Глава 18

Ан'Рэнхард Нерваль из клана Огненных драконов

Стиснув зубы, я смотрел, как Женевьева ладит с моими племянниками. Я видел, как она ловко управилась со зверем моего брата. Подумать только, что женщина, тем более не драконица, смогла определить причину недуга моего брата.

А как она говорила.           

Никогда в жизни женщины, кроме сестры и матери не смели со мной так свободно разговаривать!

Я понимал, почему меня так влечёт к этой невыносимой женщине. Наша с ней связь крепчает очень быстро.

Будь она просто женщина, не моя пара, смог ли я ею заинтересоваться?

Мало того, что Женевьева не идеал красоты и манер – у неё ещё невыносимо вольный язык и своенравное поведение.

С первой же встречи она постоянно спорила со мной, не желая признавать очевидность своего положения.

Внезапно меня озарило. Ну конечно! Именно поэтому я на ней и зациклился: Женевьева бросила мне вызов.

А я всегда принимал вызовы. Дайте мне необъезженного коня, и я не успокоюсь, пока скакун не признает мою власть и не станет брать яблоко из моей руки. Но никогда ещё ни одна женщина не бросала мне вызов своими ненавязчивыми протестами, своим поведением. До этих пор.

Чтобы я ей не говорил, как бы не настаивал, Женевьева всё равно следует только своим желанием сделать по-своему.

У меня до сих пор стоит перед глазами как она храбро подошла к зверю Тэна. Её движения, её голос говорили, что она спокойна, уверена в себе и знает, что делает.

В этот момент пока она говорила с Тэном, даже поцеловала его, я изучал мягкую линию её рта, предвкушая, как этот рот нежно и податливо раскроется, уступая моим губам.

А эта одежда не по статусу пары дракона? Она должна носить нежнейшие и летящие ткани, звенящие украшения, а вместо этого всё равно, нет-нет, да оденется в нечто простое… Но как-то умела она выглядеть и в простой одежде весьма привлекательно. Так же признал, что у Женевьевы было хорошее тело: среднего роста, талия тонкая, пышная грудь, пышные бёдра, длинные стройные ноги.

В воспоминаниях ещё свеж образ Женевьевы в серебряной юбке и топе, которые не скрывали её изгибов и форм.

Тут же поморщился, заметив, какой физиологический эффект вызвали мои мысли. Взял себя в руки и тряхнул головой, прогоняя мысленный образ своей пары.

Я не собирался сдаваться и подчиняться инстинктам. Я не стану марионеткой в хрупких женских руках.

Так же мне стоит ускорить создание нашего союза. Приглашу минимум гостей. Или вовсе не стану этого делать. Ни к чему. Одной сестры и её реакции мне хватит надолго.

Если кто-то увидит, что Женевьева действительно более свободна в своём положении, чем следовало бы, могут возникнуть проблемы. Пример Тэна всё ещё стоит у меня перед глазами. И Шаэна права – повторять его судьбу будет слишком жестоко для нашей семьи.

Что ж, мне придётся быть жёстче.

Мне ещё не доводилось быть жёстким с женщинами. Драконицы ужасно меркантильные создания. Сколько бы они ни клялись, что им нужен только я, на самом деле им нужны только положение, статус и деньги.

«А Женевьеву интересует всё вышеперечисленное?» — спросил я себя.

Сомневаюсь. Не похожа она на меркантильную стерву. Ещё ничего не попросила у меня – ни каких-то особых украшений, нарядов, редких масел или книг… Впрочем, она здесь совсем недавно. Узнает лучше мой мир и начнётся привычная женская песня.

Но стоило признать очевидное, между нами носились искры в воздухе.

Находясь в спальне племянницы и глядя на Женевьеву, которая с заботой матери беседовала с Карой, я гадал о причинах её поведения.

Дети не её, но она добра с ними. Запертый дракон – безумен и опасен, но она не побоялась помочь ему. Любопытная. Строптивая, но не хамка. И по связи я не ощущаю лжи и притворства.

Она не похожа на наших несс, которых заботливые родители с рождения оберегают и растят как самые изысканные и редкие цветы, удобряя нужными знаниями, вкладывая в их головы определённые ценности – нужно искать мужа, с которым будет ей и детям комфортно, сыто и безопасно. 

И это вполне нормально. Женщины по своей сути беззащитные и несамостоятельные существа. Им нужна постоянная забота.

Женевьева же разрывала моё прежнее представление о женщине. Она не может быть такой самостоятельной, как пытается преподнести себя. Но опять же, в её словах не было лжи, когда она рассказывала о себе и своей жизни в своём странном мире.

Я не понимал картину её мира.

Зато понимал и был уверен в том, что нравлюсь ей. Я чувствую это по нашей с ней связи.

