Глава 24

В абсолютной тишине мы с Дмитрием поднялись на третий этаж и, всё так же безмолвно, проследовали к номеру. – Маргарита Вадимовна около часа назад уложила Егора спать, – выудив из кармана ключ-карту, сообщил Доронин. Уверена, он сделал это лишь для того, чтобы хоть чем-то разбавить неловкое молчание. – Да, знаю. Она и мне сообщение написала, – отозвалась я и, как только Дмитрий открыл дверь, первой нырнула в номер. Не знаю, кто именно постарался для нас – организаторы свадьбы или персонал отеля, но к нашему приходу номер благоухал и был пропитан романтикой. Лепестки кремовых роз украшали постель, в ведёрке со льдом своего часа дожидалась бутылка шампанского, также были фрукты и сладости, а мягкий свет пузатых свечей, как завершающий штрих обрамлял атмосферу. – Я в ванную, – игриво произнесла я, подойдя к столику и прикоснувшись к пробке шампанского. – А ты пока открой, разлей по бокалам, как выйду – отметим. Договорились? Доронин изумлённо уставился на меня. Думаю, его удивило не моё желание отпраздновать, а поход в ванную. Ведь я бесчисленное количество раз предупреждала, что пробуду с ним в номере от силы десять минут, после чего отправлюсь мирно спать в свой. Логичнее было бы посетить ванну там, а я вдруг собралась здесь. Но удивление быстро сменилось пониманием, Доронин, очевидно, придумал свою версию происходящего и кивнул в знак согласия – мол, конечно, отпразднуем, и как раз за бокалом скоротаем десять минут. В ванную я не шла, а словно плыла, медленно и грациозно. По крайней мере мне самой, казалось, именно так. Зато как заперлась, сразу бросилась судорожно стягивать с себя платье, замотала на голове полотенце, чтобы не намочить волосы, и максимально быстро приняла душ. Затем достала пакет, заранее припрятанный для меня здесь организатором нашей свадьбы на полке под полотенцами, облачилась в крайне развратные трусики и не менее вызывающую сорочку, которая вообще ни черта не скрывала, и только по недоразумению называлась одеждой. Изначально планировала начать обольщение Доронина с просьбы расстегнуть мне платье, но потом я отказалась от этого пункта меню. Потому как он сразу бы догадался, во-первых, что никуда этой ночью я уходить от него не собираюсь, а во-вторых, ждал бы меня из ванной уже не в платье, и эффект от голой сорочки был бы смазан. Распустила причёску, наудачу она была несложной и делалась с использованием минимум укладочных средств, расчесала волосы, для сочности нанесла блеск на губы и оценила результат в зеркале. На меня смотрела весьма соблазнительная девица в развратной сорочке и с лукавой улыбкой. То, что надо, я готова. Доронин, держись! Выйдя из ванной, я замерла в эффектной позе на несколько мгновений, давая Дмитрию оценить мой внешний вид. Звук открывшейся двери заставил его поднять на меня взгляд, и началось шоу… Увидев меня, Доронин было собрался подняться с кресла, но тут же передумал и сел обратно. Не отрывая от меня глаз, он шумно сглотнул, а его рука потянулась к шее и проделала там манёвр, словно ослабляла удушающую бабочку, хотя никакой бабочки не было уже и в помине – Дмитрий успел её снять, как и пиджак, и даже для комфорта расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке. Мысленно потёрла ладони и злорадно по-демонически расхохоталась. Выход в бесстыжей сорочке возымел ещё больший эффект, чем я ожидала. Доронин шокирован и аж вспотел. – Я не очень долго, не устал ждать? – вопреки внешнему виду, спросила я с невинным лицом и хлопая ресницами. Дмитрий честно попытался ответить, но словно язык во рту пожевал и выдал совсем что-то