Глава 26

— Это ты их убил… — во мне кончился воздух.

До этого мне было страшно, противно и даже омерзительно, но после его слов о родителях боль буквально оглушила, обожгла все внутренности, передавила грудь.

— Обставил всё как ограбление, — страшно довольное собой и гордое, возвестило чудовище.

Я дёрнулась, ещё и ещё, пытаясь вскочить, броситься к этой мрази, чтобы вырвать его чёрное, гнилое сердце, протравленное ядом одержимости и сумасшествия. И снова в голове противно зашумело, а стол передо мной начал раздваиваться, как и сидящий за ним мерзавец.

— Тише, тише, Лорейн. Во всём, что произошло с тобой и с твоей семьёй, виновата только ты. Не стоило меня отвергать. Не следовало со мной играть.

— Я с тобой не играла! — голос сорвался до болезненного хрипа. — Наоборот, я тебя избегала. Из-бе-га-ла!

— Не-е-ет, ты дразнила меня, распаляла. Своей холодностью и неприступностью. Этакая гордая недотрога, до последнего вздоха верная своему обожаемому Грейстоку… А стоило ему тебя бросить, и что с тобой стало? — Холланд брезгливо поморщился. — И трёх лет не прошло после вашего разрыва, как ты начала отдаваться кому попало! Как какая-нибудь уличная шлюха! Я просто обязан был тебя наказать, — проговорил он так, словно своим «наказанием» спасал мою грешную душу.

Это чудовище! Этот ублюдок, лишивший жизни моих близких. Такого только к хордам и надо, вечно жариться у них на сковородках.

— Чтобы за тобой следить, я отправил в Монтруар мисс Блумен. Она держала меня в курсе, помогла оплести дом следящей сетью. Думал, трагическая гибель родителей заставит тебя остепениться, но спустя полгода, может, чуть больше ты спуталась с каким-то бароном. Или то был граф… Право, я запутался во всех твоих любовниках.

— Их было не так уж много!

— Их вообще не должно было быть! — прорычал Холланд, грозно ударяя кулаком по столу, отчего столовые приборы испуганно звякнули, а бокал с недопитым вином переместился к самому краю. — Но ты продолжала вести этот отвратительный, распутный образ жизни, и я понял, что с тобой надо быть построже. Дрянную девчонку надо проучить. Я подослал к тебе Купера, чтобы никто другой не крутился возле тебя и не путал мне карты. Его даже гипнотизировать не понадобилось. С такими алчными людьми, как он, проще всего договариваться.

Меня передёрнуло. Значит, и Шон тоже был заодно с этим подонком. Прав был Кристофер, когда его ловил. А я ещё переживала, что он погиб. Зря, совершенно зря. Создатель, надеюсь, хотя бы миссис Флауэр не входит в эту шайку. Есть ли хоть кто-то из моего окружения, кто не прислуживает Сайресу?

— А мы ведь с Купером спали. К нему ты не ревновал меня?

На этот раз уколоть Холланда не получилось, он лишь безразлично пожал плечами:

— С ним ты спала с моего разрешения. Потому что так мне было угодно. Ты думала, что выбрала его сама. На самом же деле выбор за тебя сделал я. И отныне так будет всегда. Для твоего же блага, мой ангел.

Я никогда никого не убивала, но сейчас с удовольствием растерзала бы Холланда. И его марионетку Блумен. Голыми руками. Думаю, мне бы это понравилось.

— Жаль, что ты не подох в том пожаре.

— Нельзя быть такой злой и злопамятной, мой ангел. — Холланд махнул рукой, подзывая свою подельницу, чтобы снова наполнила его бокал. — В общем, я решил убить одним махом двух зайцев: наказать тебя, на этот раз наказать по-настоящему, и забрать улики, которыми в своё время пугал меня Кристофер. На всякий случай. Я выяснил, где он их прячет (в то время его светлость ещё жил в Уайтшире и там хранил всё самое важное), но забрать не смог. Это не стало для меня сюрпризом. Многие колдуны ставят на своих ценностях и важных документах охранные печати, оставляя доступ своим близким на случай, если внезапно погибнут: жёнам, наследникам, родителям. Поэтому мне нужен был кто-нибудь из Грейстоков.

