21. Прогулка

Проснулась я одна.

Я помнила, как засыпала. Горячие сухие губы коснулись моего лба..

— Отдыхай, Лея, — низко пророкотал мой дракон. — Сейчас тебе нужно больше спать, чтобы драконья магия в тебе лучше прижилась.

Я не стала спорить. Да и не могла уже. Сознание уплывало, как щепка в весеннем ручье, уносимая течением глубокого, бурного удовлетворения. Я почувствовала, как он осторожно высвобождается из нашего сплетения, как его тепло на мгновение покидает меня.

Потом потом он вернулся, медленно и осторожно обтирал меня теплой влажной тканью. Так тщательно и бережно: плечи, руки, живот, бедра, стирая следы нашей близости.

Потом грубое, но теплое одеяло накрыло меня, и он снова лег рядом, притянув к себе. Его сильная рука легла поверх одеяла мне на талию, меня окутало его уютным жаром и его запахом… И в этом ощущении полной безопасности я растворилась, окончательно уплывая в сон.

А потом смутно вспомнился еще один короткий теплый поцелуй в губы. И хриплый мужской шепот.

— Спи еще, Лея…

Простыня с его стороны кровати была уже холодной. Значит он ушел совсем рано. Понятно, что дела накопились и без его княжеского ока никуда. Но все же стало немного грустно. Хотелось бы и проснуться в его сильных объятиях.

Эх! Мечты, мечты… Хорошенького понемножку. Я и так уже этой ночью двойную, а то и тройную дозу удовольствия хапнула.

Теперь хотелось улыбаться и банально обнять весь мир.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь узкое окно, золотя пылинки в воздухе. За окном слышалось звонкое пение птиц.

Внутри же не было привычной ледяной усталости, той вечной тяжести проклятия. А присутствовала приятная, глубокая мышечная усталость, как после долгой работы или тренировки, и тихая, теплая щекотка в самой глубине грудной клетки. Его сила. Она пульсировала там, спокойная и живая, напоминая о прошедшей ночи.

Я быстро умылась и оделась в одно из простых, но добротных платьев, что уже кто-то заботливо развесил в гардеробе. Белые волосы, еще влажные, я заплела в тугую косу. Зеркало показало то же бледное лицо, но в глаза были яркие, ясные. И румянец на щеках, легкий, но настоящий.

Улыбнулась сама себе. Новый день и новая жизнь впереди. Что может быть прекраснее этого пьянящего ощущения свободы и трепета влюбленности?

Спускаясь в главный зал, где был накрыт завтрак, я услышала знакомый женский голос раньше, чем увидела говорящую.

Эрия. Об этой проблеме я как-то подзабыла. Стоит присмотреться к ней получше. Я тут подумала, что скорее всего она помнит тихую затюканную прежнюю Лею. Но я-то давно не она. Эту Эрию ждет большое разочарование, если она попробует строить мне пакости, как это бывает обычно.

А вот и она. Я остановилась в проходе, наблюдая, как Эрия властно распоряжалась слугами, поправляла вазу с поздними горными цветами на каменном подоконнике, и в каждом ее движении, в каждом брошенном взгляде читалось непоколебимое убеждение в своем превосходстве.

Эта женщина вела себя как королева, временно снизошедшей до управления кухней. Не спорю, она выглядела очень ухоженно. Ее темные волосы были убраны в безупречную прическу, платье сидело так, чтобы выгодно подчеркнуть зрелую, пышную фигуру. Все ее жесты, тон голоса, все тщательно отрепетировано и отточено.

Кажется, кто-то возомнил себя хозяйкой замка. Немудрено, впрочем. Ранс вряд ли обращал на это внимание. Он был занят своими делами.

Увидев меня, Эрия на секунду не изменилась в лице. Потом сморщила свой идеальный нос и сделала едва заметный, формальный реверанс. Я улыбнулась.

— Доброе утро, ваша светлость. Его светлость сегодня очень рано встал и уже отбыл по делам. Он просил передать, что вернется к полудню.

В ее глазах не было открытой ненависти, как в первый день. Зато присутствовала твердая уверенность в том, что я лишь временное недоразумение, картонная декорация. А реальная жизнь замка, его быт и, возможно, сердце его господина, все это по-прежнему принадлежит ей.

Меня это не задело. Скорее удивило. Какая наивность. Или совсем уж безрассудная дерзость. Я кивнула, приняв информацию, и прошла к столу. Пора показать, кто тут настоящая княгиня. И начать я решила с малого.

Я вела себя спокойно и уверенно. Не спешила, не суетилась. Отвечала на редкие вопросы слуг благодарностью, глядя им прямо в глаза. Неторопливо с удовольствием позавтракала, чувствуя, как непривычная, но настоящая пища — густая овсяная каша с медом, сыр и еще теплые лепешки — наполняет тело силой.

Заглянула на кухню. Надо же было начать знакомиться с замком и его обитателями. Там я искренне поблагодарила повариху с поварятами за вкусный завтрак, чем растрогала ее до слез.

— Батюшки, светлая госпожа, да на здоровьичко, — всплеснула она своими пухлыми красными руками.

Первый контакт был успешным. Я продолжила свой плановый обход и знакомство. Старалась держать себя вежливо, но с достоинством. Понимала с кристальной ясностью, что здесь, в этом суровом мире, уважение нужно завоевывать с первой минуты.

Малейшую слабину, тень неуверенности, и тебя заклюют. Как заклевали бы в учительской, будь у меня другой характер. Здесь ставки были выше.

Продолжая обход, я спустилась в кладовые, где хранились запасы. Там познакомилась с сухоньким, прихрамывающим стариком Лором, который как раз отвечал за провизию и прочие припасы и знал наизусть каждую бочку и мешок.

