Глава 18. Сюрпризы от кадетов, родственников и блондинки

Должно быть, Кирилл прогневал небеса. Он даже догадывался, что это случилось в тот момент, когда он поддался на уговоры родителей и уволился в запас. Его место в армии, где он был бы полезен, как профессионал. В училище, конечно, он имеет отношение к воспитанию будущего поколения, но все в основном сводится к заполнению бесчисленных бланков и формуляров, подтиранию кадетских носов и получению выволочек от начальства, из-за тех же самых сопливых кадетов.

Десятый класс! Шестнадцать-семнадцать лет, а все как дети. Это ж додуматься нужно!

Невинная выходка Лидии Алексеевны померкла перед тем, что устроил десятый «В» на уроке биологии. И когда успели? И он, ротный, безусловно виноват, что не уследил. Потому что мысли были не тем заняты.

Преподаватель биологии, Галина Михайловна, имела скверную привычку снимать туфли во время урока. Естественно, когда сидела за столом. Видимо, из-за отеков и усталости, хотя никто не заставлял ее носить высокий каблук в возрасте, стремительно приближающимся к полувековому. Подобный фокус она повторяла и в учительской, и все делали вид, что не обоняют амбре ее потных ног. Вот только кадеты не отличались терпимостью к чужим скверным привычкам.

— Котов, ты знаешь, кто ее муж? — трясся Татышо, выковыривая валидол из блистера. — Ты знаешь, почему она здесь работает?

Кирилл знал все и о муже-генерале, и о министерстве обороны. Кадеты, естественно, нет, но это их не оправдывало.

— Какая разница, кто ее муж? — Кирилл старался говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — А если муж сантехник, это что-то изменило бы?

— Да! Одно дело, когда по шее получат кадеты — от нас! И совсем другое, когда по шее огребет начальство!

Для пущей убедительности Татышо похлопал по шее себя. Кирилл промолчал. Его больше волновало то, что подростки допустили бестактность по отношению к женщине, а не проблемы начальства. В любом случае, отвечать ему.

— Куда ты смотрел? Вот куда? — После валидола подполковнику явно полегчало. — Хотя кого я спрашиваю! Они у тебя под носом собаку в училище протащили, что там пара пакетов семечек!

Действительно.

Правда, семечки на территории училища под таким же запретом, как и собаки. А кадеты умудрились насыпать эти самые семечки в туфли Галины Михайловны во время урока. То есть, она туфли сняла, а надеть не смогла. Крики, истерика, скандал — все, как полагается.

— Что хочешь делай, Котов! Землю жри! Но чтоб она ушла домой в хорошем настроении и мужу не жаловалась!

— Все равно пожалуется, — бесстрастно ответил Кирилл. — Даже если мы перед ней всем училищем проползем на коленях по плацу.

— Да ты… — Татышо побагровел. — Смерти моей хочешь?!

— Не нервничали бы вы так, товарищ подполковник. В санчасть сходите.

— Не хами, Котов. А в санчасти сейчас наша пострадавшая.

— Так мне бы успеть ее перехватить? — Кирилл решил воспользоваться предлогом. — Разрешите идти, товарищ подполковник!

— Ты это… — Татышо повел шеей. — Новость по училищу еще не расползлась, Карпов успел нейтрализовать в зародыше. Аккуратней! И иди уже!

Галина Михайловна все еще находилась в санчасти. Из-за расстройства у нее поднялось давление, и она приходила в себя после укола. За исключением пресловутой привычки, характер у нее неплохой, и шанс договориться все же имелся.

— Кирилл Олегович, миленький, вот за что, а? — горько спросила Галина Михайловна, когда он принес ей извинения. — Я ж понимаю, что им эта биология для галочки. И заданиями не нагружаю, и оценки завышаю. Почему они так?

— Дети, — вздохнул Кирилл. — Вы не смотрите, что они под два метра вымахали, все равно еще дети. Глупые дети.

— Ай… — махнула она рукой.

