Глава 14
* * *
– Валерия —
Я жутко устала. Хотелось одного – спать.
Но чёртов Миша меня выбесил и теперь мой мозг взбудоражен его надменностью, чёрствостью и нежеланием идти на контакт.
Умом понимаю, что эльф не обязан передо мной ковриком расстилаться, особенно если учитывать его состояние в виде духа, в котором он проводит уже больше ста лет. Точную цифру я благополучно забыла. Но всё же элементарная вежливость и такт хоть капельку должны присутствовать? Или у него клинически запущенный случай? Скорее всего так.
Устало тру лицо. Достаю, наконец, браслет для изучения языка и уже собираюсь надеть его, а потом быстро переодеться и лечь спать, как в мою чистенькую, намытую… да чего скромничать, отдраенную до блеска и скрипа обитель, врывается этот невозможный мужчина.
Входит с таким выражением на лице, будто покорять мир собрался.
Опускаю взгляд на его ноги. К подошве его сапог прилипли комья грязи и сейчас они так «чудесно» отваливаются на моём чистом полу, который я до покрасневших и опухших рук отмывала, что у меня поднимается волна гнева.
– Да как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне и запирать передо мной… задёргивать перед моим лицом эту тряпку! – рассерженным зверем рычит мужчина и ещё руки в кулаки сжимает. Ноздри его как у быка трепещут, кончики ушей чуть подёргиваются, глаза сверкают яростью. Только оскала с клыками и капающей слюной не хватает и клубами вылетающего пара из ушей.
– Ты что, не знаешь, кто я! – добавляет он, едва не брызжа слюной.
Ух, какие мы грозные.
Складываю руки на груди и одариваю эльфа ироничным взглядом.
– Прекрасно знаю. Ты… Ой, простите… ВЫ! Вы – эл Михалкорх Вальгар. Призрак этого прекрасного, но проклятого места. Но это всё неважно. Вашего былого могущества уже давно нет, вы просто привидение, Мишаня. Злобное, несговорчивое, обиженное на весь белый свет и на всех женщин разом привидение. У вас хроническая обида и на жизнь, и на смерть.
У него дёргается глаз и, кажется, он издаёт утробное рычание.
– Посмотри на себя, – несёт меня дальше, – ты обрёл плоть благодаря мне. Ведь я получила благословение моря, а ты получил возможность снова ощутить прелести жизни. У тебя хоть на время, но есть тело! Ты мог бы испить со мной вина, ты мог бы бегать, прыгать, плавать, танцевать…
Умалчиваю о помощи мне в физическом труде.
– …Но вместо того, чтобы получить от жизни моменты радости ты лишь злишься, ругаешься и плюёшься ядом!
У эльфа дёргаются оба глаза.
– Женщина, за свои дерзкие слова ты поплатишься головой, – высокомерно произносит Михаил. Его глаза ярко сверкают от гнева потусторонним светом. – Ты и года не проживешь в моём имении.
Закатываю глаза, а потом устало тру затылок и фыркаю со словами:
– Не буду развеивать твои парадоксальные иллюзии…
Он делает шаг ко мне, я выставляю перед собой руку и уже сердито спрашиваю:
– Слушай, вот чего ты бесишься, а? Тебе эмоций не хватает? Ты, таким образом, подпитываешься и сил набираешься? Так я тебе тайну открою – эмоции вызывает не только гнев. Радость и счастье может испытать кто угодно, даже призрак. Миша, подумай об этом на досуге. А сейчас, если ты не против, я хочу отдохнуть. День, знаешь ли, был тяжёлым, но и плодотворным.
Одариваю мужчину сияющей улыбкой, ещё и подмигиваю ему.
Он встряхивает головой, будто пытается избавиться от моих чар. Но это бесполезно, я ведь не ведьма, чары накладывать не умею.
Потом он резко разворачивается и на всём ходу мчится почему-то не на выход, а прямо в стену…
ХРЯ-А-АСЬ!
Со всей силы он естественно врезается в твердыню.
– Ты чего? – спрашиваю эльфа, опешив от его идиотской выходки.
