Глава 37

Конвоир жестко предупреждает, чтобы не рыпалась, пока иду в комнату для свиданий. Если пикну, то мало не покажется. И я по-настоящему боюсь. Уже не знаю, чего ожидать от этих органов правопорядка, учитывая все, что выяснилось за последние сутки. Рисковать не могу. Слышала когда-то в новостях об избиении задержанных. На себе проверять, правда это или вымысел, точно не желаю.

Поэтому по коридору, где встречаются незнакомые люди, скорее всего, местные служащие, иду, опустив голову и не глядя ни на кого. Уговариваю себя, что устроенная мной истерика все равно ничем не поможет.

Грохот двери, и меня впихивают внутрь полупустого кабинета, пугающего своим жутким холодом. У зарешеченного окна, повернувшись спиной, стоит женщина. Моментально узнаю ее. Хочу сказать конвоиру, чтобы вернул меня назад в камеру, но дверь с грохотом закрывается, оставляя нас наедине.

Молчим. Она даже не поворачивается. Ишь какая храбрая. Интересно, что будет, если брошусь к ней, схвачу за этот пепельно-белый хвост и выдерну к чертям хороший такой клок? Ох как руки чешутся-то.

Останавливает лишь то, что она беременна. Не хочу навредить ребенку, не виноват он, что мамаша стерва.

— Это все ты устроила? — спрашиваю, насколько хватает сил, спокойно. Не могу допустить, чтобы она увидела мой страх и отчаяние.

Поворачивается. Оглядывает меня с ног до головы, наверняка отмечая следы прибывания в КПЗ. Идеальные губы искривляются.

— Нет, конечно. Кто я, чтобы устраивать подобное? — но почему-то мне не верится. Что она здесь делает в таком случае? — Столь большие возможности есть лишь у Дениса. Именно он крепко держит на крючке начальника всего этого.

Проводит рукой по воздуху.

Я аж перестою дышать. Нет я догадывалась, что они приложили руку к моему аресту и подброшенным наркотикам, но чтоб помощь в организации исходила от начальника полиции не подозревала. Это плохо, очень плохо. Смогу ли противостоять? Надежды мало. Но… Зачем она пришла? Ведь не для того, чтобы просто посмотреть на мои страдания?

— Что ты хочешь? Ради чего всё? — выдавливаю через силу.

Изгибает изящные брови и растягивает губы в фальшивой улыбке. Подходит к стулу так грациозно, словно у нее и нет этого выпирающего живота. Садится, закидывая ногу на ногу.

— Денис не знает, что я здесь. Но я посчитала необходимым известить тебя о твоей участи. Ему плевать, что с тобой будет. Садись. Поговорим.

Я и не собираюсь делать, как она велит. Скрестив руки под грудью, опираюсь о стену позади.

— И?

— Тебя должны были закрыть здесь временно, — начинает она медленно. — Ровно до тех пор, пока Шоргин не простился бы с контрольным пакетом акций и не передал их нам. Но Женя не захотел делиться. Бросил тебя, как ненужную вещь. А ведь я предупреждала, что так будет. Помнишь?

Стоп. Неужели это все ради… денег, акций? И она явно что-то путает.

— Ты сама себе противоречишь, не находишь?

— В чем?

— Вы взяли меня в заложницы, точно зная, что я небезразлична ему. Иначе зачем столько усилий ради какой-то секретарши? А теперь утверждаешь, что я ненужная вещь? Не логично.

Фыркает, прищурившись. Кивает, признавая мою правоту. Но мне не легче. Это на словах логично, а в душе я сама себе не верю. Смог бы Женя ради меня отдать компанию?

— Надеешься, что он тебя найдет? — врезается в мои размышления ее переполненный ядом голос. — Да никогда. Ты сгинешь тут в неизвестности. До сих пор не подписала признательные показания? Так через пару дней подпишешь. А потом, если не захочешь потерять ребенка, пойдешь на суд и подтвердишь. Судья наш человек, и заседание лишь формальность. Попробуешь добиться правды, в тот же вечер у тебя случится самопроизвольный выкидыш. Тебе позволят родить только в том случае, если станешь послушной.

По позвоночнику пробегает дрожь, а спина покрывайся потом от ужаса. А ведь они могут. Учитывая, что назад, похоже, ни у кого хода нет. Отпустить меня никто не позволит. Слишком глубоко все увязли в этом деле. Моя свобода — крах чьей-то карьеры, и даже ни одной.

— К-как мне их подбросили? — спрашиваю тихо.

Могла бы и не отвечать, но ей очень хочется высказаться.

— За тобой следили. Должны были взять по-тихому где-нибудь на трассе. Но тебе какого-то хрена приспичило свалить из Москвы. Что, Женя настолько достал? Ребята сделали свое дело как раз вовремя. И нам бы хватило суток, чтобы тебя отпустить без шума. Но Шоргин нас опередил. Позавчера он обанкротил Дениса. Оставил ни с чем. Не смотря на все наши усилия. — Глаза Марины сверкают праведным гневом. — Мы просто не успели воспользоваться столь весомые аргументом, как твоя свобода. Денис был в такой ярости, что тупо велел закрыть тебя навсегда. Сделать так, чтобы ты просто исчезла. И Женя никогда тебя не найдет, как бы ни старался. А мы будем издалека наблюдать за его агонией. Этот идиот и правда влюбился. Чего только нашел в тебе, ума не приложу.

Все, что она говорит, вызывает смертельный ужас, но я стараюсь держаться.

— А ты… Какая тебе выгода? Ты же, помнится, собиралась простить Шоргина и принять обратно.

Мне казалось, что Марина должна была выбрать Женю, когда Брагин разорится. Да и ее беременность…

— Ну и зачем он мне нужен? — пренебрежительно морщится.

