Глава 5

Парни обступили Андрея, явно намереваясь вновь схватить, но Доронин жестом велел им не вмешиваться. Отчего муженёк выказал неописуемый восторг, подскочил к Диме и, приняв бойцовскую стойку, начал переминаться с ноги на ногу, как разминающийся борец перед схваткой. Я не заливаюсь краской смущения из-за того, что наболтал муженёк про мои ноги с оплатой, и даже не стыжусь за него. Теперь меня одолевает более острое чувство – страх. И боюсь я за Доронина. Насколько мне известно, Дмитрий с детства фанател от бокса, и с тех пор ничего не изменилось. По крайней мере, четыре года назад он регулярно занимался и даже участвовал пусть не очень громких и распиаренных, но профессиональных боях. На одном из них я лично присутствовала и видела, на что способны его реакция и мощные кулаки. Андрей высокий и здоровый, но он – неженка и даже не понимает, кого он сейчас, дебильный кретин, провоцирует. Андрея мне, конечно, не жалко, ему сотрясение мозга пойдёт только на пользу, но вдруг Дима не рассчитает силу и случайно его зашибёт. Судя по жутко тёмному взгляду Доронина, вполне может. – Ну чё ты! Давай! Или засал?! – продолжал куражиться благоверный и резко выбросил правую руку вперёд, а затем сразу левую. Дмитрий не особо уклонялся, но этого хватило, чтобы кулак Андрея лишь безрезультатно рассёк воздух… Ответный и единственный удар Доронина был настолько молниеносным, что я едва успела его заметить, и Андрей плашмя рухнул на пол. – Твою же, – дёрнулась я в сторону мужа, не из сострадания, а чтобы проверить пульс. – Надеюсь, живой! – Не трогай его, ещё замараешься, – перехватил меня Дмитрий, поймав за руку. – Не переживай, живой, я его, можно сказать, только нежно погладил. Андрей не хотел выходить из кабинета и не вышел. Его вынесли. Изречение «Бойся своих желаний» – во всей красе. Я полагала, что самое сложное позади, можно спокойно выдохнуть, ведь осталось лишь уладить формальности. Наивная. Через пару часов мне принесли на подпись целую стопку заявлений и приказов на увольнение, которые я отказалась подписывать. Обосновала это тем, что нельзя выгонять людей, ведь Андрей шантажом заставлял их вступать с ним в сговор. Доронин слушал меня от силы десять секунд, после чего силой вложил в мою ладонь ручку и вынудил всё подписать. Вдобавок он практически на меня накричал, сказав, что в этой стопке нет невиновных, только те, кто охотно присоединился к Андрею, и если я не научусь принимать жёсткие решения, то потоплю фирму за год. Стрелки часов уверяли, что сейчас только шесть вечера, но я могла поклясться, что с момента, как проснулась и встала с постели, прошёл минимум месяц. Чувствовала я себя соответствующе, как человек, который целый месяц не спал, вообще не отдыхал, толком не ел, а вёл ожесточённый бой с будущим бывшем мужем и его дамой сердца, после же зарывшись в бумагах, подписывал, подписывал… и даже когда рука онемела, продолжил подписывать… – Если вы морально устали, надо аморально отдохнуть, – пробормотала я себе под нос коронную фразу подруги Виктории, и если юрист, сидевший напротив, прыснул смехом, то Доронин метнул в меня крайне недобрый взгляд. – Ева, фирма твоего отца насчитывает не одну тысячу сотрудников и сеть филиалов по всей стране. Чтобы удерживать её на плаву, тебе нужно быть в форме. Так что об аморальном отдыхе в ближайшие год-два можешь забыть, – строго заявил Дмитрий, продолжая ставить карандашом галочки в таблице с миллионом цифр и столбцов. – Если голова сильно забита, её отлично разгружают физические нагрузки. Я в таких случаях тягаю вес, а тебе подойдёт утренняя часовая или двухчасовая пробежка. Попробуй и увидишь, как после прочистится мозг. Двухчасовая пробежка?! Да она мне не только прочистит мозг, но и внутренности. После двух часов бега, когда я от изнеможения упаду на колени, тут же выплюну печень, селезёнку, лёгкие и прочие органы… – Дмитрий Вадимович, – осторожно вмешался юрист. – Полагаю, Ева Николаевна не имела в виду, что собирается снимать стресс в шумном клубе с ночными плясками и алкоголем. Нет. Скорее, своим высказыванием она дала нам понять, что устала и нуждается в передышке. Гениальный человек! Просто находка – переводчик с женского языка на мужской! Доронин бросил