— Почему же не загипнотизировал Викторию или леди Грейсток? Эдель, в конце концов. Зачем вообще было их разлучать?

— А зачем всё упрощать? — вопросом на вопрос ответил Холланд. — Делать игру скучной и пресной, без риска и капли азарта. Видишь ли, Лорейн, я играю только в интересные игры. Только в такие игры мне нравится выигрывать.

Позволить Грейстоку, моему убийце, стать счастливым семьянином, заиметь наследников, продолжить свой гнилой род? Нет, долгая и счастливая жизнь — это не про него.

— Да ты ещё больнее, чем кажешься на первый взгляд, — пробормотала я, продолжая дивиться неадекватности маньяка.

Студенты психиатрического колледжа, несомненно, обрадовались бы Сайресу. Столько полезной информации для докладов и диссертаций.

Не догадываясь о моих мыслях, Холланд с упоением продолжал:

— К тому же это было так забавно, наблюдать за тобой, сходящей с ума от бессильной ярости. Как ты бегала к своему адвокату, требуя, чтобы он в самые кратчайшие сроки нашёл способ вас развести. Как клялась Грейстоку в ненависти до гробовой доски. Такая смешная. Такая беспомощная. И такая уязвимая, вновь попавшая в капкан прошлых чувств.

Жаль, Грейсток так быстро примирился с вашим союзом и даже, кажется, обрадовался такому повороту событий. Это стало для меня неожиданностью. Я думал, он влюбился в ту девку де Морвиль.

Но ты, Лорейн, ты, моя радость, оправдала все мои ожидания. Ты так искренне страдала, когда поняла, что стала собственностью ненавистного мага, унизившего тебя и растоптавшего твоё сердце. Столько чувств, столько эмоций, столько гнева. Благодаря мне ты переживала всё заново, и это было незабываемо, — расплылся он в жуткой, совершенно безумной улыбке.

— Но теперь-то я знаю правду. И я даже рада, слышишь?! Я рада, что ты поженил нас!

— А вот радоваться не стоит, мой ангел, — покачал головой Сайрес. — Знать-то ты знаешь, но к Грейстоку больше не вернёшься. Ты отправишься со мной, а он останется без своей драгоценной жены. А значит, без наследников. Без любимой женщины. Я, можно сказать, тоже его убил. Это ли не выстрел в самое сердце? Смертельный…

— Какой же ты мерзкий!

— Приятно, что я вызываю в тебе столь сильные чувства. Это льстит моему самолюбию. Грейстока ты ведь тоже ненавидела, — снова извратил всё сумасшедший.

Я даже не заметила, с какой силой сжала нож — столько во мне было ярости и ненависти к подонку. Странно, но почувствовав боль, прорезавшую ладонь, я почувствовала себя свободнее. Как будто ослабли невидимые путы, и вот я уже могу свободно шевелить руками.

Глубоко вдохнув, сжала лезвие пальцами, и с ненавистью воскликнула:

— Его я любила и продолжаю любить, а тебе придётся превратить меня в куклу, хоть ты этого и не хочешь. Иначе я наложу на себя руки, но с тобой никогда не буду!

— Это мы ещё посмотрим! — прошипел Холланд, на миг выпадая из образа беззаботного джентльмена, а потом вдруг подскочил с кресла, когда снаружи раздался какой-то грохот. — Это ещё что такое? Энни, пойди выясни, что там устроили эти идиоты.

Не знаю, о ком говорил Сайрес, но пойти Энни никуда не успела. Она даже к двери не успела приблизиться, когда створки неожиданно распахнулись, и в Блумен влетел какой-то бритоголовый детина. Падая, девушка испуганно взвизгнула, а приземлившись на спину, попыталась скинуть с себя тушу отключившегося громилы. Не знаю, сумела ли, мне в тот момент стало не до Энни.

Всё моё внимание захватил показавшийся в столовой Грейсток.

Жаль, на Холланде была маска — я бы с удовольствием понаблюдала, как меняется выражение его обожжённой морды. Зато мне были отлично видны его глаза, которые многонеуважаемый лорд-канцлер выпучил так, что они лишь чудом остались у него в глазницах.

