Глава 6

На улице только начинает смеркаться, но у Егора в комнате плотно задёрнуты шторы и царит полумрак. Лежу рядом с сыном на его кроватки, половина моего тела свисает, потому как он раскидал ручки и ножки. Неудобно, но терплю. Последние несколько дней я практически не видела сына, навёрстываю упущенное. Любуюсь его маленьким носиком-пуговкой, сладкими щёчками, сложенными в трубочку губами, слушаю, как он сопит, и умиляюсь. Эх, папа Дима, как же ты не прав, что от такого счастья отказываешься. Услышав, как зазвонил мой телефон, осторожно, но быстро сползла с кровати, плотно прикрыла дверь и выскользнула из комнаты. – Да? – Привет, пропажа, – раздался голос Виктории. – Я страшно соскучилась. Пустишь в гости на часок-другой? Мальчик, у которого в жопке сразу три шила, наверняка же уже спит? – Конечно, приезжай. Егорка спит, только что уложила, – только я это сказала, как в дверь постучали, а из динамика донеслось: – Тук-тук, это я, открывай. Вика проделывает этот фокус не первый раз: сначала приезжает, поднимается к квартире и уже у дверей звонит, говоря, что зайдёт. Почему бы не предупредить заранее? Хотя бы за пятнадцать минут, чтобы в случае бардака я успела рассовать вещи по шкафам, расчесаться и прилично одеться. Мы не виделись с тех пор, как Виктория уехала в командировку, поэтому, увидев друг друга, мы тихо запищали, чтобы не разбудить Егорку, и обнялись. – Это мелкому, – она вручила мне пакет с эмблемой спортивного магазина. – В прошлый раз он по секрету сказал, что когда станет взрослым, то есть когда листики на деревьях опадут, мама запишет его на Ыжи. Теперь у вас есть шлем, так что смело записывай. – Спасибо, Егорка будет в восторге, – сказала я, а сама подумала: «Яблоко от яблони недалеко падает. Дима лыжник и боксёр, и Егора в ту же степь тянет». – А это нам, – подруга подняла второй пакет, сквозь который отчётливо проглядывала бутылка. – Вик, не обижайся, но пить я не буду. Егорка может ночью проснуться, да и утром мне на работу. Ты же знаешь, я и с малой дозы на следующий день превращаюсь в вялого травленого таракана. Виктория закатила глаза и снисходительно высказалась: – Ева, если бы я рассчитывала на тебя как на собутыльника, прикупила бы минимум два бутыля. Винишко мне, а тебе пробка. Я буду пить, а ты нюхать. Устроились на кухне. Для себя поставила чайник, Вике нарезала сыр с фруктами. – Помянем Николая Егоровича, земля ему пухом, и обмоем твой развод, – умело орудуя штопором, буркнула Вика. – Развод обычно не обмывают, а заливают, – заметила я. – Это зависит от обстоятельств, – подруга подняла на меня строгий взгляд. – Твой развод мы будем именно обмывать. Всё, сломался Андрейка. От хорошей жизни его на грязь потянуло. Такое, как последняя стадия бешенства – не лечится. Виктория произнесла короткую, но тёплую и трогательную речь в честь отца. После чего я пролила чай на стол, подруга – вино, и мы обе расплакались. Вика не тот человек, который позволит тебе долго грустить. Она обтёрла слёзы, освежила свой бокал и с улыбкой произнесла тост: – Если тебе изменили, попытайся понять, постарайся простить и не забудь послать урода на все четыре стороны! Наш стихийный девичник продлился не дольше двадцати минут, как мне вновь позвонили. Если это твой паскудный муженёк, – зарычала Виктория, враждебно глядя на телефон. – Дай ответить мне. Сделаю ему словесную лоботомию. – Нет, это Сергей Павлович, мой крёстный, – пояснила я и ответила на звонок. – Ева, нам нужно срочно увидеться, – без предисловий начал он. – Я посмотрел: возле твоего дома есть что-то вроде кафе, довольно сомнительное заведение, но выбирать не приходится. Можешь подойти туда через полчаса? – Боюсь, не получится. Уже поздно. Егорка спит, да и… – Ева, я прямо из самолёта, даже чемоданы не успел домой завезти. Прервал отпуск ради