Глава 9

Когда мы с Егором вышли из спальни, в другом конце коридора, у входа в квартиру уже ждал Дмитрий, одетый не так, как обычно: вместо строгого делового костюма на нём были светлые брюки и белая футболка-поло. – Привет, – поздоровалась я с Дорониным и легонько подтолкнула Егорку вперёд, чтобы подошёл ближе к отцу. – Я почти готова. Осталось только посидеть на чемоданах перед дорогой. – Доброе утро, – улыбнулся он, глядя на нас с Егоркой с некоторой растерянностью, а когда сыночек к нему подошёл, чтобы быть с ним на одном уровне, опустился на корточки. – Ну, здравствуй. Давай знакомиться. Меня Димой зовут, а тебя? Егор – открытый и общительный мальчик, но с незнакомыми взрослыми, особенно если это мужчины, держится осторожно и пока не прощупает человека, не сразу идёт на контакт. Как сейчас. – Ему надо к тебе присмотреться, – поясняла я, почему Егор смотрит на Диму во все глаза, а на вопрос не отвечает. Доронин, не отрывая взгляд от сына, кивнул в знак того, что услышал, и вновь обратился к Егору: – Мы с твоей мамой вместе работаем, сейчас поедем в аэропорт, сядем на самолёт и полетим. Возможно, через несколько лет, когда подрастёшь, я не маму буду с собой брать в командировку, а тебя. М? Что скажешь, интересуют тебя командировки в другие города? Так как тебя зовут? Дмитрий говорил мягко, но в то же время без сюсюканья, словно со взрослым, это всегда подкупало Егорку, и в этот раз он, набрав в грудь воздух, с важным видом ответил: – Меня зовут Мишин Егор Андреевич, мне три годика. Я уже летал на самолёте. С папой. Не заметить резкую смену настроения у Доронина, было просто невозможно. Хоть он и не шелохнулся, но каждый мускул на его теле напрягся, взгляд потемнел, а улыбка исчезла с лица вместе с губами. Согласна, мало приятного услышать от родного ребёнка, как он чужого дядю называет отцом и с гордостью представляется его фамилией, но, как говорится, что посеешь, то и пожнёшь. Кто в этом виноват? Только сам Дима. – Молодец, – холодно бросил Доронин Егорке и, встав с корточек, выпрямился во весь рост. – Ева, если ты собралась, обувайся и выходим. Неизвестно, сколько ещё простоим в пробках. – У меня есть шлем, показать? – спросил Егорка у Дмитрия, слегка потянув его за штанину. Сын почувствовал, что потерял расположение понравившегося ему дяди, и попытался это исправить, предложив показать ему самое ценное, что у него сейчас есть. – В другой раз, – отказался скотина-Доронин, даже не взглянув на Егора. Внутри меня диким зверем билась ярость, рвалась наружу и требовала растерзать Доронина на куски. Зачем он вообще поднялся в квартиру, если морально не был готов к встрече с сыном? В костёр такого папашу, пусть горит адским пламенем! Понятия не имею, на какой необдуманный поступок меня бы толкнули эмоции, возможно, я даже поколотила Диму, но ситуацию спасла тётя Рита. Она, наблюдавшая за нами со стороны, быстро уловила момент, когда Егорка только-только собрался расстроиться, тут же подошла, подхватила его на руки и умоляюще попросила показать шлем ей. Мой малыш мгновенно отвлёкся, и даже покочевряжился для порядка, не сразу соглашаясь достать своё сокровище. Но главное – о жестокой выходке Доронина он и думать забыл. Поцеловав Егора на прощание, я обулась, но не успела и руки протянуть к чемодану, как Дмитрий перехватил его первым. Мне не хотелось от него никакой помощи, даже такой пустяковой, но отбирать не стала. Пусть несёт, гад жестокосердный. В лифте я демонстративно встала лицом к двери, чтобы даже не видеть Доронина. Одиннадцать этажей спускались в молчании. К моменту, как мы вышли из подъезда, дождь разошёлся и полевало как из ведра. – Подожди под козырьком, у меня в багажнике есть зонт, сейчас принесу, – скомандовал Дима и, чуть согнувшись, быстрыми шагами поскакал по лужам к автомобилю. «Я от злости такая горячая, как при острой ангине, от меня аж парит, неплохо бы охладиться», – подумала я, и, повинуясь внезапному порыву, шагнула вперёд под ледяной ливень… Конечно, я тут же продрогла, одежда противно прилипла к телу, а со лба на глаза хлынули реки воды, превращая мой макияж в уродующую мазню. Но, как