— Всё-таки нашли нас, ваша светлость, — сказал, будто выплюнул.

— Лори, ты как? — Скользнув по Холланду мимолётным взглядом, словно тот был какой-нибудь полуразваленной табуреткой в лавке старьевщика, Грейсток внимательно посмотрел на меня.

Из холла (или что там находилось за этими хордовыми дверями) продолжали доноситься звуки борьбы. К счастью! Значит, Кристофер пришёл за мной не один. Потому что сам он был не в лучшем состоянии. Вернее, не так! Состояние его было ещё более удручающим по сравнению со вчерашним. Вчера круги под глазами так не выделялись, и черты лица не были такими болезненно резкими, а взгляд — тяжёлым и пугающе тёмным. Не знаю, как у Сайреса, а у меня от него мурашки побежали по коже.

— Я хорошо. Уже хорошо. А ты?

— Тоже неплохо. А сейчас будет ещё лучше, — ответил герцог, возвращая «покойнику» всё своё внимание. — Не следовало тебе воскресать, Холланд. Не стоило её трогать.

— Наоборот, герцог, ради этого стоило воскреснуть. Энни!

В следующее мгновение я услышала чей-то крик, и даже не сразу поняла, что кричу я. Холланд подбросил в руке трость, легко, словно фокусник, направив её рукоять — медь, отлитая в виде сжатых в кулак костяных пальцев — на Грейстока. Всё произошло слишком быстро, Кристофер не успел отреагировать — слепящая вспышка света ударила ему в грудь, отбросив к стене. А я почувствовала, как в плечо мне упёрлось дуло пистолета.

— Сейчас вы медленно подниметесь и будете делать то, что вам говорят, — прошипела мне на ухо Энни, и тело снова будто сковало цепями.

Я встала, не сводя с Кристофера испуганного взгляда. Он уже успел вскочить на ноги (хотя какое там вскочить — просто поднялся), рванулся было ко мне, но повисшую на несколько невыносимых, мучительных секунд тишину вспорол предупреждающий окрик Холланда:

— Ещё одно движение, Грейсток, и мисс Блумен прострелит её прелестную головку! — Сайрес стремительно приблизился ко мне, забрал у своей ученицы пистолет и, прикрываясь мной, как щитом, с силой вдавил мне его между лопаток. — Сейчас вы снимите с неё блок, и мы уйдём через пространственный переход, иначе я верну вам вашу жену мёртвой.

Не знаю, чего я в тот момент боялась больше: безумия Холланда или выражения лица Кристофера. Если бы взглядом можно было убивать, бывший покойник уже давно бы мучился в предсмертной агонии.

— Я не отпущу её, — низким, каким-то незнакомым мне голосом отчеканил Грейсток.

— Тогда она умрёт. И её смерть будет на твоей совести.

— Как же ты любишь перекладывать на других ответственность за свои преступления! — процедила я и вернулась к упражнениям с ножом. Останутся на ладони шрамы — плевать! Мне нужно как можно скорее «протрезветь», перестать чувствовать себя беспомощной марионеткой в его руках.

— Кристофер!

Из бокового прохода, который до этого даже не замечала из-за закрывавшего его гобелена, показался ещё один мордоворот — чуть ли не брат-близнец того, что сейчас живописно украшал пол. Благо муж среагировал мгновенно: уклонился от яростного выпада, одним молниеносным движением вывернув нападавшему руку, резко, сильно, до характерного хруста, и верзила с воплем выронил на пол оружие, а следом и сам приложился о каменные плиты головой. Разумеется, не без помощи Кристофера.

Затих. А я чуть не взвыла во весь голос, почувствовав, как боль с яростной силой вновь запульсировала в ладони.

— Даже не думай! — прошипел Холланд, заметив, что Кристофер собирается сделать пас рукою. — Никаких магических фокусов! Я же сказал, пристрелю её!!!

Лезвие снова вонзилось в кожу, и я, окончательно протрезвев, а может, совершенно свихнувшись от боли, со всей силы ударила ножом сумасшедшего в ногу. Холланд завопил раненым шакалом, а Энни завизжала от такой импровизации ощипанной гарпией. Грубо схватила меня за руку, дёрнула на себя, пытаясь вырвать у меня нож. Этим Кристофер и воспользовался.