этого разговора. Пожалуйста, постарайся прийти через полчаса, это важно не только для меня, но и для тебя. – Секунду, – попросила я и выключила микрофон, чтобы крёстный не слышал. – Вик, присмотришь за Егоркой минут двадцать? Я в кафе через дорогу сбегаю и быстро вернусь. Хотя ты же уже выпила… наверное, не стоит, да? – засомневалась я. – Полтора бокала?! Для меня это не доза. Конечно, иди, если надо. И ещё одну сухую белую прелесть захвати мне из кафе. А то поводов для застолья у нас два, а бутылка одна – плохая примета. – Сергей Павлович, я нашла выход. Увидимся через тридцать минут, – включив микрофон, бросила я и помчалась переодеваться. Когда появилась в кафе, Вострецов уже сидел за дальним столиком в углу и потягивал кофе. Я поцеловала его в щёку, он взлохматил мою макушку и обнял – всё как у нас заведено с моего детства. – До меня дошли сведения, что ты выгнала Андрея из фирмы и из своей жизни, – в свойственной ему деликатной манере заметил Сергей Павлович и сочувственно улыбнулся. – И причину твоего решения тоже знаю. Да, святость брака у нынешнего поколения, к сожалению, не в почёте. Раньше интрижка на стороне считалась позором, а теперь это обычное дело. К тебе это, разумеется, не относится, – спохватился Вострецов и, накрыв мою руку своей ладонью, крепко сжал. – Ты девушка самого правильного воспитания. Андрей никогда не был тебе ровней. Я так и говорил Николаю, когда узнал о вашей свадьбе. Но твой отец был со мной категорически не согласен и полностью поддерживал этот брак. Он считал Андрея простым, понятным, надёжным парнем. По его мнению, именно из таких получаются верные мужья. Я ему говорил, что в тихом омуте черти водятся, и, к сожалению, оказался прав. Тут ещё большую роль сыграла твоя мама – красивая, яркая, экстравагантная женщина. Семейная жизнь ей наскучила уже через три года, и она упорхнула, оставив Николая с маленькой дочкой. С тех пор он и одержим этой идеей: сложные, яркие личности в качестве партнёра для жизни – это беда, простые и скучные – счастье. Сергей Павлович любит поговорить, и я могла бы слушать его часами, но не сейчас. Вика ждёт, и Егорка может проснуться. Я демонстративно посмотрела на часы и тяжело вздохнула, как бы говоря: «Перейдём к делу?». – Ой, что-то я заболтался, – крёстный сразу понял намёк. – Я тебя позвал, чтобы предложить помощь. Андрея ты выгнала, и это было верно. Но, Ева, положа руку на сердце, со всей откровенностью говорю: ты не потянешь руководство фирмой. Не потому, что ты женщина и молодая. Нет. Потому что ты дилетант. Но я нашёл выход: я выкуплю у тебя фирму, – заявил Сергей Павлович, сунул руку в портфель, достал оттуда листок для записок и положил передо мной. – Переверни и посмотри сумму. Я заранее знала, что, какая бы сумма ни была написана на обороте листка, я откажусь от предложения: продавать дело отца в мои планы не входит, но всё равно перевернула и посмотрела. Да он издевается?! – Сергей Павлович, вы хотите купить хороший исправный автомобиль по цене одного колеса? – возмутилась я. За кого он меня принимает? Думает, я совсем глупая и не знаю, сколько на самом деле стоит компания?! – Ева, если бы я мог предложить больше, я бы предложил. Но и это достойная сумма! – тыча пальцем в листок, стал настаивать крёстный. – Извините, Сергей Павлович, но наше время вышло, мне пора, – с этими словами я встала из-за стола. Невозможно доказать собеседнику, что трава зелёная, если он видит её синей. Так зачем спорить, если можно просто уйти? – Ева, милая, ну, подожди. Не горячись. Присядь. Ты же не дослушала меня до конца. Я очень не хотела, но Вострецову всё-таки удалось меня усадить. – Понимаю, этих денег не хватит на ту жизнь, к которой ты привыкла, но я знаю, как это исправить. Как только ты разведёшься с Андреем, мы поженимся. От такого поворота событий