Эпилог. Третье желание
— Волнуешься?
Кирилл улучил минутку, когда рядом с Лидой никого не было.
— Некогда, — отрезала она, выискивая кого-то взглядом. — Вот закончится все, тогда и буду волноваться.
— А потом какой смысл?
— Да такой же, как и до, Кирилл Олегович. То есть никакого. — И тут же, громче: — Дима! Дима, не ломай реквизит, бестолочь! Юра, отбери у него шпагу.
— Помочь? — предложил Кирилл, пряча улыбку.
Лида — режиссер, у нее власть. Он может только предложить… и услышать обычный отказ.
— Сама справлюсь. — Она все же отвлеклась и посмотрела на него так, как умела она одна. — Все в порядке, не переживай.
— Вот это порядок? — усмехнулся Кирилл. — Это бардак, Лидия Алексеевна.
— На плацу пусть маршируют по команде, договорились? А здесь они просто дети, и обстановка у нас творческая.
Кирилл не спорил. Он волновался сам — и за Лиду, и за всех своих любимых бибизянов. Шутка ли, полный зал кадетов, начальство пожаловало на премьеру, педагогический состав.
— Тим, если порвешь плащ, я тебя в портьеру заверну. Я не шучу. — Лида погрозила пальцем, выругалась шепотом и громко произнесла: — In five minutes behind the curtains. Have you heard?
— We have![1] — гаркнули в ответ актеры.
Кирилл считал, то Лида совершила подвиг. Поставить спектакль за месяц, с нуля, на голом энтузиазме — это надо уметь. Конечно, Станиславский сказал бы: не верю! И был бы прав, потому что это самодеятельность, а не настоящий театр, но смысл не в том, чтобы выиграть «Золотую Маску».
Лида увлекла ребят, заразила Шекспиром, «направила энергию в мирное русло», как любит повторять Татышо. Давно не секрет, что учебная программа становится интересной, когда дети находят практическое применение полученным знаниям. Английский был для них мертвым языком, но стал живым и разговорным. Кирилл сам слышал, как кадеты общались между собой, используя английские идиомы. И успеваемость в роте улучшилась. И не хватало ни времени, ни сил на шалости.
Основная нагрузка легла на плечи Лиды, хотя Кирилл помогал всем, чем мог. Например, нашел место, где они взяли напрокат плащи, виртуозно решив проблему с костюмами. У ребят, играющих мужские роли, плащи темных оттенков, у тех, кто играл женские — светлых. И никаких переодеваний, париков и грима. По сути, весь спектакль — литературное чтение в лицах, даже ярому поборнику морали и нравственности не к чему придраться.
Отдельные сцены из шекспировских пьес связаны общей канвой — волшебными сновидениями. Спектакль начинается эпизодом из «Сна в летнюю ночь», когда Пэк творит волшебство, и герои якобы видят сны: кусочек из «Ромео и Джульетты», монолог из «Гамлета», перебранку из «Двенадцатой ночи».
Музыку кадеты подбирали сами: современную и интересную им. Кирилл присутствовал на репетициях, и знал, что Лида не требовала идеальной игры.
— Вы должны произносить текст так, чтобы было понятно даже тем, кто ни слова не знает по-английски, — твердила она. — Не машите руками, выражайте то, что чувствуете, голосом.
Перед началом вся труппа собралась в кружок, Лида вытянула вперед руку, ладонью кверху, и мальчишки сделали то же самое, но накрывая своими руками ее ладонь.
— Раз… — Сплетенные руки качнулись вниз. — Два…
— Три! — подхватили все, выбрасывая руки вверх.
Этот ритуал тоже придумала Лида.
— Это сплачивает коллектив, — говорила она.
Главное, держать ее подальше от кадетов на полигоне летом. А то вместо учений будет летний лагерь с играми и анимацией, то есть балаган.
