Глава 21

Я просыпаюсь от голосов со двора и, выглянув в окно, вижу кучу незнакомых людей, а еще множество охраны. Ее просто полно, и она расставлена по всему периметру дома, точно маленькие солдаты. На часах шесть, и в мою комнату учтиво стучат. – Здравствуйте, невеста. Можно? – Да. Это пришла визажист, она же парикмахер, которая помогает мне собраться, сделать прическу, нанести легкий макияж. – Платье просто изумительное, какая же ты красотка, Даша! Как я тебе завидую, ты выходишь за такого влиятельного человека! – Да. Я тоже. Себе завидую. Как ни странно, платье оказывается идеальным. Точно по моей фигуре, закрытое декольте прикрывает шрам, и в то же время оно милое. Такое воздушное, летящее, делающее меня похожей на принцессу из мультика. – Как красиво… – говорю, смотрясь в зеркало. Глаза наполняются слезами. – Эй, только не плакать, а то тушь потечет! – Да, не буду. Я и правда решаю собраться, хватит уже рыдать, это мне никогда не помогало. – Давай туфли обувай. Смотрю на эту шпильку. Ходули еще те. – Я не уверена. Посмотри на каблук, я убьюсь на них. – Не убьешься, не выдумывай! Давай пробуй. Обуваюсь, туфли впору, и в какой-то момент даже спина выпрямляется. Я словно снова стала той амазонкой, которая смелой пришла в клуб танцевать приваты для Крутого. Разница только в том, что тогда у меня не было этого жуткого шрама на груди и раны в сердце. Меня собирают часа два, за которые я успеваю только выпить чай на ходу, а после дверь открывается и входит Савелий. Высокий, красивый, в темно-синем костюме, белой рубашке и галстуке. На манжетах золотые запонки, он гладко выбрит и уложил волосы. Назад, как всегда. Строго, брутально, красиво. Визажист тихонько уходит, мы остаемся одни в комнате. Одни миг мы просто смотрим друг на друга. Корсет туго затянут, так что я стараюсь лишний раз не двигаться. Вижу только, что его глаза загораются и темнеют. Смотрит как лев на пойманную пташку: голодно, довольно и как-то… словно реально хочет съесть. А вечером будет первая адская брачная ночь. Не думай, черт, да просто не думай об этом, Даша. – Все нормально? – Да. Я готова. – Хорошо, – басит и достает из кармана небольшую коробочку, а я невольно сжимаюсь. Я почему-то думала, что пистолет. Мои расшатанные нервы не могут пока мыслить безопасно, потому я просто закрываю глаза. Чувствую к шее едва уловимое прикосновение, а после распахиваю глаза.Расплата будет сейчас? Нет? Что он делает, зачем… Машинально прикладываю руку к груди и вижу маленькую золотую птичку. Когда-то Крутой подарил мне ее, и она мне была дорога. – Зачем? – Оно твое. Пусть так и будет. – Как скажешь. Сил на споры больше не было, я молча взяла бутоньерку и подошла к Савелию. – Света сказала, это надо пришить. Тебе сюда, на карман пиджака. Хочешь? – Хочу, – Басит, и я быстро прикрепляю бутоньерку, а на выходе один из охранников даёт мне свадебный букет из белых роз. Я выхожу замуж на Крутого. Помогите. *** Я горжусь собой, потому что ни разу не реву до ЗАГСа. Вся собранная, настоящий смелый солдат. Чувствую себя взрослой и сильной, если я уже смогла на это решиться, мне уже ничего не страшно. Мы едем с Савелием в разных машинах, и следом нас сопровождают еще четыре мерседеса. Это охрана, и ее так много, что в какой-то момент мне кажется, будто это не моя свадьба, а кого-то очень влиятельного, хотя так оно, по сути, и есть. Крутой – власть, и, попав в ЗАГС, я понимаю, что Савелий поднял все свои связи и пригласил их на свадьбу. Я впервые вижу совершенно новых, незнакомых мне ранее людей. Из всех особенно запоминается мэр города. Он заметно отличается от остальных. У него страшная черная борода, и весь он похож на прекрасную и одновременно жуткую смерть. Гафар дарит мне огромный букет кроваво-красных роз и за руку здоровается с Савелием, поздравляет нас, дарит клинок ручной работы. Саму процедуру росписи я запоминаю плохо. Помню, что в какой-то момент огромное количество гостей собирается рядом с нами в одном зале. Выходит женщина, читает долгую речь: – И в богатстве и в бедности. И в горе и в радости… Я помню, что мне задают вопрос, согласна ли я выйти за Савелия Романовича Крутого, и я твердо отвечаю “да”. Мы ставим подписи в документах, нам громко аплодируют, кто-то свистит в спину.А после то же самое спрашивают у Крутого, и он не колеблясь отвечает “согласен”. Вот тут уже я просыпаюсь и понимаю, что я замуж только что вышла. Вот так это случилось, я теперь жена. Жена, которую не любят, которую завели себе как домашнего зверька напоказ. Чтобы наказывать снова. Вижу, как Савелий достает из кармана коробочку с кольцами. Надевает колечко мне на безымянный палец, я делаю то же самое. Руки дрожат. Боже, хоть бы оно не упало. До этого мое лицо было прикрыто фатой, я за ней пряталась, а теперь Савелий подходит ближе и убирает фату, нежно кладет ладони мне на пояс и привлекает к себе. – Объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поздравить невесту. Сглатываю, вокруг куча людей, и все на нас смотрят. Распахиваю глаза шире, чувствую, как слезы все же побежали по щекам, предатели. – Да что вы телитесь, как неродные?! Молодожены, ГОРЬКО! – ГОРЬКО! ГОРЬКО! Вся дрожу, а после Крутой наклоняется и шепчет: – Не бойся. Касается носом моего и целует в губы, нежно удерживая за талию. И все вокруг завопили, аплодировали нам, а мне хочется сгореть стыда и боли, ведь это впервые за все время моей эпохи предательницы, когда Крутой вообще меня поцеловал. И то напоказ, уверена. Поцелуй короткий, но достаточный для того, чтобы обозначить: я теперь его, и я сама согласилась на это. Птичка теперь в лапах льва, и все официально. Я взяла фамилию Савелия. Я теперь тоже Крутая по паспорту буду, но не по положению. Невольница, предательница нелюбимая будет точнее.