Глава 19

Спустя два месяца. Нью-Йорк Оскар наваливается на меня всей тяжестью своего тела, тяжело дышит, я глажу рукой его спину. С тех пор как я начала пить таблетки, я открыла для себя ещё один вид особого удовольствия. После секса теперь он не торопится из меня выходить (чтобы снять презерватив), Оскар любит ещё побыть во мне пару минут, и только потом выходит… и мы перестаём быть одним целым. Идёт в душ, на ходу спрашивая: – У тебя снова не получилось? – Нет, получилось, – горячо вру я. Она смотрит недоверчиво, видно, что не верит. Не понимаю, почему мне не удаётся его провести, как он каждый раз понимает? Да, не получилось, но это ведь не главное, мне в процессе всегда хорошо. Просто женщины устроены по-другому… Оскар очень много работает, мы видимся либо поздно вечером, либо рано утром. Целый день я скучаю, а когда мы занимаемся любовью, не могу им надышаться, хочу поймать каждый взгляд и поцелуй. Я сосредоточена на нем, вот и не выходит… Но переживаю я совсем о другом. Оскар выходит из душа, надевает костюм, я завязываю ему галстук (специально для него научилась это делать). Улыбаюсь, целую на прощание. Всем видом стараюсь ему показать, что все хорошо. Но как только я за ним закрываю дверь. Все. Можно больше не притворяться. Надо позавтракать, но завтракать одной не хочется. Выходить на улицу тоже. Я думала, что это адаптация к чужой стране и городу, но сейчас мне кажется, что просто такая жизнь мне не подходит. Было очень классно и весело первые две недели. Нью-Йорк, движуха, суматоха, красивая картинка прямиком из американских фильмов. А потом у Оскара началась работа… Он вроде как снова пытается поднять свою компанию на прежний уровень. Он предупреждал меня, но я не думала, что будет так тяжело. Одеваюсь и иду гулять по улицам. Иногда это помогает. Но сегодня меня все раздражает. В Москве тоже много машин и высотных зданий. Здесь все это усилено раз в десять. У меня такое ощущение, что я брожу в лабиринте, где одна высотка выше другой, и у меня просто не хватает воздуха. Захожу в любимое французское кафе. Заказываю круассан. Пока ем, думаю, что могла бы смириться со всем этим… если бы Оскар был постоянно рядом. Не думала, что я так люблю свою родину, что не смогу жить за границей. А может, дело вовсе и не в этом. Я иду домой, опустив голову. На самом деле, я здесь и друзей нашла (девочка тоже из России, почти моя соседка), и учусь (дистанционно теперь). Но все как будто не то… Не хватает главного. Я не чувствую, до сих пор не чувствую, что я важна для Оскара. Я его жена по документам. Но и только. Никаких «я тебя люблю», «родная», «любимая». Ничего я так и не услышала от него. И это сводит меня с ума больше всего. Подхожу к нашей квартире и вижу знакомое лицо. Но мне понадобилось больше пяти минут, чтобы вспомнить, кто это. И когда я сама вспоминаю, девушка протягивает мне руку: – Я Сара. Помнишь, виделись в России? Киваю. Конечно, помню. – Не пригласишь на чай? – спрашивает она. Может быть, я совсем сбрендила от одиночества, может, ещё что, но я киваю. Мы проходим в квартиру, я ставлю чайник. – Здесь ничего не изменилось, – говорит она, улыбаясь, явно для того чтобы сделать мне больно. Но ее укол на меня не действует. – Говори, зачем пришла, или проваливай. – Какая грубиянка. Сара садится за стол, скрещивает ногу на ногу. – Да я по твоему лицу уже, итак, вижу, что ты все поняла. – Что поняла? – Не создан Оскар для семейной жизни. Усмехаюсь, демонстрируя ей кольцо на своём пальце. – Это лишь фикция. Ты ничем не отличаешься от меня, которая бежала за ним и надеялась, что он когда-нибудь на мне женится. – Ладно, Сар, давай уходи, – говорю я, искренне жалея, что впустила ее в квартиру. Девушка послушно встаёт и идёт к двери, но перед выходом оборачивается и говорит, буравя меня нехорошим взглядом: – Он женат на своей работе. Вот что для него важнее всего. Ты это не изменишь. Можно только смириться. Сможешь? Уходит. Тоже мне Ванга. Америку как будто открыла. Я это, итак, знала. И я готова с этим мириться, вот бы ещё знать, любит ли Оскар меня хотя бы наполовину того, как он любит свою работу.