Глава 20

Савелий отвозит меня домой и сам сразу уезжает. Я слоняюсь по дому как привидение, и все в каком-то тумане, не верится, что выхожу замуж уже через три дня. Я думала об этом раньше, брак казался каким-то далеким, а семья тем более, но уже все решено. Это выход, Ганс прав: никто, кроме Крутого, меня не защитит – и Алису тоже. Простит ли меня сестра после того, что я сделала? Я раньше не думала об этом, а теперь понимаю, что косвенно, но все же из-за меня она попала в беду. Из-за моего молчания. И все проблемы были из-за этого. Потому что я боялась. Сначала за нас, потом Савелия боялась, а потом уже потерять его. И как это все будет… наш брак, моя роль в нем? А если Крутой захочет детей, хотя он точно дал понять, что никаких детей от крысы он не хочет. Я буду нечто вроде законной игрушки для него или как? Мысли все время лезут в голову, и я так сильно успеваю себя накрутить, что уже к вечеру меня начинает трясти. Паника, предсвадебный мандраж – так это называется? Не знаю. И все эти люди в клубе. Я же видела, что все были против, никто особо не радовался, и им просто пришлось смириться с тем, что решил Крутой. Будет застолье, праздник? Нас будут поздравлять или, наоборот, соболезновать? Из этого дурмана вырывает звонок. Савелий. – Алло. – Даша, я не приеду ночевать. Ужинай и ложись спать. Хочется сказать в ответ что-то колкое и обидное, но обидно тут только мне. Он снова с Кирой будет? Или нет, черт, да какое мне вообще дело. – Хорошо. – У меня дела. – Да, я понимаю. Коротко, холодно. Как враги говорим, хотя почему это «как»? Мы теперь и есть, что называется, настоящие враги. Принимаю душ и залезаю в кровать, быстро засыпаю, нервы берут свое. Следующие два дня еще более тревожные и кажутся долгими. Ожидание свадьбы, какой-то переломный момент. В это время Крутой вообще дома не появляется, и я понятия не имею, где он пропадает. И с кем. Верчу телефон в руках. Позвонить, спросить, какие новости? Может, он занят, а если Савелий вообще не ищет Алису и просто проводит время с Кирой? Боже, я скоро сойду с ума, это невыносимо. Несколько раз достаю свадебные кольца и смотрю на них. Уже скоро я стану женой Савелия – и это будет… я понятия не имею как. Надеюсь только, что он не прикончит меня сразу. Я боюсь его, доверия нет, все разбилось. Просто я думала, что я сильнее. Я ошиблась и попала в эту воронку, из которой, кажется, выхода нет. Он меня ненавидит. Савелий столько раз говорил о том, что я его нелюбимая. Там зачем ему терпеть меня рядом, да еще и на законных основаниях? Ответа нет – впрочем, на многие вопросы нет ответов. Вечером накануне дня свадьбы приезжает курьер и молча оставляет под дверью пару коробок. Я распечатываю их – может, посылка для Крутого, но нет. В одной коробке оказываются свадебные туфли на высоченном каблуке, а во второй длинная фата и свадебное платье. Пышное, новое, расшитое бисером. И еще нежное белье и чулки. На бирках мой размер, и из груди вырывается истерический смех. Он что, серьезно? Платье, фата, туфли. Невесту захотел из меня сделать? Зачем… чтобы все смотрели на меня и тыкали пальцами? Отставляю коробки в сторону и даже не примеряю ничего. Не могу я, лучше бы паранджу прислал. После того как Савелий изнасиловал меня при всех, в такой одежде мне будет спокойнее. А еще на дне одной из коробок в пакете документы лежат. Мой восстановленный аттестат и свидетельство о рождении. *** Я уже лежу в кровати, когда в одиннадцать ночи хлопает входная дверь. Почему-то возникает мысль, что жениху и невесте не очень хорошо видеться перед свадьбой, но все же он пришел. Я Крутого трое суток не видела. Вся подбираюсь, когда он тихо входит, быстро включаю свет. Уставший, Крутой едва двигается, и я сомневаюсь, что он спал все это время. Он быстро бросает на меня строгий взгляд, а после смотрит на коробки, которые я сложила пирамидой под окном. – Смотрела уже, подошло? – Смотрела, но не примеряла. Зачем это, Савелий? – У нас завтра свадьба. Ты невеста – что тут пояснять? – Я думала, что будет проще. Только распишемся, и все. Я не хочу надевать белое платье. Или тебе достаточно было моего позора? – В чем здесь позор? Оно разве порванное или не по размеру? Ты даже не мерила его, чтобы говорить, что оно тебе не нравится. – Не нравится, и я вообще не понимаю, зачем это все! Я же сказала, что выйду за тебя, так зачем эта вся мишура? – Потому что я так хочу, Воробей, это ясно? – Да, – отвечаю коротко, кто бы сомневался. Права на выбор у меня нет, его просто не существует. Вижу, как Крутой стягивает с себя пиджак, расстегивает рубашку. Его костяшки сбиты, но я не понимаю, что происходит. Пока. – Тебя долго не было. Есть новости об Алисе? – Пока нет. – А где ты был? – Работал, – ответил холодно, и я вся сжалась. Мне все еще не было доверия, Крутой больше не делился со мной ни планами, ни новостями – ничем. Как я буду так жить? Как в клетке, боясь сделать хоть одно лишнее движение, и это… это больно. – Там ужин есть. Хочешь, разогрею? – Не хочу. Ложись спать, Даша. Завтра рано вставать, – буркнул и ушел. В эту ночь я снова сплю одна. Крутой спит у себя в кабинете, хотя, по правде, мы оба не спим. Я всю ночь слышу, как он с кем-то говорит по телефону, и сама сомкнуть глаз не могу. Завтра мы женимся. Вот так просто. Поломанные, сделавшие друг другу больно и не умеющие прощать.