Когда Кирилл вышел из кабинета, весь десятый «В» толпился в коридоре. При виде ротного они вытянулись по стойке «смирно».

— Внеплановый медосмотр? — пробурчал Кирилл. — Или совесть прорезалась?

Взвод горестно вздохнул.

— Построение через пятнадцать минут, — объявил он. — Внутрь идут исполнитель и вице-сержант, остальные кругом и марш в расположение!

— Кирилл Олегович… — заволновались кадеты.

— Что-то не ясно? — нарочито ласково поинтересовался Кирилл.

Хитрецы явились извиняться перед преподавателем в полном составе, чтобы не сдавать зачинщиков. Оно, конечно, хорошо, что все за одного, но, наверняка, помешательство было не массовым, и кто-то один полз под столами, чтобы высыпать семечки в туфли. Вот пусть он и отдувается, а командир взвода будет представлять всех участников безобразия.

— Наказание будет одинаковым для всех, — произнес Кирилл строго. — Выполнять!

— Есть, товарищ капитан! — грохнул взвод.

Как ни странно, все закончилось благополучно. После воспитательной лекции десятый «В» в полном составе отправился на уборку территории. Десятому «А» была обещана внеплановая сдача норматива по сборке и разборке автомата Калашникова, чтобы поощрить, так сказать, тягу и рвение. А Галина Михайловна, прежде чем уехать домой, обрадовала принятым решением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Кирилл Олегович, пусть эта история останется между нами, — сказала она загадочно.

— Не понял, — нахмурился Кирилл. — Само собой, я не собираюсь обсуждать это в учительской, но заместитель начальника…

— А вы ему скажите, что ничего не было, — перебила его Галина Михайловна. — И я подтвержу.

— Что-то я все равно ничего…

— Кирилл Олегович, миленький, хороших вы ребят воспитали.

— Да? — неподдельно удивился он. — Прошу прощения, засранцы они хорошие.

Галина Михайловна грустно улыбнулась.

— А я ведь так и поняла, что они сами.

— Что сами? — спросил он, холодея.

— Сами ко мне пришли, не по вашей указке. И прощения попросили сами. И за вас сами хлопотали.

— За меня? — Кирилл давно не чувствовал себя так глупо.

— За вас. Так и сказали, виноваты мы, а отвечать будет ротный, если до начальства, — она многозначительно подняла указательный палец вверх, — дойдет.

— Так и правильно, мне отвечать.

— Может, и правильно, но несправедливо.

Хоть и не сразу, но Кирилл догадался, о чем говорила Галина Михайловна. Это был намек на то, что она не расскажет мужу об инциденте в училище. Кирилл с удовольствием оставил бы подполковника Тулякова в неведении, однако все же отправился к нему с докладом. А тот на радостях отправил его домой.

— Ничего, за твоими младшие воспитатели присмотрят. Ты и так здесь днюешь и ночуешь.

Кирилл умилился начальственной заботе, но возражать не стал. Ему еще с Лидой объясняться, а это посложнее, чем воспитывать кадетов.

Объясняться? С Лидой? Ха! Это не сложно. Это практически невозможно!

Чем он думал, когда решился пусть в квартиру женщину? Блондинку! Милая? Несчастная? Наглая! И истеричная!

— Кир, ты чего? — Перепуганная Катенька приобняла его за плечи. — Тебе плохо?

— Все в порядке, котенок, — процедил он.

— Угу, — не поверила сестра. — Это твоя соседка?

Он кивнул и бросил телефон на стол. Если Лиде хочется прогуляться — ее право. С него хватит. Сначала она цирк в роте устроила, потом из квартиры выгнала, а в довершение всего вломилась в комнату и приняла Катеньку за его любовницу. Дура.

— Красивая, — заметила Катенька.

Лида? Да, красивая дура.

— Не боишься?

— Чего? — Кирилл потер виски и уставился на сестру. — Ты о чем, котенок?

— Да я все о соседке твоей. Как ее…

— Лида, — подсказал он.

— Да, Лида. Не боишься, что окрутит? Ты у нас жених завидный, с жилплощадью в центре Москвы.