Что касается меня самого, то Женевьева мне не просто нравилась. На самом деле после её появления, я не мог думать ни о чём и ни о ком другом. Ночью мои мысли остаются рядом с ней. Я прислушиваюсь к её эмоциям, и мне нравится, что в ней нет зла.

В другое время, в другом месте я мог бы взять себя в руки. Но на сей раз это не имело смысла. Кто знает, что ждёт меня и мою пару в будущем. Вдруг, моя судьба страшнее судьбы брата?

Такие мысли, особенно живые примеры, заставляют выстраивать приоритеты. Я могу никогда не узнать, каково это — держать в объятиях свою пару, целовать её упрямый рот, заниматься с нею любовью ночи напролёт и вкусить все прелести нашей связи.

Тэн говорил, что любить свою пару – это ни на что не похожее чувство. Всё совершенно по-другому, словно ты проснулся и увидел настоящий мир.

Поведение сестры дало своего рода ускорения моим мыслям.

Завтрак, где присутствовали все кроме Кары и Женевьевы, прошёл в раздумьях.

Я не слышал и не слушал, что говорила Шаэна. Пытаясь привлечь моё внимание, родственники всё же оставили в покое, поняв, что любые попытки вывести меня на разговор бесполезны.

Я же планировал разговор с Женевьевой.

Увы, но в моём мире ей придётся подчиниться устоявшимся правилам и традициям. Возможно, мы сможем где-то договориться о послаблениях и то лишь на территории, где чужой взгляд не увидит очевидное.

Я уже понял, что со своей парой лучше говорить, чем приказывать ей.

Но хватит ли мне терпения и рассудительности?

* * *

Женевьева   

День так и прошёл – Кара изображала вселенскую скорбь и делала самую несчастную мордашку, манипулируя чувствами родителей. Итог – родственники дракона остались здесь.

Как вы, наверное, поняли, остаток дня я провела у Кары, когда там не было её матери.

А на следующее утро, когда солнце только-только поцеловало своими лучами небо и землю, Рэн собрал нас – меня и племянников и повёз к реке на очень удобной и крутой по моим меркам местной машине.

— А что же ваша сестра? — шепнула дракону. — Она дала добро?

Мужчина хмыкнул.            

— Милдред предупредит Шану и Гарда, что мы на реке.

— О-о-о-о… — протянула я и улыбнулась ему: — Кто-то взял пример с Кары и решил устроить небольшой протест? Ваша сестра будет в ярости, что вы без спросу забрали и увезли её детей.

Рэн сверкнул глазами и вернул мне загадочную улыбку.

Дети были сонными, но до тех пор, пока мы не выехали из маленькой рощи на крутой берег и не остановились. Эн'Тай потёр кулачками глаза и воскликнул:

— Ух ты! Да это не река, а настоящее море!

Я была с ним согласна, окидывая взглядом бескрайнюю водную гладь.

— Не удивлюсь, если в этой речке и киты водятся, — рассмеялась я.

— Кит? — проснулась и Кара. — Дядя, в этой реке и правда что ли киты живут?

Дракон улыбнулся нам снисходительно и ответил:

— Это было бы слишком просто. Китов здесь нет. Но обещаю, вам здесь понравится. Думаю, мы успеем позавтракать прежде, чем они начнут играть.

— Кто они? — тут же зацепился за слова дракона Эн'Тай.

— Речные единороги? — сделала я предположение.

— А такие бывают? — на полном серьёзе спросила Кара.

— Терпение и сами всё увидите, — сказал Рэн и выгрузил из багажника какой-то белый куб.

Он поставил его на землю и вдруг, бросил на белый куб свой магический огонь. По логике этот предмет должен был начать плавиться и сгореть. Но нет. Куб распался на несколько предметов: три мягких стула с высокими спинками и подлокотниками; круглый обеденный стол; и огромный зонт от солнца.

Вся мебель белого цвета, сияла, как яркое пятно на зелёной траве.

Как только мебель заняла своё место на ровной поверхности берега, огненное пламя исчезло, не оставив после себя ни следа.

Вот это да.                   

— Скорей бы уже стать взрослым, — вздохнул Эн'Тай. — Тоже хочу уже пользоваться магией.

— Не спеши прощаться с детством, — потрепал его по волосам Рэн. — Наслаждайся, играй, изучай мир и не торопись во взрослую жизнь.

— А я не хочу взрослеть, — сказала Кара. — Мне нравится быть маленькой. Все тебя слушают, любят, дарят подарки…

— Думаешь, когда вырастишь, всё это исчезнет? — улыбнулась я ей.

— Ну не знаю. Пока не хочу становиться взрослой. Взрослые всегда столько проблем придумывают и жутких правил. Нельзя даже колготки взять и подтянуть, когда тебе хочется. Мама говорит, это неприлично. А как неприлично, если они сползли? И эти правила с истинными парами…

Девочка тяжко вздохнула, будто её детство уже завтра навсегда исчезнет.