Мне стало интересно, и я попросила показать, как ведется учет. Его глаза засветились, а потом он с гордостью продемонстрировал свои затейливые зарубки на деревянных бирках.

Необычно, но цифры, они и в Африке цифры, поэтому я внимательно слушала, задавала вопросы, и к концу разговора он смотрел на меня уже не с опаской, а с одобрительным уважением.

Дальше была большая комната, на первом этаже, где женщины занимались разным рукоделием, ткали, вышивали, вязали. Они удивленно поднялись при моем появлении, зашептались, но, к своей радости, в я не заметила ни одного недружелюбного взгляда.

Я прошла дальше и повсюду я ловила те же взгляды — сначала настороженные, оценивающие, а потом, после пары простых, спокойных вопросов или слов благодарности, — смягчающиеся, даже одобрительные.

Они еще не знали, что делать с этой новой хозяйкой, свалившейся им на голову. Но им нравилось, что она смотрит им в глаза и видит в них людей, а не мебель.

Столкновение с Эрией все же произошло. Я как раз возвращалась назад в спальню, чтобы немного освежиться перед обедом. Экономка вынырнула из тенистой арки будто из-под земли, ее платье раздражающе шуршало.

— Ваша светлость, — ее поклон был безупречным, как всегда, но в голосе звенела тонкая, издевательская нота. — Я как раз хотела доложить вам о ходе работ. Подготовка ваших личных покоев в восточном крыле идет полным ходом. Мастера трудятся не покладая рук. Уже через несколько дней все будет готово, и вы сможете, наконец, перебраться в свои апартаменты. Вам будет там спокойнее и удобнее, — она сделала паузу, и ее губы растянулись в узкую, понимающую улыбку. — Его светлость, конечно, будет рад, что вы наконец обретете собственное, достойное вас убежище. Чтобы ничто не нарушало ваш покой. И чтобы он… мог снова чувствовать себя свободно в своих покоях.

Она не сказала это прямо. Но в интонации, в понимающем наклоне головы, все кричало об одном. Она намекала, что Ранс лишь терпит мое присутствие в своей спальне, что он жаждет избавиться от этой обузы, вернуть себе личное пространство и… ее общество.

В ее глазах светилась хитрая, злорадная уверенность: скоро я займу твое место, бледная выскочка, а ты будешь сослана в свои покои и там и останешься, пока я буду развлекаться с князем.

Угу. Так я и повелась. Разборки я устраивать не собиралась, как и сцены ревности Рансу. Но поставить ее на место стоило.

Я медленно повернулась к ней.

— Отлично, — холодно ответила я. — Что касается покоя его светлости и его удовольствия, — я сделала микроскопическую паузу, глядя ей прямо в глаза, — то это, безусловно, не твое дело. Совсем. Твоя обязанность, Эрия, управлять хозяйством, а не строить догадки о том, что радует или не радует твоего господина в его личных покоях. Сосредоточься на своих обязанностях.

Взгляд Эрии сначала стал остекленевшим от шока, потом в нем вспыхнула ярость, но она не нашлась, что ответить на прямой отпор, завуалированный под напоминание о субординации. Поэтому она кивнула, едва заметно, губы ее плотно сжались.

— Поняла, ваша светлость, — выдавила она и, не глядя, проскользнула мимо, ее платье зашуршало уже с нервным, раздраженным звуком.

Я улыбнулась. Первый бой выигран, но я не буду создавать тут постоянное поле битвы. Этц проблему можно решить иначе. Надо поговорить с Рансом. Уверена, что замена этой нахалке найдется быстро.

Я уже поднималась по лестнице обратно в жилые покои, обдумывая впечатления, когда услышала внизу быстрые, уверенные шаги и приглушенный гул мужских голосов. Ранс вернулся раньше полудня.

Сердце застучало чаще. Я торопливо вышла на галерею, с которой открывался вид на главный зал. Князь был в дорожном плаще, снятом на ходу и перекинутом через руку. Серьезный и озабоченный, как всегда. Брови сведены в привычную суровую складку. Ранс что-то коротко говорил Арвину, который шел рядом.

Потом он поднял голову. Его взгляд скользнул по галерее и нашел меня. И случилось то маленькое чудо, от которого у меня всегда теплело внутри: его лицо изменилось.

Нет. Никакой улыбки. Но жесткие линии вокруг рта смягчились, напряжение в глазах рассеялось, уступив место чему-то глубокому и спокойному. Взгляд потеплел. Он кивнул мне, коротко, но этого было достаточно.

Я поспешила спуститься ему навстречу.

— Все хорошо? — спросил он. — Как прошло утро?

— Познавательно, — ответила я. — Узнала, где хранится годовой запас вяленой баранины и сколько наткали полотна за этот месяц.

Уголок его рта дрогнул.

— Полезные знания, — произнес он без тени иронии. — Давай обедать. Мне нужно снова уехать. К новой плотине у Коровьего ручья. Там проблемы с фундаментом.

Он собирался пройти мимо, к лестнице, видимо, чтобы переодеться, но я сделала быстрый шаг, оказавшись у него на пути.

— Возьми меня с собой, — тихо попросила я.

Он замер, его брови чуть приподнялись. Удивление было искренним.

— Там грязь, шум и грубая работа. Ты уверена, Лея?

— Я хочу увидеть твои земли, — ответила я просто. — И понять, чем живет Вальедо. Мне нужно привыкать к новому дому, и чтобы люди ко мне привыкали…

Он смотрел на меня несколько секунд, его светлые пронзительные глаза внимательно изучали мое лицо. Потом кивнул, коротко и резко.

— Хорошо. Обедаем. Потом поедем. Только тебе нужно одеться теплее. В горах ветрено.