нечленораздельное: «Э-э, М-м, Н-у». Однако Доронин не был бы самим собой, если бы не умел быстро приходить в чувство. Помычав и поэкав несколько секунд, он прокашлялся и произнёс чётко и уверенно: – Нет. Ты быстро. Я одарила его обворожительной улыбкой, надеюсь, она выглядела именно так. И насколько могла, грациозно подошла теперь уже к законному мужу, остановилась от него в опасной близости и потянулась за наполненным и пузырящимся бокалом, да так, что моя почти ничем не прикрытая грудь в аккурат протаранила лицо Димы. Обескураженный супруг заёрзал на кресле, но ни на миллиметр не отодвинулся. Надеюсь, ему есть чем дышать, мои «девочки» не полностью перекрыли ему доступ к кислороду. Уже с бокалом в руке я отступила буквально на шаг и предложила тост: – За будущее! Доронин, не сводя с меня глаз, словно загипнотизированный, нащупал на столе второй бокал, коснулся им моего и, сглотнув, хрипло произнёс: – За будущее. – М-м, – промурлыкала я, отпив маленький глоток, зато Дмитрий залпом захлебнул всё. Во всей красе себя показала, пусть не руками, но потрогать и ощутить своё горячее тело тоже дала. Теперь настало самое время для задушевного разговора. Вновь наполнив бокал Доронина, чтобы не забывал пить и потихоньку убивал свой самоконтроль, продефилировала до кровати. Сверкая пятой точкой, забралась на неё и, приняв позу наложницы, ожидающей своего султана для страстной ночи любви, начала рассуждать: – Сегодня весь день я думала о нас, вспоминала прошлое, размышляла о настоящем и будущем. Думала о своих чувствах к тебе и о твоих ко мне. Не знаю, что ты чувствовал ко мне, когда мы зачали Егорку, но сейчас, мне кажется, я тебе небезразлична. Это так? – Небезразлична – это слишком мягко сказано. – Хорошо, – удовлетворённо кивнула я, приняла ещё более соблазнительную позу и продолжила. – С моими чувствами к тебе всё просто. Я любила тебя тогда, так же сильно люблю и сейчас… Стоило Доронину это услышать, как он тут же вскочил с кресла с явным намерением подойти, но я мигом выставила руку вперёд, прося жестом сесть обратно, и пояснила почему: – Но то, что ты меня бросил, всё портит и разрушает. Понимаешь?! Это как огромная скала между нами. И она всегда будет нас разделять. Я хочу, но не могу быть с тобой по-настоящему. Для меня доверие – это всё, без него ничего не получится. А как тебе доверить, если однажды ты уже меня предал. Дим, я тебя уже несколько раз спрашивала, но спрошу ещё: если есть что-то, что оправдывает тебя, ради всего святого, скажи?! Смотрю на Доронина одновременно с мольбой и надеждой. Он напряжён, вцепился в подлокотники так, что того и гляди, вот-вот выдерет их с корнем или с хрустом переломает. Было видно, что он отчаянно борется с собой. Увы, его изначальное решение оберегать меня от разочарования оказалось сильнее, и он отрицательно покачал головой, показывая, что у него нет никаких оправданий. Да как так-то?! – Очень жаль, – с разочарованием выдохнула я, едва сдерживая желание от расстройства пульнуть в него подушкой. Я тут перед ним распушила хвост, призывно выгибаюсь и кручусь на кровати, как кошка во время гона. В любви даже призналась. А он сидит с оголодавшими глазами, пыхтит, терпит, так что вены на шее вздулись, и лоб блестит от испарены, но всё равно упорно молчит… Допила остатки пузырьков и пошла за добавкой. Трюк «грудь в лицо» повторила. Из вредности. – Ева, я же ни черта не железный, – прорычал Доронин, когда я, взяв бутылку со стола, уселась к нему на колени, чтобы было удобнее наполнить бокал. – Да ну! – злобно воскликнула я. – Нет, мой дорогой, ты как раз