ни странно, чувствовала я себя гораздо лучше, чем в лифте. И причину этого внезапного облегчения я поняла, лишь когда вернулся Дмитрий. – Ева, ты зачем встала под дождь?! – недовольно проворчал Доронин, но, когда я обернулась и он увидел мою улыбку, раздражение в его голосе сменилось тревогой. – Что с тобой? У тебя всё в порядке? Наверняка он решил, что я свихнулась. А вот и нет. Наоборот, мой разум чист и ясен как никогда. Я считала свою любовь к Диме не убиваемой, думала, она будет жить, пока жива я. Но оказалось, любовь женщины к мужчине – ничто по сравнению любви матери к своему ребёнку. Дмитрий пренебрёг Егором, и этим поступком освободил меня… Я исцелилась от болезни под названием «Доронин». Теперь смотрю на него – и сердце бьётся спокойно, слушаю его голос – и опять в груди никакого волнения. – Всё в порядке, – небрежно сказала я, забрала у Дмитрия зонт и, не беспокоясь о том, что он мокнет, уверенно пошагала к машине. Дмитрий Да, не так я себе представлял первую встречу с Егором. План был до безобразия прост: зайти к Еве домой, под предлогом донести сумки и познакомиться с её ребёнком. Ведь если мне нужна Ева, я должен быть готов принять и её сына. Только всё пошло наперекосяк, причём с самого начала. Ева вышла из комнаты. И с ней – мальчик. Маленький, кудрявый, с огромными глазами, как у неё. Мой мир перевернулся. Он был так похож на неё… И сразу – тяга, необъяснимая, нелогичная. Как будто что-то внутри меня узнало его. Он подошёл ближе, я присел и пытался общаться, хотя понятия не имел, как разговаривать с таким мелким клопом. Сначала малыш смотрел на меня исподлобья, не отвечал, но после разговорился… и началось… Он с важным видом сообщил свою фамилию и про отчество этого недоделанного не забыл, а потом с гордостью назвал его папой. Тут меня захлестнула ярость. Жгучая, обжигающая, выворачивающая наизнанку. Гнев, обида, боль – всё смешалось в один ком. «Папа» – это слово резануло, как нож. Не я. Не мой сын. Не наша семья. Он предложил мне показать шлем, а я… Я просто не смог. «В другой раз» – выплюнул я грубо и отвернулся, потому что было невыносимо на него даже смотреть. Тогда, четыре года назад, я отошёл в сторону. Не стал мешать. Сделал так, как просила Ева. Ради неё. Чтобы она была счастлива. И зря. Надо было где-нибудь в тихом месте придушить этого дебила ныне её муженька. Ничего. Ева погоревала бы и отошла. Рано или поздно любыми средствами, но я бы её вернул. И плевать, что она носила чужого ребёнка, кто воспитал, кто вырастил, кто любил – тот и отец! Ева Всю дорогу до аэропорта мы с Дорониным ехали молча. Нам обоим было не до болтовни. Дмитрий не стремился к общению, потому что на этот раз он был без водителя, сам сидел за рулём, а «Дворники» лобового стекла хоть и работали на максимальной скорости, но из-за сильного дождя всё равно плохо справлялись с задачей, и всё его внимание было сосредоточено на дороге. Мне же просто не хотелось с ним говорить. В здании аэропорта Дима пытался расшевелить меня на разговор, но безрезультатно. Мои ответы были неохотными и исключительно односложными, только «да» или «нет». Если же он продолжал настаивать, я уходила под надуманными предлогами: визит в дамскую комнату, покупка воды или потребность размять ноги перед полётом. Таким поведением я не демонстрировала Дмитрию своё «фи», не мстила ему и не наказывала… Нет. Я испытывала к нему искреннее и вполне объяснимое отторжение. В самолёте я собиралась надеть на шею дорожную подушку, откинуть спинку кресла, натянуть на глаза маску, вставить наушники и на протяжении всего полёта притворяться спящей, но не тут-то было… Доронин, пользуясь тем, что в самолёте от него далеко не убежишь, открыл ноутбук, разложил на столике документы и начал посвящать меня в детали работы филиалов, которые мы планировали посетить. Также он давал мне советы о том, как правильно себя подать, как общаться с сотрудниками, как не тушеваться и выглядеть убедительно, выступая с трибуны на публике. Первые пятнадцать минут мне хотелось послать его к чёрту, но потом я задумалась и осознала, что опять наступаю на те же самые грабли, на