на меня вопросительный взгляд, и я кивнула в ответ. На всякий случай – целых три раза. Когда Доронин великодушно разрешил мне выползти из кучи бумаг, я уже собиралась вызвать такси, но он настоял на том, что сам отвезёт меня до машины. Обратно ехали тем же составом и на тех же местах: водитель за рулём, мы с Димой – на заднем сиденье. Доронину беспрестанно звонили, я почти перестала обращать на это внимание, но тут на экране его телефона высветилась фотография красивой блондинки и имя – Елена. Меня словно ошпарили кипятком. Я напряглась, как струна, следя за каждым его словом, за мимикой, жестами, тембром голоса… С Еленой он говорил иначе, чем с остальными – никакого начальственного тона, холода и дистанции. Его голос в разы потеплел, стал мягким и бархатным, он улыбался, и не только губами – в уголках глаз появились морщинки – верный знак искренности. Ну, конечно! Ведь он разговаривал с любимой женой. Я её по фотографии сразу узнала. Ещё до того, как поклялась себе больше не следить за Дорониным в интернете, я как одержимая подглядывала за его женой через соцсети. Каждый божий день, читала её посты, смотрела интервью, разглядывала фотографии. И пищи для моей болезненной мании было предостаточно, ведь Елена Доронина, в девичестве Сергеева – известная модель, успешная бизнес-леди, основательница крупного модельного агентства и светская львица. Я следила за ней с одной-единственной, постыдной целью – найти хоть какой-то изъян, убедиться, что она непроходимая дура или стерва. Но Елена премудрая и прекрасная ежедневно меня разочаровывала. На фотографиях она выглядела безупречно, на вопросы журналистов отвечала вежливо и умно, а её посты были не только интересными, но и полезными. – Хорошо, созвонимся ещё, – бросил Дмитрий жене на прощание и отключился. Я быстро отвернулась в сторону, делая вид, будто всё это время не наблюдала за ним, а смотрела в окно. Какая огромная пропасть между Димой с его красавицей женой и нами с Андреем. Они идеальны – и по отдельности, и как пара. Он – преуспевающий бизнесмен, она – знаменитость. Я же, имея преимущество в виде обеспеченного отца, вместо того, чтобы приобщиться к семейному делу, пошла на поводу своих желаний и занялась дизайном сумок. Для меня, видите ли, творческая работа была интересней. Про Андрея и говорить нечего – лицемер, предатель и вор. Хотя определённого таланта он не лишён, это же надо, будучи такой редкостной гнидой в течение нескольких лет, изо дня в день, притворяться любящим мужем, благодарным зятем и заботливым отцом. Остаток дороги Доронин провёл с пользой – работал, а я с кислым лицом смотрела в окно, наблюдала за проносящимися мимо улицами и сгорала от ревности к чужому мужу. Водитель уточнил, где я припарковала машину, но я попросила остановиться в начале улицы. Ничего, дойду пешком. Недалеко. Зато им не придётся потом делать по пробкам крюк. Предстоящие расставание с Дмитрием, одновременно успокаивало и убивало. Успокаивало, потому что в его присутствии мне плохо до физической боли, я напряжена до предела, даже на жалкую секунду и то расслабиться не могу. Все мысли сосредоточены только на нём, думать о чём-то другом не получается. Меня на клочья раздирают два страшных зверя – любовь и ревность к нему. В то же время, как только выйду из автомобиля, мы с Дорониным попрощаемся опять на несколько лет, а возможно, и навсегда. Сперва мне будет достаточно закрыть глаза, чтобы увидеть лицо Димы, почувствовать запах и тепло его тела, но потом воспоминания начнут меркнуть, его образ станет расплывчатым, далёким, без чётких деталей. Я буду лишь помнить, как он пахнет, как дышит, как говорит, но перестану ощущать, слышать и видеть. Яркой, острой и осязаемой останется только тоска. Я знаю: однажды уже проходила через всё это. Водитель прижался к обочине, и я попросила Доронина выйти вместе со мной из салона на улицу, чтобы поблагодарить его без посторонних ушей. Когда мысленно репетировала речь, она звучала в голове чёткой, эмоциональной и искренней. На деле же слова прозвучали путано и сухо, будто меня кто-то из-под палки заставлял их говорить. – Дима, я как-то несуразно тебя поблагодарила, – с нервным смешком призналась я. – Облекать мысли в красивые