— Кара, просто не надо задирать платье при всех и тянуть колготы до самого лба, — хохотнул Эн'Тай.

Малышка надула губы.

Пока мы разговаривали, Рэн при помощи той же магии накрыл на стол.

Завтрак, как и всегда, был прекрасным и аппетитным.

Сели за стол и я обратила внимание, что все мы невольно улыбаемся и даже Рэн в хорошем настроении.

Чудеса, однако.            

Через несколько минут солнышко начало хорошо так припекать. Зонтик спас от обжигающих и ярких лучей.

На природе еда приобрела совершенно другой вкус. Всё казалось намного насыщеннее и вкуснее. Вот не зря на свежем воздухе даже корка хлеба кушается с особым аппетитом.

Когда мы насытились, то вместе с драконом отправились гулять вдоль берега. А берег был высоким и крутым. Но зато как тут красиво!

Внезапно я заметила, как у поверхности движется что-то длинное, блестящее и переливающееся, точно радуга.

Увидели и дети.             

Эн'Тай закричал:           

— Смотрите! Смотрите! В воде кто-то есть!

Он указал пальцем именно в то место.

— Да! — взвизгнула радостно Кара и даже подпрыгнула от предвкушения увидеть нечто особенное. — Кто это, дядя Рэн?

— Тихо, — цыкнул на них дракон. — Нужно уменьшить громкость. Гиппокампы крайне застенчивы и пугливы. Особенно в периоды метания икры.

— Гиппокамп? — опешила я.

Но тут же смолкла и точно так же, как и дети, с открытым ртом смотрела, как из реки показались две огромные лошадиные головы на длинных шеях. Существа взметнули вокруг себя вихри и волны воды.

— Это же… кони… — пискнула я.

Животные покачали головами из стороны в сторону и тут же нырнули обратно в воду. Хвосты, точно змеиные, взметнулись над водной гладью и скрылись следом.

А потом произошло невероятное!

Гоппокампы выскочили из воды! Сначала один, следом другой. Они выпрыгивали и ныряли, как это делают дельфины. И мы хорошо смогли рассмотреть потрясающих водных животных.

Голова и передняя часть гиппокампа была как у обычной лошади, а хвост и задняя часть тела – огромной рыбы. Передние ноги конские, но вместо копыт, присущих коню, у гиппокампа перепончатые лапы-плавники.

Цвет – радужный.                 

Это потрясающее зрелище, видеть, как сильный и мощный зверь выныривает, прыгает, издаёт тонкий звук и ныряет обратно, волнуя реку и расплёскивая воду. Капли летели будто жемчужины, украшая и без того прекрасные создания.

Моё сердце забилось сильнее, но не от страха, от восхищения.

— Это самец и самка. Он ухаживает за своей подругой. Они играют, и совсем скоро будут метать икру. К концу тёплого сезона они уплывут в море.

— Какие они красивые, дядя! Мне они нравятся больше, чем единороги! — восхищённо воскликнула Кара, не в силах сдерживать свои эмоции.

— Мама рассказывала, что видела гиппокампов в детстве и говорила, что в них нет ничего особенного, — с ноткой обиды проговорил Эн'Тай. — Но она не права, дядя. Они очень красивые.

 — Несс, скажите, на них же не охотятся… — произнесла я, предполагая самое худшее. В моём мире такие существа обязательно бы подверглись особенному вниманию и не факт, что это внимание пошло бы им на пользу.

Дракон грустно вздохнул.

— Раньше их было очень много. В сезон спаривания, река была наполнена десятками пар гиппокампов. Сейчас удача, если увидишь хотя бы одну пару. Их истребляли ради забавы. Эти существа красивы, но и опасны. Поймать гиппокампа не просто, но драконы хватались добытыми трофеями, пока однажды общество по защите животных не забило тревогу. Теперь гиппокампы под защитой и охота на них запрещена.

— Как же знакомо, — проговорила я. — Мир другой, а некоторые поступки схожи.

Дракон ничего не сказал.

Мы долго смотрели на этих прекрасных животных, а когда они скрылись и больше не появлялись, Рэн сказал, что пора возвращаться домой.

Но вернуться без скандала и разборок мы не успели.

Только мы собрались и сели в машину, как на берег примчался другой транспорт и из него выскочила разъярённая Шаэна.

— РЭН! — рявкнула фурия. — Как ты посмел!

Ну вот, в ожерелии зла пришла беда – отворяй ворота.

Сейчас начнётся.               

Эх, что-то мне уже надоел весь этот цирк с истинными парами. Вон гиппокамп не накидывал цепь на свою подругу, как это делают драконы, а красиво ухаживал и песни ей пел.

Интересно, этот ошейник вообще реально снять?