— Разве не он отец ребенка?

Прыскает от смеха.

— Конечно же, нет. Никто и не сомневался, что малыш от Дениса. Весь этот спектакль был с одной целью — отвлечь Женю от происходящего на рынке акций. Достаточно было подсовывать еженедельно фальшивые отчеты. Папочка его заболел тоже весьма кстати. К тому же я считала, что он до сих пор любит меня. Но этот дурак выбрал тебя, и твоего ублюдка, — последние слова буквально выплевывает.

Я пытаюсь сопротивляться охватывающей меня безнадежности.

— Вы не сможете держать меня здесь так долго. Все тайное станет явным рано или поздно, и тогда полетят ваши головы и чьи-то погоны.

Закатывает глаза.

— Плевать на погоны. Денис всё решит. Он очень умный. Так получилось, что в этот раз не ждал от Женьки подставы. Но он обязательно вернет свое и сотрет Шоргина в порошок. Причем уже скоро. Тот просто пока не понял, что ты исчезла. А когда до него дойдет, бросит все силы на поиски. Но в том-то и дело, что следов не осталось, ни одного, ребята славно потрудились, а ты своей непроходимой глупостью сыграла им на руку. Пока будет искать тебя и страдать, Денис найдет возможность его обчистить, он в этом мастер, в отличие от самого Шоргина. Тот слишком честный — всегда играет в рамках закона и по правилам, — выдавливает презрительно, а потом смотрит на меня с поддельной жалостью. — Так что готовься, лапуля, сгнить тут. А о детеныше твоем, если сможешь доносить, мы позаботимся. Подберем ему самых… худших приемных родителей, уж я знаю, о чем говорю.

Кровь стынет в жилах от ее обещаний. Трясу головой, смахивая чувство безысходности.

— Меня все равно обнаружат. Невозможно вот так безнаказанно удерживать человека!

Вздыхает и ухмыляется.

— Я тебя умоляю. Это огромный ИВС. Тут больше тридцати камер для задержанных. Очень легко затеряться в том количестве поступающих сюда и выбывающих ежедневно, не переживай. Учитывая, что начальник рискует всем, погонами, должностью, свободой, он постарается не допустить ошибки.

Охотно верю. Струйка пота скатывается по спине. Не паниковать, Саша, тише. Не сейчас, не здесь. Наверняка есть выход.

Но ее угрозы моей беременности настолько реальны, что скорее всего, я не смогу ничего предпринять, не рискну.

Тогда что делать?

— Смотрю, до тебя дошло! Прекрасно. Именно для этого я и приходила. Пожалуй, пойду.

— За что? — выдыхаю я, когда она поднимается. — Что я вам сделала?

Снова закатывает глаза, мол, чего тут непонятного?

— Мне ты сразу не понравилась. Выскочка. Шоргин был в полной моей власти, пока ты не появилась. Потом ты не понравилась Денису, когда отказалась от его предложения. Продолжать? Женя отказался от меня и якобы своего ребенка, но зато готов был взять тебя с чужим. Даже несмотря на то, что ты слила его акции. Нонсенс, но он тебя простил. Ты его приворожила, что ли? Он словно с ума сошел.

Ее красивое лицо становится мерзким, искажаясь от переполняющих негативных эмоций, среди которых вижу главное — ущемленное самолюбие. В ее голове не укладывается, как могли выбрать кого-то другого.

— Как ты узнала, что мой ребенок не от Шоргина? — задаю вопросы, дабы не скатиться в истерику. Так легче. Потом буду рыдать, когда эта стерва свалит. — Женя не мог сказать.

Хмыкает, радуясь, что когда-то я ей поверила.

— Он и не говорил. Мне сказала медсестра в больнице. Ты сама ей доверила тайну, помнишь? Она очень негодовала, когда после тебя я сдавала кровь, что некая замухрышка изменяла такому мужчине, как Шоргин. Ее прям сильно покоробило, даже заставило проговориться. Признаться, я была искренне удивлена. Честно. Даже на минутку тебя зауважала. Но… Потом возненавидела еще сильнее. Наконец, ты получишь то, что заслужила. Я очень рада, что Денис принял это решение. Своеобразный подарок мне на свадьбу, я буду счастлива каждую секунду вспоминая, что ты гниешь в тюрьме.

Больше не могу слушать. Меня прорывает:

— Нет, Марина, гнию не я — гниешь ты. Тебе и тюрьма не нужна для того. У тебя душа гнилая. Так и знай. И… мне очень жаль твоего ребенка, которому достались такие родители, как вы с Брагиным. Бедный, он обречен на несчастную жизнь. Потому что вы не сможете ему дать главного — любви. Вы просто не умеете любить. Грязь не может любить, увы.

— Закрой свой рот, выскочка, и беспокойся о своем ублюдке, а мой получит все: деньги, власть! Поняла?

Она уходит, подняв голову, но я вижу, что мои слова достигли цели, там за этой оболочкой, ей стало совсем чуть-чуть плохо. Только вряд ли мне от этого будет легче. Моя судьба под огромным вопросом…

Выпустив ее, 0меня тоже выводят в коридор. Интересно. А конвоир тоже в деле? Ну не могут же они всех подкупить или шантажировать? Или могут? Неужели нет ни одного порядочного человека?

— Слушайте, вы вообще в курсе, что меня здесь держат незаконно, что начальник вашего учреждения творит произвол? — пытаюсь-таки достучаться.

Смеряет меня холодным, безучастным взглядом.

— Тебе должны были объяснить, что любые попытки изменить ситуацию повлекут необратимые последствия в твоем состоянии, — указывает на живот. Черт! Ну как же так? — На первый раз прощаю. Дальше сообщаю начальству. Не говори потом, что не предупреждал. И не таких ломали. Пошла!