Глава 19. Кот недобрый и немягкий

Занимаясь самообманом, не задумываешься о том, как больно будет принять истину. Отогреваясь под горячими струями воды, Лида оплакивала собственную глупость и доверчивость. Казалось бы, совсем недавно она пережила болезненный разрыв с мужчиной, и ничему ее это не научило. Конечно, Кириллу Олеговичу Котову далеко до коварства Максима, но тем и печальнее. Получается, будь Лида умнее, она и в первый раз не стала бы жертвой самообмана.

Кто-то винит в бедах окружающих, а Лида привыкла критично относиться к собственному поведению. Долгая прогулка под пронизывающим ветром, дующем с реки, отрезвила и все расставила по местам. Наверняка, Кирилл прав: в попытке быстро завоевать авторитет у кадетов Лида вышла за рамки дозволенного. Ведь существует субординация между преподавателем и учениками, тем более, в военном училище. А она привыкла прыгать с детьми на равных, особенно, когда работала аниматором. Вместо того чтобы прислушаться к совету старшего коллеги, она повела себя, как истеричка: обиделась, наговорила глупостей, зачем-то упрекнула в невнимании.

С бабушкой и дедушкой тоже некрасиво получилось. Котов предупреждал, никаких гостей. Скидку на родственников он не делал. Что ей стоило предупредить? И не вышло бы неловкой ситуации.

О том, что произошло позже, Лида не могла думать без слез. Глупая детская выходка! Но стыдно было даже не за нее, а за то, что толкнуло ее выскочить на улицу. Как ни прискорбно признавать — ревность.

Котов — порядочный мужчина, он всего-то отнесся к Лиде по-человечески, заметив, что она нуждается в помощи и поддержке. А она вообразила невесть что, да еще прикрыла это идиотскими рассуждениями о дружбе.

— Пожалели тебя, Лидка. Всего лишь пожалели… — бормотала она, глотая горькие слезы.

Разве не так? Мужчина, испытывающий симпатию, повел бы себя иначе. Тем более, такой, как Котов. Он же только с виду грозный, а внутри добрый и мягкий, как… кот. Так что итог неутешительный: она зарвалась, заигралась и позволила себе лишнее. А обидно, потому что Котов ей нравится. Да! И что в этом такого? Она живая! А доброе слово… и кошке приятно.

И выход только один: никакого дружеского общения, только деловые отношения. Тем более, они коллеги! Никакого флирта, даже в шутку.

Чтобы не заболеть, Лида решила согреться и изнутри, чаем. Благо бабушка привезла малину, перетертую с сахаром. Встречаться с Котовым не хотелось, но и прятаться, специально выжидая момент, Лида не собиралась. Впрочем, в квартире было тихо, а на кухне — пусто.

Лида поставила чайник и позвонила бабушкам. Во-первых, бабе Поле, узнать, как они доехали. Во-вторых, конечно же, бабуле. Хотелось услышать родной голос, поговорить о какой-нибудь ерунде. Может, и зря она цепляется за жилье в Москве? Пусть дорога, пусть пробки, зато рядом с бабулей. Да, вот только выставила ее из родного гнезда та же бабуля, мотивируя это тем, что Лиде необходимо учиться самостоятельности.

К счастью, в присмотре и уходе, бабушка не нуждалась. В свои «почти семьдесят» она великолепно выглядела, стильно одевалась, а в метро у нее до сих пор требовали пенсионное удостоверение, потому как не верили, что она по праву пользуется льготами.

Котов явился на кухню, когда Лида допивала чай. Молча подошел к холодильнику, достал коробку с пирожными, поставил на стол, пододвинул к Лиде. Она вопросительно на него посмотрела.

— Это тебе, — пояснил он. И поправился, усмехнувшись: — Вам, Лидия Алексеевна.

Обращение на «вы» кольнуло больнее, чем она предполагала. Значит, он все понял и согласен с дистанцией. Где-то в глубине души Лиде хотелось, чтобы Котов поступил иначе. Однако чуда не произошло.

— В честь чего? — поинтересовалась она.

Голос предательски дрогнул, и пришлось отвести взгляд. Лида боялась выдать свои чувства.

— Первый учебный день. — Котов поставил на стол блюдце, открыл коробку и выложил на блюдце одно пирожное. — Не водкой же мне тебя… вас поздравлять.