у меня непроизвольно раскрылся рот, и я во все глаза уставилась на крёстного с надеждой, что он вот-вот разразится смехом, ударит рукой по столу и скажет, что это была всего лишь неудачная шутка. Однако старинный, во всех смыслах этого слова, друг семьи оставался серьёзным. Более того, его щёки зарделись румянцем, а лоб покрылся испариной, это говорило, что он смущён и взволнован. Нет, Вострецов не шутил, он свихнулся… – Сергей Павлович, вы что такое говорите, какой поженимся? Вы же мой крёстный! – бросила я, когда ко мне, наконец, вернулся дар речи. – И что с того? – раздражённо ответил он. – Это разве препятствие? Мы же не кровные родственники! – Не родственники, но я воспринимаю вас… как брата отца, как родного дядю. – Вот и прекрасно! Я для тебя не чужой, ты мне доверяешь. Это отличный фундамент. Да, я старше, но в этом есть свои плюсы. У тебя уже был опыт с молодым мужем, и чем всё закончилось? Я же человек надёжный, солидный и ответственный. И всегда питал к тебе… особые чувства. Ну зачем он это сказал, да ещё и выделил интонацией «Особые чувства»? Теперь все тёплые воспоминания из детства, когда я сидела у него на коленях, или он меня обнимал, окрасятся в гаденькие тона. – Ева, я должен признаться. Помимо объединения капиталов, есть ещё причина, почему я хочу жениться на тебе. В своё время я слишком много работал и упустил воспитание сына, в итоге к тридцати годам он погряз в зависимостях и ничем не интересуется, кроме пустой траты жизни. Здоровье у меня дай бог каждому, у нас получится завести ребёнка. Ребёнок нас накрепко свяжет, ты получишь уверенность в завтрашнем дне, а я – второй шанс вырастить достойного наследника. Чёртово воображение… Стоило Вострецову заговорить о совместном ребёнке, как я представила во всех красках ужас зачатия. За секунду я перенеслась из кафе в спальню, где в панике выглядывала из-под одеяла, а Сергей Павлович, в одних трусах, поблёскивая редеющей макушкой, ползёт ко мне по кровати с целью – осеменить. – Всё. Хватит! – подскочила я на ноги. – Сергей Павлович, не обессудьте, но я говорю вам, нет, по всем пунктам. И, ради всего святого, больше никогда не поднимайте эту тему. Всего доброго, – попрощалась я и направилась к выходу. – Как бы тебе потом не пожалеть, – донеслось в спину с неприкрытой злобой, и я обернулась, чтобы убедиться, что это действительно сказал Вострецов. – Вы о чём? – спросила я, встретившись с его недобрым взглядом. – О том, что я предлагаю тебе деньги за фирму и готов обеспечить твоё будущее, а другие захотят просто забрать дело твоего отца, и твоя дальнейшая судьба их не будет интересовать. Передумаешь, звони. А ты передумаешь. Домой возвращалась с двумя открытыми бутылками белого сухого в руках. Почему купила две, если Вика заказывала только одну? Вторая – для меня, без допинга разговор с Вострецовым вряд ли переварю. Почему бутылки открытые? Да потому что, оказывается, в запечатанном виде кафе бутылки не продаёт. Они мне даже открытые еле-еле продали. – Ева, а ты чего вся такая… лохматая? – поинтересовалась подруга с порога, открыв мне дверь. – Ты где была?! – В аду. Один старый чёрт пытался склонить меня к браку с целью рождения бесёнка. К сожалению, Вострецов, будь он неладен, оказался прав. После нашего разговора ко мне повалил народ. Приходили крупные бизнесмены, предприниматели средней руки, а также заглядывал «браток» прямиком из лихих девяностых, именно такой, какими их показывают в фильмах. Люди разные, зато желание общее – завладеть фирмой отца. Не совсем задаром, конечно, как говорил крёстный, но никто не предложил больше него. То есть предложение Сергея Павловича оказалось самым щедрым. Всех их дружно я вежливо и тактично, но посылала, после чего у нас начинался совсем другой разговор. На меня орали, оскорбляли, угрожали, «браток» особенно