Он магией придал мне, а заодно и Энни, ускорение, отшвырнув подальше от Сайреса, а сам, яростно зарычав, словно сорвавшийся с цепи пёс, бросился на него.

Всё, что происходило дальше, ничем, кроме самого настоящего безумия, нельзя было назвать. Наверное, на нервной почве я тоже немножечко помешалась, потому что не придумала ничего лучшего, кроме как наброситься на Энни с кулаками. Оседлав её, я хлестала её по щекам, била что есть силы, и каждый новый удар оставлял у неё на щеках кровавые следы моей ладони. Один раз даже, кажется, её укусила и хорд знает сколько раз дёрнула за волосы, окончательно признав и смирившись с тем, что не стать мне леди с идеальными манерами. Потом ещё и нож умудрилась где-то нашарить, хоть вероломная служанка больше не отбивалась, вообще вроде бы уже была без сознания, но я никак не могла заставить себя остановиться.

Благо меня вовремя остановили. Одли с Кэрроллом. Помятые, побитые, но такие родные. Правда, я не сразу это осознала (то, что они родные), и когда они меня оттаскивали от перепачканной в крови служанки (к тому моменту уже было непонятно в чьей), укусила беднягу Кэрролла за руку, а Одли щеку поцарапала ногтями. Всё пыталась вырваться, броситься (только не знала к кому и куда). Боролась, извивалась, пока не застыла, будто снова парализованная магией артефакта.

Когда в столовой прогремел выстрел.

Следующие два дня я провела в постели… в Уайтшире. Именно туда меня отправили по приказу Кристофера, а я была настолько слаба, что даже не сопротивлялась. Что мне теперь хорд в юбке по имени Делайла, когда я познакомилась с самым настоящим хордом Сайресом.

Теперь уже точно почившим с миром.

Я лично в этом убедилась. А со мной и Одли с Кэрроллом и прибывшие вскоре «на место преступления» агенты. Тот выстрел, который так меня напугал, из-за которого я чуть не поседела, ознаменовал конец Сайреса Холланда. Пуля попала прямо в его гнилое сердце.

Энни повезло больше, хоть, должна сказать, это очень сомнительное везение. Она выжила, и теперь её судьбу будет решать Королевский суд. Примерно представляю, что её ждёт — пожизненная каторга или виселица. В общем, догипнотизировалась.

Почти всё время в Уайтшире я провела в мире фантазий. Служанки герцогини всё пичкали меня какими-то отварами, которые велел давать мне семейный доктор Грейстоков, мистер Ференс, и от которых я плохо соображала.

Не знаю, заходил ли ко мне Кристофер или тоже где-нибудь отлёживался (ему постельный режим сейчас был просто жизненно необходим), но я его не видела. Почти всё время я проводила в тревожных снах и воспоминаниях о пережитом кошмаре.

Проснувшись сегодня около полудня, очень удивилась, застав в кресле возле кровати вдовствующую герцогиню. Я даже ущипнула себя легонько, решив, что это продолжение того бредового сна, что привиделся мне под утро.

Оказалось, нет, это была явь в виде самой настоящей Делайлы. Живой и во плоти. Кажется, она дремала. Возле моей кровати. Обалдеть… Стоило мне завозиться, как герцогиня резко выпрямилась, будто спицу проглотила. Сонно похлопала ресницами и… бросилась ко мне обниматься.

— Вы что, тоже заболели? — совершенно сбитая с толку поведением свекрови, обеспокоенно пробормотала я.

— Кристофер мне всё рассказал, — всхлипнула её светлость, не спеша отлипать от моей груди.

Вот тебе и пробуждение.

Такое стрессовое.

— Этот… этот… нечестивый человек! — всё-таки выпрямилась Делайла, позволяя мне вдохнуть, а потом облегчённо выдохнуть. — Ах, что он с вами обоими сделал!

— Да, Холланд был той ещё мразью, — согласилась я с возмущениями Делайлы. Заметив, как округлились её глаза, поспешила исправиться: — Я хотела сказать, нечестивым человеком. Страшно, просто ужасающе нечестивым. Хорошо, что его хорды побрали. Давно пора было.