Зал принимал спектакль восторженно. Лида предупреждала ребят, что зрители будут смеяться, и это неплохо. Так и было, поначалу. А потом актеры сотворили чудо: к ним стали прислушиваться, ловить каждое слово. Кирилл знал, что другие классы подготовились, изучили материал, ведь воспринимать на слух Шекспира достаточно тяжело, и все же было такое чувство, что зрители понимали все синхронно. И смеялись, когда смешно, и вздыхали, когда грустно.
— Готов? — спросила Лида, когда дочитывалась предпоследняя сцена.
Кирилл молча накинул на плечи плащ.
— Толя, Дима, выходите после нас, — сказала Лида ребятам, которые должны завершать спектакль. — Все, как репетировали. Справитесь?
Судя по их обалдевшим рожам, такого поворота они не ожидали, но кивнули.
Идею подал Кирилл. Наблюдая за репетициями, он в шутку предложил Лиде сыграть в спектакле самой.
— Если только с тобой вместе, — парировала она.
Он согласился. Она выбрала сцену из «Укрощения строптивой», где Петруччо спорит с Катариной. Репетировали дома и втайне от кадетов. И вот теперь пора на сцену.
— День добрый, Кет! Так вас зовут, слыхал я?[2] — начал Кирилл.
— Слыхали так? Расслышали вы плохо. Меня все называют Катариной.
Лида вышла из противоположной кулисы, и зал, не успев отмереть после появления капитана Котова, окончательно онемел от шока.
Вдохновленный успехом, Кирилл продолжил:
Лида смеялась, когда он называл ее кошечкой. Но ведь она специально выбрала именно этот отрывок!
— То есть как? — недоумевал «Петруччо».
— Как этот стул! — дерзко отвечала «Катарина».
Дальше шла перепалка, герои обменивались колкими репликами, выводили друг друга из себя. В общем, отрывались вовсю. Кирилл заканчивал эпичным:
— Я должен мужем быть твоим — и буду!
И пусть смысл сцены, да и пьесы в целом был иным, ему особенно нравилась эта фраза. Он заметил, что когда они репетировали, после этих слов Лида всегда дотрагивалась до кольца, которое он ей подарил.
— Ну вы даете! — восхищенно произнес Лебедев, когда они закончили и вернулись за кулисы.
— Не жалеешь? — спросила у него Лида.
— Да вы что! Это ж так круто!
Она взъерошила его волосы.
— Спасибо, Миша. В том, что спектакль состоялся, есть и твоя заслуга. Ты первый, кто мне поверил.
— Скажете тоже… — стушевался Лебедев.
А потом был финал, под бодрую музыку. И поклоны, и выход на бис. Десятиклассники притащили Лиде цветы — целую корзину. А Лида устроила им еще один сюрприз, на собственные деньги, заработанные бессонными ночами над переводами. Она заказала пиццу и пирожные, и пригласила всех десятиклассников в столовую, отпраздновать премьеру.
А как кого-то обойти? Ей помогали все, в меру сил и способностей: с музыкой, светом, оформлением, да и просто морально. Пригласили и начальство, и учителей, но они не захотели портить ребятам праздник. Отметились из вежливости — и быстро ушли под благовидными предлогами.
— В следующем году на кого замахнешься? — пошутил Кирилл. — Шекспир уже освоен. Бернард Шоу?
— Да какой театр, у них экзамены, — отмахнулась Лида. — Буду готовить тех, кто выберет язык. ЕГЭ по английскому сдать сложно, там такие критерии…
— Ты справишься.
— Я поседею, — посетовала она.
Кирилл вдруг засмеялся.
— Ты чего?
— Да вот… подумалось… Ха-ха!
— Котов!
— Вот-вот, — он вытер выступившие слезы. — Ты сколько раз бедных детей шокировала?
— В смысле?
— Автомат с закрытыми глазами собирала?
— Ну…
— Из брюнетки в блондинку превратилась?
— Ну-у-у…
— Женские роли играть заставила?
