Глава 25

– Алло. – Вы там живы? Двенадцать дня уже. Ганс, хренов контроллер. – Живы. – А невеста жива? Смотрю на Воробья. Лежит на боку, одеяло сползло, открывает вид на ее спину. Она спала голой на кровати, и было охуительно прижимать ее к себе, чувствовать. – Жива, тебе фотоотчет прислать?! – Нет, спасибо. Я по делу. – Говори. – Леша. Наш маленький помощник. Он должен был прийти, но не пришел. Я звонил на домашний – не берет, мобилы нет у него. Короче, я не знаю, куда он делся. Прогуливает или заболел. – Ребёнок, что ты хочешь от него, имеет полное право не прийти. Ганс, не морочь мне голову ерундой. – Да, но только не Леша. Он ни разу не пропускал такую подработку! Нет, я, конечно, и без него справлюсь, но мы вроде как в ответе за малого, подкармливали его, приглядывали. Я бы сам съездил проверил, но я не знаю адреса, вы же тогда вместе с Фари у него были. – Понял, если сегодня не явится, я завтра заскочу. – Хорошо, да, давай так. *** Наша брачная ночь ничего не решает. Мы ее не обсуждаем, и я корю себя за слабость. Крутой утром уехал, не сказав ни слова. Никакого прощения мне нет, и я тоже его не прощаю. Мы ждем новостей, хотя бы чего-то, хотя с каждой минутой мне все больше кажется, что все было зря. Проходит еще два дня, и Савелий за это время почти не появляется дома. Не знаю, что происходит, мы не разговариваем, и все как-то резко стало тихо. Он не ест дома и даже ночевать сегодня не приходит. Вчера я случайно увидела, что у Савелия снова сбиты костяшки рук, но он ничего не ответил на это. Сделал вид, что не услышал моего вопроса, и просто ушел. Вот какой у нас брак. Молчаливый, холодный, непонятный, хотя ощущение такое, точно мы оба стоим на мине, где одно лишнее движение спровоцирует взрыв. Крутой не ночует дома, не берет телефон. Он с Кирой, так? Думаю, да. Она всегда была смелее меня и еще на свадьбе говорила, что заберет моего мужа. Мужа, которому я и сама-то не особо нужна. Сегодня Савелий вернулся поздно и спал отдельно. Снова, но я не решилась выставлять ему претензии. Зачем? Что это изменит? Мы только раз после свадьбы в одной кровати спали, больше нет, а я не знаю, как мне вести себя, я замужем впервые. По сути, он мне ничего не обещал, и наш брак можно считать фиктивным, но все равно. Улавливать от него женский запах и видеть следы помады на рубашке мне не хочется, так же как и делить его с другой. Я не простила его, но мне все равно почему-то больно. *** Савелий Есть новости: мы нашли Мамая. Точнее, Беркут-старший его выловил и приволок ко мне. Все. Про казино можно забыть, но это не главная проблема. Давид теперь в моих руках, но я не могу его убить сразу. Мне нужна информация, и я в процессе ее добывания. Подвал под клубом, далеко ходить не надо, мы затягиваем Мамая сюда, и вот он уже сидит связанный на стуле, истекая с кровью. – Давно не виделись, Давид Алексеевич. – Сука… как вы меня нашли?! КАК?! – Да это не я. Беркут выследил тебя, у него нюх на такой мусор, как ты. – Отвяжи меня. – Будешь хорошо себя вести – отвяжу. Он только усмехается, знает, что ни хуя я не буду его ни отвязывать, ни отпускать. Он сдохнет здесь, опции “назад” не будет. – Что тебе надо, Савелий Романович? – Правду. – Какую еще правду?! Ты что-то попутал, дорогой мой. Тебе недостаточно было того, что ты моего брата грохнул, так ты и за меня взялся! – Нет, не так. Это твой брат подсадил мою малолетнюю сестру и кучу других детей на наркотики. Ты тоже этим промышлял. Семейный бизнес, да? А потом что случилось? Захотел мести – так было? Мамай сцепляет зубы, смотрит на выход, но мы оба понимаем, что выхода для него нет. Не после трех покушений на меня как минимум. – У меня нет времени на болтовню. Я буду задавать вопросы – ты будешь отвечать. За каждое промедление или неправду будешь получать по рылу. Я явно выразился? – Пошел в жопу! – В жопе как раз ты. – Ганс, Даня, идите погуляйте. – Помощь не нужна? – Нет. Сам справляюсь, – отвечаю серьезно и беру в руки молоток. Фари умел пытать с ювелирным подходом, но я тоже умею. Да, не так филигранно, грубее и грязнее, но особо выбирать не приходится. *** – Хватит… сука, хорош! Прошло два часа. Я переломал Мамаю все пальцы, руки и ноги. Вошел даже в азарт, вспомнил молодость. – Ну че? Созрел уже? – Пошел на хуй! Ублюдок! – Ясно. Ну, отдыхай. Завтра продолжим. Толкаю его стул и выхожу из подвала. Там Гансс ждет, бросает