Её светлость промокнула уголки глаз шёлковым платочком и снова подалась ко мне. К счастью, не чтобы обнять, а просто взять за руку.

Но меня и из-за этого тряхнуло так, что я чуть не свалилась с кровати.

— Лорейн, ты простишь меня? За мою… предвзятость. Я знаю, всё сложилось бы иначе, и твоя жизнь, и жизнь Кристофера, если бы не этот… мерзавец. — Делайла густо покраснела. В её устах последнее слово прозвучало, как самое неприличное оскорбление.

— Я думаю, у нас с вами ещё может всё получиться, — ответила, осторожно подбирая слова. — Но сначала мне надо знать, получится ли у меня что-то с вашим сыном.

После моих слов румянец быстренько сполз с щёк герцогини.

— Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно спросила она.

— Ваша светлость, я могу с ним поговорить? Он в Уайтшире?

— Он сейчас в городе, но скоро должен вернуться.

— Хорошо, — я кивнула. — Вы не могли бы кого-нибудь ко мне прислать? Я бы хотела привести себя в порядок перед встречей с м… его светлостью.

Представляю, что я сейчас за чучело.

Чучело встретило меня в зеркале в ванной, поприветствовав впалыми щеками, живописной синевой под глазами и всклоченной шевелюрой. Благо горячая ванна добавила моему лицу немного красок, а плотный завтрак вернул силы. Служанки же завершили моё сказочное преображение почти что в прекрасного лебедя.

Платье спокойного зелёного цвета с кружевными манжетами я позаимствовала у Виктории, младшей сестры Кристофера, у нас с ней почти одинаковые фигуры. С волосами заморачиваться не стала, просто попросила сколоть передние пряди. В общем, к возвращению герцога чучело из зеркала исчезло, уступив место прежней Лорейн. Только повязка на правой руке напоминала о пережитом кошмаре, да тяжёлые и такие яркие воспоминания, которые, боюсь, ещё нескоро сотрутся из памяти.

Кристофера я встретила в зимнем саду, в котором тщетно пыталась собраться с мыслями и настроиться на грядущий разговор с мужем. Сидела на скамейке-качели, под ниспадавшей крупной листвой кроной экзотического дерева и рассеянно разглядывала статую полуголой девы, запястья которой, как и изящные ступни, словно кандалы, опутывал вьюнок с ярко-розовыми цветами.

— Привет, — нарушил идиллическую тишину Кристофер.

Я замерла, задержала дыханье.

Мягкие, почти бесшумные шаги, шорох одежды, знакомая горечь одеколона, которую я вдыхаю с удовольствием.

— Можно присоединиться?

— К разглядыванию мраморной девы в зелёных оковах или к попыткам собрать мысли в кучку? — подняла на Кристофера взгляд и тут же его отвела, боясь снова угодить в ловушку его глаз.

А мне сейчас надо оставаться трезвой и соображать, а не в ловушки попадать.

— Может, я сумею помочь с последним? — Он опустился со мною рядом, и скамейка мягко качнулась.

— Я на это надеялась. Расскажешь… обо всём? О том, как меня нашёл, о шкатулке, об… Эдварде. Когда похороны? — опустила голову, сглатывая горечь, появившуюся в горле.

— Похороны? Холланда кремировали. Чтобы от него даже следа не осталось, — мрачно усмехнулся Кристофер.

— Я о Макмаллене!

— А зачем его хоронить? — вскинул он брови. — Эдвард пока ещё жив. И очень быстро идёт на поправку. Стрелок из Энни оказался паршивый.

Я едва не задохнулась от возмущения:

— И ты мне только сейчас об этом говоришь?! — Пихнула его локтем в бок, но тут же отдёрнула руку, заметив, как Кристофер слегка поморщился.

Холланд не пожелал сдаваться без боя.

— А когда? Ты всё время спала.

— Я просыпалась!

— Когда я к тебе заходил, ты спала, — упрямо повторил Грейсток и добавил с тенью улыбки на губах: — Мне даже казалось, что ты намеренно притворяешься, только чтобы со мной не разговаривать.

— Глупости!

— Лорейн… — Кристофер взял меня за руку, и это лёгкое, почти невесомое касание окутало меня теплом, настолько приятным, что мне захотелось сжать в ответ его пальцы.