стальной. Тебя ничем не прошибёшь, как ни старайся. Я тут закатила целое шоу, чтобы тебя расшевелить, подтолкнуть к верному действию, всё без толку… Дима, я другое действие имела в виду. Другое… Дима? Дима! Доронин словно не слышал меня. Воспользовавшись тем, что я сидела у него на коленях, он взял меня в жаркий плен. Его руки, сильные и уверенные, скользили по моему телу, где хотели и как хотели, а губы осыпали поцелуями – в районе уха, шеи, ключиц… – за исключением некоторых других зон, это мои самые чувствительные места. Я таяла, пылала и одновременно пыталась протестовать. Хотя если смотреть на ситуацию объективно, на что напрашивалась, то и получила. Жаловаться грешно… Гулять в одной прозрачной сорочке перед здоровым мужчиной, дразнить его откровенными позами и прогибами, добавить к этому то, что он ко мне неравнодушен… Дмитрий ещё долго продержался! К тому же рот надо было открывать с осторожностью, и если уж высказывать претензию, то формулировать её чётко, а не как я: «Тебя не расшевелить». А на что не расшевелить – без уточнений. Конечно, Доронин решил, что я про интим. Он же мысли читать не умеет, и без понятия, что я из него тут всеми силами выбиваю не ночь любви, а правду. Нет, на ночь тоже, конечно, рассчитывала, но только после озвученной правды. – Дим, давай поговорим, – шепчу я, закрыв глаза от накатывающего блаженства и тяжело дыша. – Любимая, сладкая…, – невпопад, тоже с придыханием, отвечает он и ловко стягивает с меня трусы. И хоть они были такие же, как сорочка, прозрачные и, по сути, являлись лишь тонкими верёвочками, оказавшись без них, я почувствовала себя уязвимой и неприлично развратной. А Дима только подливал масло в огонь, в полной мере пользуясь тем, что на мне нет больше белья. Не знаю, как это удалось Диме, но теперь я сижу к нему лицом, и мы страстно целуемся. В какой-то момент я сама подняла руки, чтобы Доронин снял с меня сорочку. Невероятно будоражащее ощущение – совершенно обнажённой сидеть у него на коленях, с провокационно расставленными ногами, в то время как он по-прежнему в рубашке и брюках. Дмитрий сжимает меня в крепких объятиях, и я от него не отстаю, жадно впиваюсь в его губы, с наслаждением запускаю пальцы в его жёсткие волосы, ласкаю широкие плечи. Как же я тосковала по его горячему, шикарному телу все эти бесконечно долгие четыре года. Не прерывая поцелуй, высвобождаю рубашку Доронина из брюк и пытаюсь на ощупь её расстегнуть, но последняя нижняя пуговица, зараза такая, не поддаётся. В итоге я, по-варварски дёрнув в разные стороны за края рубашки, просто отрываю её. О да, это того стоило! Я даже немного отстранилась от Дмитрия, чтобы насладиться видом его мощной груди и подтянутого торса. Всё моё, моё… Между прочим, теперь официально. У меня и документ есть. Вдоволь насладившись открывшимися взгляду и поцелуям территориями, я вновь отодвинулась от Дмитрия и, поймав его затуманенный желанием взгляд, недвусмысленно улыбнулась, а затем принялась расстёгивать ремень его брюк. Тут, как с рубашкой, на ощупь не получится. Какая-то уж больно хитрая и сложная пряжка, с которой мои корявые дрожащие ручонки, увы, так и не справились. Доронин сам расстегнул ремень и, опять же, сам избавился от брюк и белья одновременно. Одежда разбросана по полу. Между нами больше нет преград. Ещё одно мгновение, и я почувствовала бы Доронина внутри себя, но он остановился и хрипло произнёс: – Нет. От разочарования недовольно нахмурилась. Какое «нет», когда я вся горю от желания? Но уже в следующую секунду Дмитрий поднялся вместе со мной с кресла и, не отрывая от меня глаз, в которых отплясывали чертенята, стремительно понёс к кровати. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что ночь идёт не по плану: сначала Доронин должен был рассказать мне правду, но мы перескочили этот пункт и сразу перешли к сладкому примирению. Но, как только Дима опустил меня на подушки, навис сверху, а его руки снова начали свой завораживающий танец, лаская каждый сантиметр моего тела, всякая «правда» улетучилась из головы. Гори оно огнём: меня всю трясёт от предвкушения, голова кружится от его настойчивых поцелуев, я тону в чувственном наслаждении, сейчас не время для разговоров… Я потеряла ощущение времени, реальность сузилась до прикосновений, запахов и звуков – его дыхания, моих стонов. Мы с таким неистовым голодом наслаждались близостью и друг другом, что под нами должна, просто обязана была загореться кровать. Чудо, что этого не произошло. Я ещё толком не проснулась, а счастливая улыбка уже расцвела на губах, а стоило вспомнить ночь, как щёки запылали румянцем: ненасытные поцелуи, безумный танец сплетённых между собой тел, жаркие ласки… Вчера не было ничего, что мы с Дорониным себе не позволили. Чёрт, да я творила такое, что могла бы дать фору любой, даже самой опытной профессионалке! И откуда что взялось, и главное – что делал и где отсиживался мой стыд? Непонятно. Называется, дорвалась Ева до сладкого. В теле ощущалась пусть приятная, но всё же усталость. Потянулась, разминая мышцы и разгоняя кровь, а приоткрыв глаза, невольно зажмурилась от яркого света. День обещал быть ещё более тёплым и солнечным, чем вчера. В номере всё ещё витал запах свечей и цветов, смешанный с ароматом любви. Любовь для меня пахнет Димой – терпко, пьяняще и волнующе. И тут я заметила, что чего-то очень важного не хватает. Тело любимого мужчины не прижималось ко мне, не грело, а его руки и ноги не были закинуты на меня по-хозяйски. Где это всё?! Обернувшись, я увидела, что половина кровати, где спал Дмитрий, пуста и холодна. В тот самый момент, когда я чуть было не надулась, как капризный ребёнок, дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Доронин. В руках он держал поднос, на котором дымился ароматный кофе, лежали хрустящие булочки, сыр, ветчина и свежие фрукты. Идеальная картина, мой идеальный мужчина и моё идеальное начало дня. Я расплылась в улыбке и промурлыкала: – Доброе утро. – Доброе, – отозвался Доронин, ставя поднос на кровать. В его глазах тепло, нежность и озорной блеск, он наклонился и сорвал с моих губ быстрый, но умопомрачительный поцелуй. – Сколько времени, много, наверное, да? Пора вставать? – спросила я, изучая поднос с завтраком и решая, что положить в рот в первую очередь. Обычно с утра в меня лезет лишь кофе, но после сегодняшних активных ночных упражнений организм истощён и требует срочной заправки. – Нет, ещё совсем рано, пару часов можно смело валяться, – сообщил Доронин, чем невероятно обрадовал. По плану в десять часов у нас начнётся праздничный завтрак с оставшимися в отеле родственниками и гостями, а душа желала лишь одного Диму, поцелуев, нежности и повторения ночных приключений. – Два часа не так и много, но всё же лучше, чем сразу соскакивать с кровати и нестись улыбаться гостям. Чем займёмся? – игриво спросила я, слизывая с губ остатки черничного джема, которым измазалась, поедая воздушную булочку. – Позавтракаем, примем душ, ещё полежим… да найдём чем… – с этими словами Доронин взял с подноса белую розу и протянул мне. – Красивая, – вдохнув нежный аромат цветка, поблагодарила Доронина поцелуем. – Согласна на всё, но прежде хотела бы поговорить