взгляд на мои руки, все в крови по локоть. – Ты че, убил его? – Да не, живой, и мне надо, чтоб он таким и оставался. – Расколол? – Пока нет, но я дожму его. Ищите Брандо. Мамай его мишень, он сам должен поплатиться за брата. – Хорошо. *** Я весь дом уже прибрала, даже шторы перестирала. Хочу отвлечься, не думать, не переживать. К обеду сил уже нет, хуже всего это незнание, но и в клуб пойти не могу. Уверена, мне до сих пор там не рады. Забираюсь в кровать. Я оккупировала уже всю комнату. Савелий не ночует здесь больше. Слышу, как распахивается дверь, а после вижу, что в спальню входят несколько человек. Те же охранники, они громко переговариваются и смотрят на меня как на мясо. Брак не помог, я все еще крыса и никакой ценности не представляю. Они подходят ближе. Как звери, подбираются ко мне. Отвешивают едкие фразочки, свистят, а после стягивают меня с кровати. Один держит, второй срывает с меня одежду, третий трогает больно за груди, тянет за волосы. – Прошу… парни, нет, не надо! – Заткнись! Крысам слова не давали! – Савелий вас убьет, пожалуйста, НЕТ! – Крутой сам тебя отдал, так что рот закрой и старайся, сука! Мы пустим тебя по кругу, каждый попробует тебя во все дыры! Ты общая, ты общая теперь. Это какой-то ад – и точно так же, как было в бильярдной. Ужас, безысходность, боль. Я хочу свободы, но не могу ничего. Только безвольная птица, отвергнутая, презираемая всеми. Мне сложно дышать, я чувствую сильные руки на шее. Они душат, так больно душат меня. Я горю, я умираю. Снова. Савелий, пожалуйста, я хочу жить. – А-а-а-а! – кричу, не понимая уже, где сон, а где мои воспоминания из ада. *** Возвращаюсь домой после обеда и сразу слышу крики. Даша пищит так истошно, мяукает, точно котенок. Что-то печет в груди, ей плохо, черт, она мне не звонила, да и я бы не взял. Руки в крови, мне эти дни не до этого. Почему она плачет, что ее напугало? Если и эта охрана рискнула зайти в дом, я лично каждого закопаю, но Воробей в комнате одна. Лежит на постели, мечется, ревет. Она плохо спит, часто вздрагивает во сне, дрожит, ворочается. Я сплю отдельно. Не хочу ей мешать, хотя, по правде, не хочу видеть всех этих последствий. Сажусь на край кровати, провожу ладонью по ее щеке. Руки горят. Я знаю, что ей снится, какие ее страхи, и также знаю, что я этому всему причина. – Даша… это сон. – Не надо, прошу, не надо! Мотает головой по подушке, вижу, как испарина появилась на лбу. Не выдерживаю, сгребаю ее в объятия. Да, я ее не простил, и что? Что, сука, мне с этим делать?! – Даша, девочка, не плачь. – А-а-а! А-а, нет! Она распахивает глаза, но вместо спокойствия начинает сильнее кричать, брыкаться, царапаться. Точно не мужа увидела, а палача. – Успокойся. – Они пришли за мной. Ты меня отдал, они все здесь! – лепечет, а я слезы ее вытираю ладонью, ловлю испуганный взгляд. – Здесь никого нет, Воробей. В доме только мы! Даша всхлипывает, по ее щекам катятся слезы, а после она поднимается и крепко обхватывает меня за шею. Тяжело дышит, вся дрожит. Это истерика после сна. Снова, хотя я был уверен, что после свадьбы такого больше не будет. Я ошибся. Кажется, я в ошибках просто бог. – Я буду для тебя любой! Любой, только, пожалуйста, не отдавай меня никому, Савелий! Не отдавай другим! – Я не отдам тебя, никому не отдам. Мы долго сидим и молчим, я укачиваю Дашу, как ребенка, на руках, пока она не затихает. Никакого прощения, я женился на предательнице, но наказывать ее дальше я просто не могу. И так уже постарался на славу, едва откачали с огромным трудом. Мы докатились до точки невозврата, и, кажется, выход есть, решение сидит в подвале под клубом, но я сам тяну с ответами. Мне странно представить, что будет, когда Мамай подтвердит то, что я думаю насчет Даши. Что она добровольно на него работала, что спиздила бабло, что сдала адрес, где стояли машины. Если это все окажется правдой, я не знаю, что буду делать с Дашей. Мне остается только застрелиться, ведь убить предательницу своими руками я не смог. Да и что скрывать, сохранив жизнь Даше, я сам уже стал предателем – в глазах Брандо точно. Вспоминаю про Леху, его так и не было в клубе. Блядь, с его отцом это нельзя пускать на самотек. – Мне уехать надо. Снова. Побудь здесь. – Не оставляй меня одну. Хотя бы сегодня. Пожалуйста. – Ладно, собирайся, вместе поедем. – Куда? – Надо к Лехе домой заскочить, проверить кое-что.