Глава 23

Ганс Крутой устроил свадьбу, пышную, роскошную и, конечно, сейчас не по средствам. Это было сделано специально напоказ, чтобы все видели: Савелий обозначил позицию, Даша теперь своя. Она его жена и неприкосновенна для всех, кроме него самого. Крутой пошел на это, чтобы восстановить статус крысы в Прайде, вот только память так быстро не стирается, и я знаю, что Даше будет нелегко. Свадьба прошла относительно спокойно, потому что, по правде, нас очень хорошо охраняли и Крутой максимально беспокоился о безопасности в клубе. Мы были наслышаны о том, какой треш был на свадьбе Бакирова, так что у себя повторения такого не хотели.Да, Савелий поменял часть охраны, убрал тех, кто тогда были в бильярдной, но остальные все равно знают, на каком дне Даша была еще совсем недавно, и, по сути, фактически ее пока еще не оправдали. Потому молодые никуда не выезжали на фотосессию, потому весь праздник проходил в клубе, за закрытыми дверями. Снаружи стояла охрана. С автоматами в руках. Невеста не рыдала, но и радости там не было никакой. Я понятия не имею, как они жить теперь будут вот так, как муж и жена, когда между ними просто горы обид и они продолжают делать друг другу больно. Как по мне, лучше бы Крутой Дашу отпустил, просто оставил ее в покое, хотя в то же время сам понимаю, что рано или поздно наши бы ее нашли. Есть еще одно: я ищу дневник Фари. Он должен был хранить его где-то рядом с собой, носил часто в клубе. Там должны быть зацепки, я уверен в этом. Крысе не дали бы жить, так что мой босс принял правильное решение. Единственное, что меня беспокоит, – Мамай. Он все еще не пойман, а это значит, что и рядом с Савелием опасно. *** Наша шахматная партия продолжается, и мы теперь один на один. В комнате светло, Савелий помогает мне снять платье, снимает пиджак и галстук. Первая брачная ночь. Как мне вести себя? После всего, что было. – Хочешь в душ? – Да, – отвечаю тихо. Да не трясись ты, дура, это уже ничем не поможет! Шмыгаю в ванную, ловлю в отражении свой испуганный взгляд. Это должно быть так волнительно, словно в первый раз? Я не знаю, смотрю только на свой шрам. Еще такой свежий, едва заживший. Он ярко-розовый и заметный. Быстро принимаю душ, расчесываю волосы. Каким Савелий будет со мной теперь? Какой я выйду после этой ночи, если вообще выйду? Мне страшно. От нашего доверия остались одни только угли. – Ты еще долго? – стук в дверь, басистый голос. Он ждет, жена не может отказать, так? – Нет, уже все. Сглатываю, набрасываю халат и выхожу из ванной. Он проходит мимо, хлопает дверь. Слышу, как тоже включилась вода. Хорошо, еще можно потянуть время и выпрыгнуть в окно? А смысл? Здесь высоко, да и я сама на это согласилась. Лучше Савелий, чем его братки, хотя тут как посмотреть. Крутой в одиночестве способен наказать меня до сломанных костей. Я помню все. Ничего не забыто, и я все еще крыса для него, хоть и в статусе супруги. Это не было ни нежно, ни любяще – никак. Это было насильно и больно, на пределе, всегда на разрыв.Расстилаю постель, но ложиться не спешу. На этой самой кровати Савелий Романович драл меня, как шлюху, в последний раз. Разы, точнее, после которых мне, честно говоря, хотелось сдохнуть. Хлопает дверь, Савелий выходит в одном только полотенце, наброшенном низко на бедра. Холеный, брутальный, опасный зверь. И теперь мой законный супруг, муж мой. Я стою у окна, смотрю в ночное небо. Поправляю волосы, делаю глубокий вдох. Мы это уже проходили, так чего ты дрожишь, ну чего боишься? Опускаю взгляд, маленькое обручальное колечко как влитое сидит на пальце. Мы не говорим, зачем слова, о чем, что это изменит? Вздрагиваю, когда слышу, как Савелий подошел сзади, как осторожно обнял меня со спины. – Моя жена. Какая же ты красивая. Прикрываю глаза: это слишком. – Не надо. Не говори так. – Это правда. – Больше нет. Выключи свет, пожалуйста. – Почему? – Мне так будет легче это выдержать. – “Это”? Молчу, стискиваю зубы. Если он набросится снова на меня зверем, я умру. Дрожит каждая клетка, слезы невольно катятся по щекам. Страшно сказать, я боюсь собственного мужа. – Повернись ко мне, Даша. Слушаюсь, в спальне его уж точно лучше не бесить. Оборачиваюсь, но голову не поднимаю. Я не могу. Одно легкое движение, и Савелий развязывает полы халата, а после снимает его с моих плеч, бросает на пол. Я в красивом белом кружевном белье и чулках. Готовилась, старалась. Хотела быть красивой. – Ты дрожишь, птичка. Боишься? Молчу. Мне кажется, что угодно я уже скажи – ему не понравится. – Меня? – Да. Это правда. У всего есть черта, и мы нашу уже давно перешагнули. Поломали мы ее, на куски порвали. – Думаешь, я тебя замуж взял, чтобы мучить? Во взгляде Савелия молнии, и я коротко киваю. Молча. Это правда, зачем скрывать. – Я сама на это пошла, так что все нормально. – Ясно, – рычит Крутой, берет меня за руку. – Ну, иди ложись в кровать. – Зачем? – Убивать буду, – говорит серьезно, и, быстро вытерев слезы, я послушно залезаю в постель. Лучше так, без сопротивления, потому что я просто больше не могу принимать его нелюбовь, это и так меня убивает.