о том, что случилось с нами четыре года назад. Расслабленное лицо Димы исказила вселенская мука. Ну вот, скис мой мужчина, как пакет молока без холодильника. Не вдохновляют его разговоры. Готова поспорить, он думает, что я сейчас возьму десертную ложечку и начну медленно, порция за порцией, выедать ему вопросами мозг: «Как ты мог меня бросить? Что скажешь в своё оправдание? Где гарантия, что опять не скроешься вместе с закатом?». Но нет, эти вопросы уже не актуальны. Более того, если ещё вчера мне казалось крайне важным, чтобы правду сказал именно Дима, и я готова была вытягивать её клещами, то теперь нет. Нам просто нужно раз и навсегда разобраться с прошлым. Взять воображаемый пакет, покидать в него всю ложь, недомолвки, обиды, выкинуть его к чёртовой бабушке и жить дальше счастливо, не оглядываясь назад. – Дим, да не пугайся ты так. Не будет нудных нервотрепательных разговоров. Я и без них всё знаю. Ты меня не бросал, это всё подстроил мой отец. Доронин от неожиданности аж вздрогнул и изумлённо уставился на меня. – Давно знаешь? Кто просветил? – Недавно, пару дней. А выяснила сама, – призналась я и показала на себя. – И смотри, ничего…, как видишь, до сих пор жива! Не умерла. Даже биться головой о стену не тянет. Дим, я понимаю, почему ты так поступил, но тебе не нужно было брать на себя чужую вину, – без малейшего упрёка сказала я и добавила: – Пожалуйста, больше никогда так не делай. Не ври мне. Дмитрий крепко зажмурился, взъерошил волосы и выдохнул: – Я хотел как лучше. – Хотел как лучше, – с иронией повторила я. – Продолжить фразу или ты сам знаешь, чем она обычно заканчивается? Доронин покачал головой, тем самым сказав, мол, не стоит продолжать, он сам знает, куда заводят людей благие намерения. – Ты как? – погладив меня по щеке, спросил он. – По виду неплохо. Думал, ты воспримешь эту новость куда тяжелее. Я улыбнулась и, прильнув к Дмитрию, его обняла. – Это потому что ты смотрел на ситуацию со своей колокольни и не видел полной картины. Да, папа натворил дел. До сих пор не верится, что он был на такое способен. Но ты не учёл один крайне важный момент, когда я узнала, что это папа пустил мою жизнь по наклонной, в ту же секунду я ещё поняла, что ты меня не бросал. Поверь, это была чертовски отличная новость. Плюс с минусом друг друга уравновесили, и я не билась в истерике, не драла на себе волосы и даже всплакнула всего один раз. Кстати, твоя Елена здорово мне помогла. Во-первых, она рассказала мне правду, ну, ей пришлось, я была не в себе, гоняла её по всему кабинету и чуть не прибила. Во-вторых, от неё я узнала, как сильно ты переживал наш разрыв и то, что до сих пор меня любишь, а ещё она меня успокоила. Вот такая деваха, – я подняла вверх большой палец, после чего с некоторым недовольством добавила. – Не будь она твоей бывшей женой, цены бы ей не было. – Когда ты успела пообщаться с Еленой? – подозрительно прищурился Дмитрий. – А это, мой любимый и дорогой, мы обсудим потом. Тик-так, часики тикают, мы и так за разговорами убили пятнадцать минут. Пошли в душ, у меня на тебя грандиозные планы. Под струями горячей воды мы смыли остатки сна, предались нежным объятиям и не только… А после, закутавшись в мягкие халаты, снова вернулись в кровать. Доронин прижал меня к себе, мы наслаждались утром и друг другом, а спустя какое-то время в дверь забарабанили маленькими кулачками, затем вихрем к нам на кровать запрыгнул Егорка, что-то без умолку болтал, они с Димой строили планы на сегодняшний день, а я просто смотрела на них, улыбалась и чувствовала себя самой счастливой на свете.