Катенька шутила, он видел это по ее лукавой улыбке, и все же его передернуло.

— Мне Веры хватило, — ответил он. — Больше никаких блондинок.

— А ведь она тебя приревновала.

— Кто? Вера?

— И Вера тоже, — засмеялась Катенька.

Собственно, из-за этого сестра и явилась в гости. По ее словам, была недалеко и зашла, чтобы предупредить: на семейный обед мама успела пригласить Веру. Естественно, чтобы помирить «влюбленных». И это тоже портило настроение, потому что проще пробежать кросс на десять километров с утяжелением, чем противостоять матушкиным затеям. К тому же, Кирилл обещал отцу, что придет, и не сдержать слово некрасиво, особенно после того, как отец помог с ремонтом.

— Не городи чепуху, — оборвал он Катеньку. — Какая ревность? Лида просто взбалмошная девица. Импульсивная. Пойдем лучше чай пить.

«Истеричка, — подумал он про себя. — И блондинка».

Катенька пришла неожиданно, но странно, что Лида не слышала звонка. Кирилл уже почти успокоился и чувствовал, что может разговаривать нормально, без риска сорваться. Что поделать, он привык общаться с мужчинами, а женщины требовали особенного обращения из-за тонкой душевной организации. Стоило чуть повысить голос — и начинались слезы и обвинения. А Кирилл все же был выведен и кадетами, и начальством, и самой Лидой. Он понимал мотивы ее поступков, но неужели в первом случае нельзя было посоветоваться, а во втором — предупредить?

Катенька пила чай с одной-единственной конфетой, потому что вечно сидела на диете. Жаль, что Лида убежала. Он познакомил бы ее с сестрой и, наконец-то, угостил пирожными, которые купил, чтобы отметить ее первый учебный день.

Нет, хватит. Действительно, пора остановиться. Возможно, Кирилл сам спровоцировал эту ревность. Он заботился о Лиде из добрых побуждений, но и только. Он еще с прошлыми отношениями не разобрался, новые ему ни к чему. Нельзя давать ей ложную надежду. Отныне четкое разграничение личного пространства, общение по необходимости и никаких дружеских посиделок за чашечкой чая.

— Кир, вызови мне такси, — попросила Катенька. — Мне домой пора.

Он вышел ее проводить. Таксист, само собой, запутался в подъездах к высотке, и пришлось ждать, пока он развернется.

Лида, как ни странно, прогуливалась у подъезда.

— Ключи забыла? — хмуро спросил он.

— Не пускают, — ответила она коротко.

Это ходячая катастрофа, а не Лида!

— Виктор, я же говорил, что она живет у меня, — сердито сказал Кирилл охраннику.

— Нет, Кирилл Олегович. У вас брюнетка живет.

— Это она и есть. — Импровизировать пришлось на ходу. — Актриса она, вживается в роль.

— А-а-а… Ладно, я передам нашим.

— Будь любезен.

Лида никак не отреагировала на ложь.

— Позвонить не могла? — спросил Кирилл, когда они сели в лифт.

— Я звонила.

Точно, свой телефон он оставил дома, такси вызывали по номеру Катеньки.

— Нечего было истерику закатывать. Никто не выгонял тебя на улицу.

Он открыл дверь, пропуская Лиду в квартиру. Обычно при слове «истерика» Вера переходила на визг. Кирилл морально приготовился к атаке, но Лида неожиданно кротко ответила:

— Да, Кирилл Олегович, вы правы. Я прошу прощения и за инцидент в училище, и за то, что ворвалась к вам в комнату. Да, и за бабушку с дедушкой. Такого больше не повториться.

Кирилл растерялся.

— Вы не возражаете, если я сейчас займу ванную? — Она сняла куртку и повесила ее на вешалку.

Только теперь он заметил, что Лида дрожит от холода.

— Да, конечно.

«Она снова обращается ко мне на «вы», — сообразил Кирилл, когда Лида закрылась в ванной комнате. — Может, так даже лучше?»