Он отшатывается и закрывает лицо руками, тихо стонет:
– Я забыл, что у меня тело… Привычка пролетать через стены…
– Ох, ты ж горюшко, – качаю головой и за пояс штанов тяну мужчину к дивану. Усаживаю и беру эльфа за руки. – Дай посмотрю, что тут теперь…
Он убирает руки, и я вижу небольшой ушиб на лбу.
– Пф! До свадьбы заживёт, – заявляю я. – Сейчас только холодное приложу. Хотя ты когда снова призраком станешь, у тебя моментально всё пройдёт.
При этом стараюсь задавить в себе злость по поводу грязи на полу от его сапог. Ладно, эльф хотя бы заткнулся. Сидит, глазами хлопает, смотрит на меня как на придурочную, зато молчит.
– Вина лучше принеси, – говорит он вдруг абсолютно нормальным голосом.
Теперь я хлопаю глазами, так как думаю, что мне послышалось.
– Ты серьёзно? – решаю уточнить у него.
Он кивает, встаёт и говорит:
– Лучше сам принесу…
– Эй, я с тобой пойду, – вскакиваю следом.
Эльф явно не возражает. Решил, что раз от меня не избавиться, то лучше напиться? Кхм… посмотрим, как его тело усвоит вино.
* * *
– …Ик… Ещё вина? – спрашиваю мужчину и щёлкаю по горлышку бутылки.
– Ненавижу тебя, – заявляет мне Мишаня. – Наливай.
Киваю и со вздохом отвечаю:
– Да. Я не сомневаюсь.
Разливаю по бокалам рубиновый напиток.
– Давай опять… тост, – просит он. – Интересная… ик!.. традиция…
– Мой мир вообще прекрасный, – произношу с серьёзной миной и говорю тост: – За честных и скромных! Тем более что нас осталось так мало…
– Ты точно не скромница… ик! Ты – чудище… Прекрасное чудище… Ик! Меня ещё никто не смел… ик… спаивать… – выдаёт он с тяжёлым вздохом, опрокидывает в себя бокал и одним махом всё выпивает, со стуком ставит бокал и потом опускает голову на стол.
Пригубляю и вздыхаю.
– Я тебя… не спайвала… не спаливала… н-не спаивала. Вот, – говорю заплетающимся языком.
– Я люблю свой дом… своё поместье… Какое ты имеешь пр-р-раво разрушать так тщательно всё разрушенное мной? Я не… ик… желаю жениться…
– Желаешь? – не поняла его с первого раза. – Или не желаешь?
Он поднимает голову и вертит ею из стороны в сторону, потом кивает и говорит:
– Так всё. Да…
– Что «так»? Что «да»? – не въезжаю я в его ответ.
Он пьяно крутит в воздухе рукой, неопределённо качает головой и выдыхает:
– Всё да.
Я просто смотрю на мужчину, а потом стараюсь собрать мысли в единое целое, но они заразы разбегаются, но я кремень и всё равно концентрируюсь на важном. Говорю ему:
– Слушай, а какой, по-твоему, должна быть идеальная женщина? М? Точнее, жена. Для тебя.
Тоже кручу в воздухе руками. Образ мужчины у меня качается перед глазами. И вообще что-то очень коварным оказалось вино. А всего вторая бутылка. Зато ощущение, что ящик мы выпили.
Я вообще-то не пью, знаю свою меру и вообще предпочитаю, чтобы у меня всё было под контролем, но тут Мишанины запасы оказались «хитрыми» – вкусное, лёгкое, прохладное, как сок с терпкими нотками вино. Нет, это амброзия в чистом виде.
Он смотрит на меня расфокусированным взглядом и спустя минуту, наконец, выдаёт:
– Она красивая…
И тут же рисует в воздухе формы – первые девяносто.
Я фыркаю, а потом начинаю смеяться – громко и весело. Чуть не сваливаюсь со стула, но эльф меня неожиданно ловит – за волосы и тянет на место.
– Ай! – шиплю я, тру голову. Мужчины меня ещё не таскали за волосы. В приюте было дело, но там девчонки друг другу рвали космы.