От водки она сейчас не отказалась бы. Хоть пару капель в чай с малиной, для профилактики. Но вслух, конечно, об этом не сказала.

— Спасибо Кирилл Олегович. Не стоило беспокоиться.

Из вежливости Лида зачерпнула ложкой крем из корзиночки. От нереальности происходящего ее поташнивало. Но ведь это ее выбор? Котов лишь согласился…

— Нам все же нужно поговорить. — Он сел напротив нее. — Вернее, мне нужно кое-что сказать.

— Да, конечно.

Лида сделала над собой усилие и посмотрела на Котова. Лучше бы она этого не делала! Как же хотелось заметить в его взгляде хоть что-нибудь, напоминающее о прежнем Кирилле: смешинку, теплоту, участие. Или она все придумала?

Котов отчитывал ее спокойно и четко. Наверное, таким же тоном он читает лекции кадетам. Бесстрастное, ничего не выражающее лицо и точно подобранные слова, бьющие точно в цель. Лиде нечего было возразить. Он подробно объяснил ей, к чему может привести панибратство с учениками, подчеркнув, что в ее интересах не ссориться с начальством.

— Простите, Кирилл Олегович, — повторила Лида. И добавила: — Я могу сходить к подполковнику и объяснить, что это я виновата.

— Зачем? — нахмурился он. — Я ничего не докладывал.

— Но вас же… вызывали.

— Лидия Алексеевна, мир не вертится вокруг вас, — ответил он резко. — Да, вызывали, но по другому поводу. Я поражаюсь, как вы, женщины, находите сплетни? Всего один день в училище, а уже в курсе того, что случилось в ваше отсутствие!

Лида промолчала. Арину она никак не подставит, та завтра вообще уедет в другой город, но ей показалось неправильным оправдываться. Она всего лишь пыталась защитить Котова. Мда, даже самой смешно. А он все перевернул, исказив смысл ее слов.

— По поводу гостей… Мы, кажется, договаривались? Хорошо, бывают ситуации… но, прошу, предупреждайте меня заранее.

— Хорошо.

А что еще она могла сказать? «Есть, товарищ капитан!» Он как будто специально напоминал ей о каждой ошибке. И зачем она подпустила его так близко? Так глупо!

— И по поводу моих гостей. Лидия Алексеевна, вы уж простите, но это мой дом. И повода для… — Он сделал паузу, подбирая слова. — …для подобного поведения я вам не давал.

Лида старательно держала лицо, хотя щеки пылали от стыда.

— Гостья, от которой вы так стремительно убежали — моя младшая сестра, — добил ее Котов.

«А ведь он специально меня унижает, — поняла Лида. — Я не требовала никаких объяснений, и извинилась за все. Что-то изменилось… Еще вчера Кирилл был настроен иначе. А теперь он дает понять, что между нами — пропасть».

Она покосилась на пирожное, к которому едва притронулась. Что-то произошло после того, как он купил ей десерт, что-то его отвратило.

— Да, я поняла, — ответила Лида сдержанно. — Еще раз приношу вам свои искренние извинения.

Еще немного, и ее стошнит. Она сняла у Котова комнату, но не нанимала воспитателя. Приходилось терпеть, потому что он знал ее главный секрет.

— Хорошо. Я уверен, все наладится. Да, и вот еще что… Я рад, что родные помогли вам с продуктами, и думаю, будет неправильно делить их на двоих.

У Лиды перехватило дыхание. Она не ослышалась? Котов только что послал ее подальше со всем, что она выпросила у деда и бабушки ради него?

— В смысле? — выдавила она.

— Не надо на меня готовить, я буду обедать в столовой.

Лида поняла, что ничего не сможет сказать. Слишком больно, чтобы не наговорить гадостей и не расплакаться. Мужчинам вообще нельзя верить, даже если они и кажутся… добрыми и мягкими, как коты.

Она встала, помыла чашку и убрала ее в шкаф. Закрыла коробку и поставила ее и блюдце с начатым пирожным в холодильник. Окинула взглядом кухню: вроде бы чисто и все на месте.

— Дежурство сдала, товарищ капитан, — пробормотала она.

И, не дожидаясь ответа, ушла в свою комнату.