваше?

Отрицательно качаю головой. Нет! Разумеется, не мое! Тревога охватывает все сильнее.

— Нет, это точно не мое!

Будто издалека слышу, как полицейский зовет понятых и, когда входят две женщины и мужчина, которых я заметила еще при посадке в соседнем купе, указывает на обнаруженный сверток и начинает распаковывать.

— Еще раз: это ваше? — повторно обращается ко мне.

— Нет.

— Сумка ваша?

— Да, сумка моя. А это впервые вижу, — лепечу я, пробираясь сквозь туман, заволакивающий мозг.

Полицейский разрывает сверток и вытаскивает из него мелкие пакетики, выкладывая содержимое на стол. Бессмысленно смотрю, как рядком ложатся синие, жёлтые и белые квадратики.

А тот громко комментирует:

— Шестнадцать по ноль пять, три по грамму, десять по пять грамм. Правильно?

Он у меня спрашивает? Откуда мне знать? Я же говорю, это не мое! Но тут замечаю, что от двери ведется съемка. Для того и вопросы.

— Не знаю! Этого здесь не было, поверьте! Это какая-то ошибка! Можно я позвоню?

— Позвоните. Обязательно. Из отделения. Сейчас все оформим и проедем, — отвечает мужчина.

Дальше мою сумку берут уже без осторожности и вытряхивают содержимое на сиденье. Потом так же поступают с дамской, вываливая деньги, телефон, карточки. Банкноты выкладывают рядом с наркотиками, сюда же присоединяются банковские карты — у меня их три: одна зарплатная, вторая для ежедневного пользования, третья накопительная. Все это дело так же фиксируется на камеру. Выглядит ужасающе, если честно. Как будто я и правда наркосбытчик.

— Понятые, смотрим и идем в соседнее купе для составления протокола.

Боже. Как подобное могло со мной произойти? Что это значит? Кому понадобилось подбрасывать мне в сумку эту гадость? Я же с ней не расставалась почти. Мы вошли в поезд, и Игорь сразу убрал ее вниз. А потом… О нет! Потом я выходила из купе провожать его и Вику! В это время вещи были без присмотра. Сердце начинает биться быстрее от волнения.

— Капитан! — вспоминаю, как представился полицейский. — Мне кто-то подбросил этот сверток. Я не распространитель, правда! Мне это не нужно. Я беременна, у меня есть работа! Прошу, поверьте.

— Следствие разберется, — отвечает тот равнодушно, и я понимаю, что ему абсолютно плевать на мои стенания — работа такая. Я не первый преступник, который отрицает свою вину. — Вам лучше бы прекратить всё отрицать и признаться. Поверьте, чистосердечное поможет в дальнейшем, вам сбавят срок, а возможно, и вообще ограничитесь условкой.

Что? Чистосердечное? Признание? Ну уж нет! Ни за что! Мне бы только папе позвонить!

— Повторяю, мне не в чем признаваться. Это все не мое. Кто-то подбросил.

Полицейский качает головой, словно сожалея о моем упрямстве. Смотрю на понятых, но они отводят взгляды. Только у одной женщины проскальзывает жалость. Но даже она отворачивается.

Ну ничего. Я пока не теряю надежды. Вот позвоню папе, и он все решит. Наймет адвоката, и меня вызволят, докажут, что это подстава, я уверена. Ведь я не виновата!

Дальше все происходит, как в жутком криминальном сериале на НТВ. Мне задают вопросы, отвечаю на автомате, имя, фамилия и прочие персональные данные. В это время второй полицейский составляет протокол.

— Понятые, распишитесь.

Купе заполняется теми же людьми, которые по очереди ознакомляются с бумагой и оставляют свои подписи.

— Задержанная, вы тоже.

Капитан достает из нагрудного кармана ручку и вручает мне, подвигая протокол.

Читаю. Вроде бы все правильно. Было обнаружено… Принадлежность отрицает…

Вывожу свою фамилию и инициалы, с ужасом следя за появляющимися буквами. А если ничего не получится? Если отцу не удастся доказать мою непричастность? Что меня ждет? Тюрьма? Или все же нет? Условный или реальный срок? А мой ребенок? Боже…

Мне плохо. Воздуха не хватает. Ручка выпадает из рук, и я падаю назад, вызывая переполох.

Спасибо, полицейские идут навстречу. Один даже вручает стакан с водой. В его взгляде мне видится жалость и понимание, а это гораздо важнее, нежели равнодушие его напарника. Поторапливает понятых и выводит меня на свежий воздух, по пути сообщая, что если сопротивляться не буду, то наручники не наденет. Уверяю, что и не собиралась, какой толк?

На улице, совсем недалеко от перрона, нас ждет автомобиль без полицейских опознавательных знаков. Меня данное обстоятельства не смущает, ведь это же не обязательно, да? Следователи ведь и на обычных ездят в фильмах?

Поезд трогается, оставляя меня с представителями органов правопорядка наедине. То есть не совсем, конечно — зеваки всегда найдутся. Но так даже спокойнее.

— Нужно сделать смыв с рук. Мы решили не задерживать поезд и сделать это сейчас, а не там, в духоте и толпе, — заявляет тот из полицейских, что проявил жалость, доставая новую упаковку ваты и какой-то флакон.

Меня просят выставить ладони вперед и протирают их тампоном, смоченным неприятно пахнущей жидкостью. Похоже, какой-то реактив, потому что ватка становится едва заметно зеленоватой. Это хорошо или плохо? Поднимаю вопросительный взгляд на более симпатичного мне полицейского

— Все в порядке. Если наркотики не ваши, экспертиза покажет, что будет основанием для защиты.

Его слова успокаивают и вселяют надежду, что неразбериха скоро закончится.

— Еще немного, снимем отпечатки и готово.

Процедура проходит быстро и, наконец, меня сажают в авто, а сами падают на сиденья рядом.

Стоп, а мой телефон? Отвечают, что получу в участке. И мы возвращаемся в Москву.

Только вот когда приезжаем в место назначения, начинают происходить странности.

Во-первых, все мои просьбы позвонить полностью игнорируются. Меня уводят в какую-то дальнюю одиночную камеру в подвале и закрывают в ней до конца дня. Только тут я с ужасом понимаю, что весь этот бред неслучаен. Наркотики подбросили не наугад, а именно мне!

Подставили по полной программе.