Но я сдержалась. Зачем — не знаю.

— Почему ты мне не рассказывал? — прошептала.

Кристофер глубоко вздохнул:

— Из-за метки твоего отца и моей клятвы. Я был вынужден молчать, иначе ты могла пострадать. Вот и придумал сказку про «был не готов к женитьбе». Даже письмо тебе тогда написал.

— Я его сожгла.

— Ну и правильно. В нём не было ни слова правды. — Кристофер скользнул по моему лицу задумчивым взглядом. — После «смерти» Холланда метка не сошла, и я не чувствовал, что Сайрес меня отпустил. Вернее, продолжал чувствовать на себе его магию. Первое время искал ответы, ломал голову, что же за заклятия он использовал, что они продолжают действовать даже после его смерти. А всё оказалось просто и прозаично: Холланд выжил. — Он замолчал, чтобы спустя несколько секунд с горечью сказать сказать: — Когда нас поженили, я должен был сразу заподозрить, заметить связь, но я решил, что кто-то пытается насолить мне через тебя, возможно, убрать меня из разведки. Что цель не ты, а я.

— Целью были мы. Он нам обоим пытался отравить жизнь. Снова. Как, кстати, отреагировал его величество на эту новость? Что его фаворит умер сейчас, а не несколько лет назад.

— Плохо отреагировал. Королём сейчас занимаются маги и лекари. Есть подозрение, что Сайрес пытался и на него воздействовать. Не напрямую, на расстоянии. Через артефакты. Мои люди это выясняют.

— Удачи им с его величеством.

Кристофер улыбнулся, и я, не сдержавшись, улыбнулась ему в ответ.

— Почему ты сразу не рассказал королю о Холланде? У тебя ведь был на него компромат, так? В той шкатулке… — Почувствовав укол совести, острый такой, болезненный, я набрала в лёгкие побольше воздуха и на выдохе выпалила: — Прости, что я её взяла! Прости, что молчала и не рассказывала о встречах с этим гадом! Он говорил со мной в театре и потом на ярмарке. Просил отыскать хордову шкатулку, а я не понимала, что творю. Честно, не понимала. Он гипнотизировал меня, и Блумен тоже воздействовала. Я даже боюсь представить, в течение какого времени. Я не хотела её брать, но взяла, и теперь не перестаю себя за это ругать.

— Не надо. — Грейсток чуть сильнее сжал мои пальцы, а потом, перевернув мою руку ладонью вверх, лёгким, едва уловимым касанием очертил подушечкой большого пальца серебристый брачный узор. — Ни ругать себя, ни вспоминать об этом. Ты была жертвой. Сейчас, как и семь лет назад. Думаю, что и лорд Гарольд на самом деле не так уж виноват.

— Он проиграл меня. — Я отняла «пленённую» Грейстоком ладонь и обхватила себя за плечи руками, почувствовав, как по телу бегут мурашки. Теперь я чувствовала их всякий раз, стоило вспоминить об отце.

— Сайрес вполне мог и на него воздействовать… Наверняка я это не знаю, но я бы на это поставил: Холланд использовал твоего отца, чтобы добраться до тебя. Точно так же, как использовал тебя, чтобы добраться до шкатулки.

— Тебе уже давно следовало передать её кому следует, — буркнула я, пытаясь отогнать от себя неприятные мысли.

Не сейчас. Сейчас я просто не в состоянии думать об отце, оправдывать его поступки и прощать. Может быть, потом. Когда успокоюсь. Когда смогу оставить всё это в прошлом.

Не сейчас.

Кристофер оттолкнулся от земли, и касавшаяся качелей листва мягко зашелестела.

— Видишь ли, я знал, что Сайрес шпионил для Накардии, но существенных доказательств у меня не было. Да, я сумел перехватить два письма Холланда к кронпринцу, но Сайрес был очень осторожен в своей переписке, а других подтверждений его предательства у меня на тот момент не имелось. Я солгал ему, ну или, скажем, преувеличил. Надеялся, он испугается, что у меня на него есть что-то действительно важное, и пойдёт на попятную, но он и не думал бояться. Я разозлился, мы подрались, и я подстрелил его. Письма сохранил, но не стал их никому показывать. Не хотел, чтобы моё имя было хоть как-то связано с лордом-канцлером. Король тогда рвал и метал, и если бы выяснилось, кто «убил» его фаворита… Скорее всего, меня бы казнили.