которые наступила с отцом. Ведь отец тоже пытался вовлечь меня в семейный бизнес, но я упрямо отказывалась. И к чему это привело? Папы не стало, и я чуть не профукала его фирму. Нет, больше я не повторю этой ошибки. Превращусь в губку и впитаю в себя все знания и опыт Доронина. Я буду учиться, наблюдая за ним, вникать в каждую деталь, в каждую непонятную цифру и ситуацию… Я стану настоящим профессионалом, чтобы лет через пять, твёрдо стоять на одной ступени с Дмитрием, и быть независимой успешной деловой женщиной! За первые четверо суток мы посетили три филиала. Тот ещё квест на стойкость и выдержку. Аэропорт, утомительный рабочий день в офисе, гостиница и снова аэропорт. Бесконечное множество новых лиц, имён, незнакомых дорог и зданий… Даже смена подушки каждую ночь – оказалась испытанием. Неудивительно, что к концу четвёртого дня я поймала себя на мысли, что не помню название города, из которого мы вылетаем. И если я, пусть и молча, но страдала от этой бешеной гонки, то Доронин, казалось, наслаждался процессом. Он умудрялся запоминать имена, фамилии и должности всех, с кем мы встречались. Кроме того, он совсем не уставал. Такое ощущение, будто у него в тело вживлено несколько аккумуляторов, и когда один разряжается, он запускает другой. Ещё Дима вызывал уважение у всех мужчин и очаровывал всех дам. Да-да, всех без исключения. А ещё говорят, на вкус и цвет товарищей нет. Есть, если речь идёт о Доронине. Что касается меня, я старалась изо всех сил и добивалась пусть небольших, но успехов. В первом филиале меня воспринимали как секретаря Дмитрия, во втором – как его заместителя, а в третьем я уже поднялась до уровня партнёра. Пусть младшего и менее значимого, но партнёра. Прогресс? Думаю, да! Сегодня мы приземлились в последнем городе из списка, чтобы посетить самый крупный филиал, и на этот визит у нас выделено целых три дня. Уже по сложившейся традиции мы сразу из аэропорта с чемоданами отправились в офис филиала, минуя отель, душ и возможность полежать на кровати в тишине пятнадцать минут с вытянутыми ногами. Встретили нас хорошо, как говорится, с хлебом с солью, после чего началось совещание продолжительностью в пять часов. Директор филиала произвёл на меня приятное впечатление, несмотря на свой солидный возраст, думаю, ему перевалило далеко за шестьдесят пять. Он показался мне грамотным и энергичным руководителем. Также присутствовали главный инженер, начальник юридической службы, глава коммерческого отдела и финансовый директор – Шатаева Алиса Игоревна. Она особо мне запомнилась, потому что та ещё штучка. Ей нет ещё и тридцати, но она уже сделала головокружительную карьеру. Хотя с её бойким и целеустремлённым характером это неудивительно. И пусть девушка была хороша во всех смыслах как внешне, так и в деловом плане, она мне откровенно не понравилась. И не потому, что она с первой секунды стреляла глазами в Доронина. Совсем нет, до неё так многие поступали. Ну красивый он и притягательный, ничего с этим не сделаешь. Я просто недолюбливаю таких людей. Мне кажется, она ради достижения цели не пройдёт, а пробежит по головам, и, если понадобится, без мыла в одно место залезет, соврёт и подставит… Но это лишь моё субъективное и ничем не подкреплённое мнение. Зато Дмитрию она, наоборот, приглянулась. Половину совещания он общался и смотрел не на директора филиала, а именно на неё. И впервые за время командировки он ответил девушке флиртом на флирт. С другими поклонницами он вёл себя иначе – игнорировал дам, а особо настойчивых жёстко ставил на место. А тут ишь ты распустил павлиний хвост… После совещания, когда все расходились, Доронин сказал, что мы с ним задержимся ещё на час, чтобы просмотреть бухгалтерскую отчётность. Алиса, разумеется, вызвалась тоже остаться в качестве консультанта, а когда я оставила их наедине, чтобы сходить в туалет, то, вернувшись, застала Алису в соблазнительной позе, сидя на столе. Девушка выглядела эффектно, но вызывающе. Для деловой встречи – никуда не годится. Нога на ногу в очень короткой юбке. А Дмитрий спокойно консультировался и улыбался мадемуазель, будто оно так и надо…