— Они сами!
— На сцену вышла?
— С тобой, между прочим.
— Вот будет еще раз, со мной, между прочим.
— Ты о чем?
— В августе мы поженимся. И вернешься ты к ним в сентябре женой капитана Котова.
— А-а-а…
— Ха-ха!
— Ничего. — Лида довольно улыбнулась. — Они у нас стрессоустойчивые.
Кирилл посмотрел на часы.
— Лид, ты как, сильно устала?
— Да не то, чтобы… А что?
— Прогуляемся?
— С тобой куда угодно. А как же… — Она оглянулась на ребят, которые уничтожали угощение и бурно обсуждали спектакль.
— Да им и без нас хорошо. Пойдем, там пешком придется…
— Что-то ты темнишь, товарищ капитан.
— Темню, — согласился он. — Сюрприз же.
Кирилл не знал, как Лида отнесется к сюрпризу. Женщинам такие сюрпризы не преподносят, но ведь он давно понял, что она — необычная женщина. Она разбирается в оружии и стреляет в тире. Она водит машину. О, он уже убедился, что она и это умеет. Лида и Катеньку пристроила обучаться экстремальному вождению к знакомому инструктору. А еще его будущая жена азартно смотрит футбол и наизусть помнит всех игроков премьер-лиги.
Так, может, и военный парад ей понравится?
Вообще, это еще не парад, а одна из вечерних репетиций. Кирилл мог достать пригласительные и на 9 мая, но у него в этот день другие обязанности. А ему хотелось постоять вблизи, посмотреть на технику, почувствовать дух… Не ехать же в военную часть на экскурсию? Да и кто его пустит, даже с его регалиями и правом носить в запасе военную форму со всеми знаками отличия.
Лиде понравилось. Она не прыгала от восторга и не висела у него на шее, но он и по ее лицу понял, что она довольна.
— Кир, это так круто! — призналась она, когда они возвращались к оставленной на соседней улице машине. — Я в детстве смотрела парад по телевизору и мечтала попасть на Красную площадь.
— Это не Красная площадь, — сказал он. — Всего лишь Тверская улица.
— Все равно! Замечательно… — Она внезапно осеклась, посмотрела на него как-то задумчиво, но ничего не сказала.
Да и не надо было говорить. Кирилл уже научился понимать Лиду с полуслова и с полувзгляда. Она догадалась, почему он смотрел, как маршируют колонны, слушал рев военной техники. Его Лида все понимает, все чувствует… и не говорит ничего лишнего.
— А мы отметим премьеру? — спросила она в машине. — По-взрослому. Завтра же не надо на работу.
— Непременно, — ответил Кирилл. — Я припас бутылочку красного вина. А еще ты исполнишь мое третье желание.
— Правда? — удивилась Лида. — Я думала, ты забыл.
— Нет, хранил.
— И что же за желание?
— Дома узнаешь.
Если честно, то он действительно забыл. Но зато точно знал, чего пожелает.
Дома они первым делом потискали бандита Лео. Иначе кот не позволял им ничем заниматься, крутился под ногами и выпрашивал ласку. Потом выпили вина и очень по-взрослому отметили премьеру спектакля. Отдохнули — и отметили еще раз. А после Лида вспомнила и о желании.
— Кирюш, так что ты хочешь? — поинтересовалась она, вычерчивая пальцем узоры на его груди.
— О, точно…
На самом деле ему ничего не надо, у него все есть. Он попробовал быть счастливым, как советовала Лида. Оказалось, это не так уж и сложно, когда она рядом. Но ведь он и не собирался ничего желать для себя.
— Я отдаю тебе это желание.
— Мне? — удивилась она. — Я должна исполнить свое желание?
— Нет, не так. Я исполню любое твое.
— Любое?
— Да. В пределах разумного, конечно. Звезду с неба я не достану, дом в Испании не куплю.