отличился – вынул из-за пояса ствол. Слава богу, ненастоящий, так игрушка-пугач, но до прибытия охраны я этого не знала и чуть не наделала под столом позорную лужу. Да и ладно, если бы дело заканчивалось только скандалом, после чего люди уходили без продолжения. Нет же. После их визитов обязательно начинались неприятности, какие они, собственно, и обещали. Заказчики массово отказывались от сотрудничества, поставщики срывали сроки поставок, а всевозможные проверяющие органы просто поселились у нас и мучили надуманными проверками. Позавчера ночью на складе произошёл пожар – явно не случайность, а тщательно спланированная диверсия. Огонь удалось потушить, большую часть товара спасли, но не обошлось без убытков. Теперь я стабильно три раза в день, больше бывает, меньше – никогда, закрываюсь в кабинете на ключ и реву где-то десять – пятнадцать минут. Хотелось бы дольше, но время не позволяет и так ничего не успеваю, домой возвращаюсь, когда Егорка давно и крепко спит. Такое явление, как выходные – просто испарилось из моей жизни. Весь день хожу с опухшей от проблем головой, с такой же ложусь, сплю и с ней же утром еду на работу… – Ева Николаевна, простите, но когда это безобразие прекратится? – главный кадровик явилась ко мне в кабинет и начала жаловаться с порога. – Мы всем отделом только и делаем, что отвечаем на бесконечные запросы из трудовой инспекции. Да, это входит в наши обязанности, никто не спорит, но всему же есть предел! Они шлют и шлют эти запросы. – Я вас поняла, вопрос острый, и мы им активно занимаемся, – ответила я, кипя внутри, но стараясь сохранять внешнее спокойствие. – Сейчас надо поднажать, скоро это закончится. Идите, работайте. Вот и я научилась врать, глядя людям в глаза. – У Дмитрия Вадимовича в руководстве трудовой инспекции есть хороший знакомый, – будто невзначай заметил Михаил Юрьевич, юрист, оставленный мне в помощь Дорониным, сразу после ухода кадровика. Я оторвала взгляд от экрана ноутбука, посмотрела на юриста и нервно расхохоталась. Пазл с манипуляциями Доронина, наконец, сложился в моей голове. Он, как и крёстный, знал, что из-за фирмы на меня скоро накинутся все кому не лень. Поэтому и сказал, что я могу к нему обращаться за помощью, но за оплату. И сотрудников он оставил мне не просто так, а с дальним прицелом – чтобы они в нужный момент, ненавязчиво, как сейчас Михаил, подсказали, кто может решить мои проблемы. Что ж, вынуждена признать, Доронин не промахнулся в расчётах. Придётся опять идти к нему на поклон. Решение обратиться к Дмитрию я приняла, но чтобы взять и позвонить, созревала целую неделю. А когда набрала его номер, как и в прошлый раз Доронин опять оказался не абонентом. Да что же это такое, я у него в чёрном списке?! – Михаил Юрьевич, – поймала я юриста в коридоре. – Вы, случайно, не знаете, Дмитрий Вадимович в городе? Дело в том, что я ему звоню, а у него телефон выключен. – Да, он в городе. Я с ним час назад разговаривал. Может, у вас номер неверный? У Дмитрия Вадимовича телефон всегда включён. Я открыла список контактов и показала юристу номер. – Вроде бы правильный, – задумчиво протянул Михаил, сверяя номер со своим, а потом воскликнул: – А, нет! Смотрите, отличается одна цифра. Вот здесь должна быть восьмёрка, а у вас семь. – Да, точно. Значит, он сменил номер. Потому что раньше я до него дозванивалась. Исправив цифру, я нажала вызов. Пошли гудки. – Да! – ответил Доронин, тяжело и глубоко дыша. Не знаю уж почему, но я сразу представила его в жарких объятиях Елены, отчего от ревности заныло в груди, а щёки заполыхали огнём от смущения. – Я не вовремя, да? Ты занят? – Да нет. Я в зале на тренировке. А что ты хотела? Он на снаряде, а не на жене, и на душе полегчало. – Хочу договориться о встрече. Когда ты сможешь меня принять? – У меня в офисе сегодня в три.