— Значит, хорошо, что никому не сказал. Где только он нахватался этих своих способностей…

— В молодости Сайрес долгое время жил на Востоке, в заокеанских колониях Хальдора. В тех краях гипноз — обычное дело.

Почувствовала, как холодок снова бежит по коже, заставляя меня вздрагивать и ёжиться.

— Если бы ты вовремя меня не нашёл, я бы тоже уже была за океаном. С этим маньяком.

— Одли и Кэрролл упустили тебя на ипподроме. К счастью, на тебе было моё колечко, — снова улыбнулся герцог.

Правда, улыбка его тут же померкла, когда я посмотрела на него с недоумением:

— На мне не было никаких колец.

А в ответ услышала осторожное покашливание:

— Вообще-то было… Я замаскировал его чарами, чтобы ты не видела. Чтобы всегда знать, где ты.

— Грейсток!..

— Будешь возмущаться? — непонятно почему развеселился этот… разведчик.

— Ещё как буду! Ты спас меня — за это тебе большое спасибо. Но ты продолжаешь играть со мной в свои шпионские игры. А я не хочу! Хватит! На всю жизнь наигралась.

— Больше никаких игр, обещаю и… — Он замолчал, так и не договорив, а потом быстро, как будто куда-то спешил, заявил: — Лорейн, я поговорил с королём.

— О чём?

— О нас. — Он помедлил, словно сомневаясь, стоит ли продолжать дальше.6dfffc

Заглянул мне в глаза, и я поняла, что не избежать мне этой ловушки. Я уже давно в неё попала и, если честно, больше не хочу из неё выбираться.

— И?

— Он разрешил тебя отпустить.

Я ожидала чего угодно, но только не такого поворота. Чуть с качелей после его слов не рухнула. А спустя секунду чуть не заревела от боли. Ладонь, даже через толстую повязку, прострелило такой болью, словно я снова ковырялась в ней чем-нибудь острым. А всё Грейсток! Кто ж виноват, что у него щека каменная! А левой рукой отвешивать пощёчины я не умею. Но горю желанием начать тренироваться.

— Ты снова меня бросаешь! — выпалила, подскочив на ноги.

— Я просто пытаюсь поступать правильно. — Он тоже поднялся. — Ты мечтала о свободе, а я не хочу привязывать тебя к себе силой.

— И потому бросаешь!

— Отпускаю.

— А я разве просила?!

Он взял меня за руку, притянул к себе, в горечь своего одеколона и тепло объятий, уничтожая расстояние между нами. А я снова попыталась его увеличить, но Кристофер не позволил. Обнял крепко, успокаивая, согревая, забирая тревогу и дрожь, вновь охватившую тело.

— О чём мы вообще говорим?

— Я так понимаю, что о разводе, — буркнула, уткнувшись ему в плечо. — Ты решил со мной развестись.

— Нет, Лорейн, я решил быть с тобой. Но если ты этого не хочешь…

— Мы можем попробовать, — перебила его, отрезая все пути к отступлению. И для него, и для себя. — Начать всё сначала.

— Я только «за». — Кристофер губами коснулся моего виска. Лёгким поцелуем скользнул по щеке, дотронулся до уголка губ, края подбородка и снова вернулся к моим губам.

Ещё не успел их коснуться, а у меня уже внутри всё вспыхнуло от предвкушения долгого, такого желанного поцелуя.

— Только чур не здесь, а в Монтруаре, — предупредила на всякий случай.

А то мало ли…

— В Монтруаре, — согласился Грейсток покладисто. — Где угодно. Лишь бы с тобой, Лори.

Вот такой Кристофер мне нравится гораздо больше.

Потёрлась щекой о его щёку, прижалась к нему ещё крепче, чувствуя себя в руках любимого мужчины как никогда счастливой и безмятежной.

Чувства, которых мне так не хватало в жизни.

— И, кстати, прости за дом. Обещаю оплатить весь ремонт.