предложения – не моё. Но я действительно очень тебе благодарна. Теперь-то после всего, понимаю: к кому бы я ни обратилась, никто, кроме тебя, мне бы не помог. Огромное спасибо. – Пожалуйста, рад быть полезным, – Доронин кивком головы принял благодарность. – Я решил оставить тебе нескольких человек, скажем так, на три месяца. Они все сегодня присутствовали, ты их уже знаешь. Пусть первое время помогут тебе разобраться с новыми обязанностями, приглядывают и советуют. Также они помогут подобрать сотрудников взамен уволенных. Все они первоклассные специалисты, так что вытяни из них за это время столько опыта, сколько сможешь. От новости у меня аж перехватило дыхание. Одно дело появиться завтра с утра в фирме одной, без чёткого понимания, как эта махина работает и за что в первую очередь следует браться, и совсем другое, когда рядом есть знающие, опытные люди, которые помогут советом и делом. – Дима, я даже не знаю, что сказать. Могу лишь повторить, огромное спасибо… – Не стоит благодарности, это пустяк, – улыбнулся Доронин. – Но на будущее я бы хотел уточнить один момент. Сегодня я погасил долг перед тобой и Николаем Егоровичем. Если тебе ещё когда-нибудь понадобится моя помощь, имей в виду, я могу отказать, а если соглашусь, то обязательно возьму плату. И весомую. Я своё время ценю. То есть Дмитрий непрозрачно сейчас намекнул, что впредь я буду обращаться к нему на общих условиях, как любой другой посторонний человек, и это, несмотря на то, что я выносила, родила и воспитываю его сына. Досадно, обидно да ладно. Проглотим, переварим и дальше пойдём. Мы с Егоркой ему не нужны – и это не новость. И всё равно на язык так и просится колкость по поводу блудных отцов и как многие из них на склоне лет, хватаясь за голову, вспоминают о брошенных детях. Кто желает загладить грехи перед уходом, кто-то не хочет оставаться на смертном одре в одиночестве, а кому-то некому принести пресловутый стакан воды. Вариантов нескончаемое множество… Но сегодня Дмитрий – герой и наш с Егоркой спаситель, поэтому я отвечу ему вежливо: – Да, ситуации бывают разные, и если что я к тебе обращусь, на тех условиях, которые ты озвучил, но думаю, а точнее уверена, больше я не отниму ни минуты твоего, безусловно, драгоценного времени. Прощай, Дима, рада была тебя повидать. Дмитрий Ева шла вдоль тротуара, а я смотрел её удаляющееся фигуре вслед. С прошлой нашей встречи прошло долгих четыре года. Четыре года я пытался вычеркнуть, забыть, пережить. Впервые я так упорно боролся с поставленной целью и потерпел поражение. Ева повзрослела, но повадки котёнка остались, она до сих пор реагирует на всё куда ярче и острее, чем следует взрослому человеку. Ева была и остаётся самой красивой и желанной женщиной, которую я когда-либо встречал. Злюсь ли я на неё? Да! И ещё как. Едва сдержался, чтобы не схватить её за плечи, хорошенько встряхнуть и не прокричать: «Ты всё ещё довольна своим выбором?!». Ева свернула с тротуара к дороге, и я усмехнулся, машина у неё новая, но опять кроха и всё того же красного цвета. – Эть, – невольно вырвалось у меня, когда Ева, включив поворотник, попыталась вклиниться в поток машин, но тут же раздался возмущённый сигнал. В случае Евы «горе-водитель» – это не просто отсутствие опыта, а пожизненный приговор. С третей попытки, но Ева уехала, а я вернулся в машину, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. В ушах всё ещё звучал её голос, такой же мягкий и нежный, каким я его помнил. Я видел её большие серые глаза, чуть вздёрнутый носик и кудряшки, теперь гораздо длиннее, чем прежде. «Больше я не отниму ни минуты твоего драгоценного времени. Прощай, рада была повидаться» – кажется так она сказала. Ну-ну… Не пройдёт и двух недель, как она позвонит. Неопытная девушка во главе жирного куска бизнеса – лёгкая лакомая добыча. Стервятники завтра же налетят. С внутренними проблемами помогут мои парни, а кто разберётся с внешними…? Так что, Ева, говоря: «Прощай», ты сильно погорячилась. Правильнее было сказать: «До скорой встречи». Кстати, я тоже поторопился. Две недели у Евы уйдёт только на то, чтобы понять, что без моего участия ей не удержать фирму. Накину ещё неделю, на сомнения, на борьбу с гордостью и прочую ерунду…