— Кому нужна твоя Испания, — отмахнулась Лида. — Я знаю, чего я хочу. Это ты правильно сделал, что отдал желание мне.
Ему стоит волноваться? Кирилл лишь улыбался, ожидая ее решения. Вполне возможно, она попросит билеты на какой-нибудь футбольный матч. Или…
— Я хочу, чтобы ты вернулся в армию, — выдала она. — Через год, как планировал. Когда твои ребята закончат школу.
Шок — это по-нашему. С Лидой всегда, как на вулкане. И непонятно, где рванет.
— Чего? — переспросил он, переведя дыхание.
— Ты слышал.
— И ты думаешь, что можно решать за меня, что мне делать? — внезапно разозлился он. — Это что, игрушки?
Лида шумно вздохнула.
— Ну… ты прав, — нехотя признала она. — Не злись, я сформулирую иначе. Просто я подумала, что ты сам этого хочешь, но не делаешь из-за меня. А мне не нужны такие жертвы.
— Лида, это здравый смысл. Даже если ты не останешься в училище надолго, твоя работа тут, в Москве. И тут у нас есть жилье. И я получаю стабильную зарплату и могу подрабатывать. Ты хочешь поменять все это на воинскую часть? На комнату в общежитии? На работу в местной школе или библиотеке? Или, может, ты планируешь остаться здесь?
— Тс-с-с… — Лида приложила палец к его губам. — Дашь мне ответить хоть на один вопрос?
— Нечего отвечать. Я сказал, эта тема закрыта.
Он сердито отвернулся, сбросив ее руку.
— Плохая из тебя золотая рыбка… Я твои желания выполняла.
— Лида, не сравнивай!
— Не буду, — покладисто согласилась она. — Но ты меня выслушаешь. Я понимаю, что ты хочешь для меня самого лучшего, но устроенная жизнь в обмен на твою самореализацию — это не то, что я хочу. Нет, я не останусь в Москве, если тебя пошлют на Урал или даже на Камчатку, я поеду с тобой. И буду счастлива в общежитии. Единственное, о чем попрошу… Ты отпустишь меня, если я буду нужна бабушке. Тьфу-тьфу-тьфу! Но в жизни бывает всякое… В общем, ты меня понял.
— Я не желаю тебя понимать, — буркнул Кирилл исключительно из вредности.
— Да как хочешь… Только я договорю, хорошо? Твои знания, наверняка, пригодятся и солдатам. Ты сделал не все, что мог. Я чувствую, что ты рвешься туда, где ты нужнее. Так вот, мое желание. Я хочу, чтобы ты поступил так, как подсказывает тебе сердце, и ничем не жертвовал. Я тебя не оставлю и поддержу в любом случае. Решение за тобой, Кир.
Это невозможная женщина! Как ей это удается? Почему нельзя было пожелать билеты на футбол? Да даже машину купить проще, чем…
«Да потому что так проще мне, — понял Кирилл. — Я все еще предпочитаю откупиться подарком. А Лида ничего не просит, ничего не дарит. Она просто любит…»
— Я подумаю, — произнес он вслух. — Я тебя услышал и понял. Я подумаю.
— Только кота с собой заберем! — тут же выдвинула условие Лида, как будто все уже решено. — Я его не брошу.
— Мя-а-а! — заорал Лео под дверью.
— Бабушке оставим. Они подружились, — быстро возразил Кирилл. — И ей будет не так скучно без тебя.
Лида засмеялась.
— Чего?
— Я знала, что ты хочешь вернуться. Ты еще генералом станешь, вот помяни мое слово!
— Но замуж ты выйдешь за капитана.
— За капитана, — согласилась Лида. — Я же обещала.
[1] Через пять минут за кулисами. Слышали? — Да! (англ.)
[2] Для удобства читателей я привожу диалог на русском языке, но герои говорили по-английски. «Укрощение строптивой» Вильям Шекспир, перевод П.Мелковой.