Потом спрашиваю эльфа:
– То есть, красивая в твоём понимании, должна быть не лицом, а буферами?
Он надолго задумывается, а потом прищуривается и говорит с хмурым видом:
– Это ты меня подловить пытаешься, да?
– Не, просто хочу понять… твои предпочтения.
Он пожимает плечами, потом тыкает в меня пальцем и заявляет:
– Вот ты красивая. И тут тоже…
Он снова изображает женские прелести и дарит мне пошловатую улыбку.
– Можно потрогать? А то… вспомнить хочется ощущения… Очень хочется…
И он уже даже тянет руки к моим «девочкам». Глазки эльфа даже сиять начинают от предвкушения. Только что слюна с приоткрытого рта не капает.
Отбиваю его загребущие руки и фыркаю:
– Пф! Перехочется. Или только в браке.
У мужчины сразу такое обиженное выражение лица становится, что мне на миг кажется, он вот-вот заплачет. Но нет, Михалкорх берёт себя в руки и кивает на бутылку, произносит недовольно:
– Тогда наливай ещё.
Наливаю. Как раз на один бокал осталось. Мне всё равно не надо. У меня итак бокал ещё полный.
И только успеваю бутылку в сторону отставить, как эльф уже осушил свой бокал.
– Вот ты могуч, – говорю с лёгким ужасом в голосе. А потом махнула на него рукой: – А! Всё равно ты потом призраком восстановишься.
– Ведьма ты, Лера. Злая, – тяжко вздыхает он. – Но есть… ик… что-то в тебе… ик! Пока не понял… что… Тайна в тебе… Таи… Таинственная… особа. Вот.
Глаза у эльфа уже в кучу собираются. Язык заплетаться начинает.
– Эх, да вы, батенька, совсем пьяны, – качаю головой. Хотя сама от него далеко не ушла. – То ведьма я, то злая, то таинственная особа. У меня раздвоение личности? Не замечала за собой симптомов, да и голосов не слышу.
– Ты с призраком… ик… разговариваешь, – напоминает мне эльф и, глядя на мою вытянувшуюся физиономию, запрокидывает голову и начинает громко хохотать. Даже по столу ладонью стучит. От его ударов подпрыгивают бокалы. Я хватаю их, а то свалятся со стола.
Когда он прекращает ржать, то говорит:
– Не думай, что я простил тебе… твои… ик… выходки. Я зло… злопам… зломап… злопомятый… злопамятный… ик!
– Угу. Зло, короче, – ворчу в ответ.
Вздыхаю и напоминаю себе, что следует быть терпимее.
– Так почему у тебя нет магии, а? Почему в твоём мире нет магии?
Я долго смотрю на эльфа, ставлю бокалы на стол, а потом подпираю кулачками подбородок и думаю, что на Земле я успешно строила свою жизнь. У меня была любимая работа. Любимые вещи, места… И лично для меня это была очень хорошая жизнь, с которой мне совсем не хотелось расставаться. А сейчас… – на миг мне начало казаться, что меня медленно затягивает зыбучий песок неопределённости и неизвестного конца.
Хотя нет, конец известен и он весьма печален.
– Просто мой мир – другой. Ты не поймёшь, Михалкорх…
– А ты попробуй… объясни мне так, чтобы понял.
Мы смотрим друг на друга, не мигая, словно играем в игру, кто первым моргнёт. И первой сдаюсь я.
– А что взамен, м? – хмыкаю я.
– Взамен? – удивляет мужчина. – В каком смысле?
– В прямом. Смысл мне тебе рассказывать о моём мире и раскрывать его высокодуховные тайны за просто так?
Он щурит на меня недобрым взглядом, а потом барабанит пальцами по столу, раздумывая. А я делаю независимый вид. Сижу, обвожу пальчиком кромку бокала…
– Что ты хочешь?
Делаю губы уточкой и тяну:
– Ну-у-у-у… хочу, чтобы скважина заработала.
– Идёт, – моментально соглашается эльф.
Так просто?