Глава 30

Она спит и сейчас такая спокойная, хотя это не сон, Даша тупо потеряла сознание, и я пытаюсь привести ее в чувство. Я ее не трогал, клянусь, ей достаточно было одних лишь моих слов. Отношу ее на диван, попутно набираю Игорю. Не берет, у самого недавно была жопа, все силы туда направили. Я помог, чем смог, только кто теперь мне самому поможет? Спустя десять минут Даша так и не приходит в себя, потому я не выдерживаю, вызываю другого врача. Алина, я не очень хорошо ее знаю, но она лучше, чем ничего. Она приезжает быстро, тыкает в нос Даше нашатырь, меряет ей давление. – Стресс, упадок сил. Болит что-то, Даша? Воробей глаза распахивает и смотрит на меня, коротко отвечает: – Нет. – Ты такая бледная – похоже, у тебя гемоглобин упал. Давай возьму анализ крови, посмотрим, что там. Оборачивается ко мне. – Бери что надо. Когда Алина заканчивает, Даша немного приходит в себя, но ее состояние мне не нравится. Забитая, запуганная, и нет, она не плачет. Просто сидит на диване, точно сломанная кукла. Не бежит, не кричит, она просто смотрит на меня, как на дьявола. – Алин, спасибо. – Не за что. Результаты анализа крови будут завтра. Если снова станет плохо – везите девушку в больницу. Все же после пулевого недавно. – Хорошо, понял. Едва дверь закрывается, мы остаемся одни, благо Леха уже в школе. Снова на поле битвы, только я уже безоружен. А она уже ненавидит меня. Подхожу ближе, вижу, как Даша обхватывает себя руками, как мгновенно сжимается вся. В горле дерет, я не знаю, с чего начать, оно, блядь, не начинается. – Даша, Мамай у меня. Я знаю, что ты это все ради сестры делала и что сейф не ты вскрыла. Точнее, ты, но уже после тебя его обчистили. Она коротко усмехается, но даже не поворачивает голову и не смотрит мне в глаза. – Я хотел бы вернуть время назад, но не могу. Это была Вера на пару с Кирой. Они подбросили тебе деньги, подставили, я поверил. – Лучше бы ты убил меня тогда сразу… лучше бы убил! – говорит глухо и обхватывает себя руками. Раскачивается едва заметно, а я не могу. Хочу подойти и обнять ее, но понимаю, что даже на это у меня больше нет права. Его просто нет. – Даша, тише… – Алиса у Брандо. Когда ты собирался сказать мне об этом?! – Я узнал вчера. Она не была у Мамая, ее сразу забрал Саня. На этих словах Даша роняет лицо в ладони, ее плечи начинают дрожать. – Не плачь. Я заберу ее. – Твои люди забрали мою сестру! О боже, Алиса… она маленькая, она еще ребенок! За что… за что, господи, за что… – плачет в голос, а у меня мороз по коже, и не знаю, что ответить. Брандо опасен, Алисы может уже давно не быть живых. – Я найду ее. Верну тебе, обещаю. – Алисе пятнадцать лет! Что он с ней сделает? То же, что и ты со мной! Господи, нет… – Саня не так воспитан. Он такой, как Фари, и он не будет совершать необдуманных поступков, поверь. Даша поднимается с дивана, ее сильно шатает, она хватается за голову и ревет. – Поверь? Тебе поверить, Савелий? А ты мне верил хоть раз?! Хоть раз, когда я клялась, что не брала никакие ваши деньги, что ничего не получала от Мамая, что не делала это все добровольно! Ты мне верил, когда я умоляла тебя не насиловать меня при всех? Ты мне верил? Или когда ты сказал, что лучше бы сбил меня, ты отказался от меня… и… и ты теперь… Она жадно хватает ртом воздух, вот-вот упадет опять, а я не выдерживаю. Подхожу и беру Дашу за талию, прижимаю к себе. – Да, я виноват! Я ЗНАЮ! Девочка моя, прости… Обнимаю ее, а она задыхается, трепещет, точно птичка, в моих руках. – Пусти… нет. Не надо… пусти! Я НЕ ТВОЯ БОЛЬШЕ! Ты отдал меня своим волкам, ты отказался от меня, Савелий. Да, я тебя предала, но и ты! ТЫ ТОЖЕ МЕНЯ ВЫКИНУЛ, КАК ЩЕНКА! Ты был моим миром, я бы все для тебя… все бы отдала, но ты прощать не умеешь, только убивать меня способен, так что прощения не жди. Я никогда тебя не прощу, подонок, и за Алису, никогда! – Даша, не плачь! Я найду твою сестру, клянусь, найду! Верну тебе, не будет иначе! Обхватываю ее лицо, но она мотает головой, слезы горошинами катятся по ее лицу. Отталкивает меня слабыми руками, царапается, бьется птицей и истерит: – Я ТЕБЕ НЕ ВЕРЮ! Алису так же, как и меня… по кругу пустите, звери. О мамочка, нет… Лучше бы я умерла, лучше я, а не она! – Хватит, прекрати истерику, Даша! – ПУСТИ! НЕ ТРОГАЙ, НЕТ! Ее голос срывается, и я разжимаю руки. Даша падает на диван и, отвернувшись от меня, ревет в голос. Я же горю. Я понимаю, что сломал ее. Своим неверием, своей адской местью и горем, которое всецело вылил на нее. Я сделал ей больно, потому что думал, что ошибся, что это просто продажная девка, которая играла роль. Роль Даша и правда играла, но была со мной настоящей. А я взял и сломал ее, перебил просто, как птицу, и я сам, сам в этом виноват. Я слышу, как она плачет, даже выйдя на улицу. Закуриваю, но не могу сделать нормальный вдох. Я хочу нажраться и забыться, но понимаю, что это уже меня не спасет. Меня ничего не спасет и не поможет. Я не поверил ей, я тогда Дашу сам изнасиловал при всех и просто оставил там. Это просто чудо, что Валера пришел и спас ее. От меня, от моих людей, но тогда я ее бросил. Я отказался от нее. Помню, как срывал с Даши одежду, как заламывал ей руки, как заставлял танцевать голой. При всех, она умоляла, плакала, просила поверить, но я уже не слышал. Я видел улики, доказательства сунули мне прямо под нос. Я видел меченые деньги, а еще Фари, точнее, то, что него осталось. Я помню, как трахал ее на том проклятом столе, как Даша пищала, как плакала, и все, конечно, это видели. Я не смог ее застрелить, но сделал хуже: я опустили ее при всех, Даша тогда упала, вывихнула плечо. Мы так с женщинами никогда не поступали. Ни разу не было таких наказаний, за предательство мужика мы могли просто убить. Я помню, как морил ее голодом уже дома, я не думал об этом, мне было плевать. Даша дрожала, мерзла, ведь я даже не давал ей одежду. У нее ничего не было, а она молчала и терпела. Я издевался над ней, как только мог, желая выбить правду, а она терпела все это дерьмо ради сестры. Чтобы с ней не делали того же самого, так что я за мужчина вообще, чтобы бабу до такого довести? Я не знаю, я вообще тогда мало думал. Все в каком-то тумане, я хотел сделать ей больно и сам варился в этой агонии. Да, Воробей сдавала информацию, но это все невинно по сравнению с тем, кто реально меня предал и продолжает это делать прямо сейчас. И посмотрел на Дашу теперь. Она забитая, запуганная, просто на хрен сломанная. Мной. Боится меня, моих прикосновений и постоянно ревет. Она хреново спит, все время мерзнет. Это все последствия моей нелюбви и ненависти.Я помню, какой она пришла в мой клуб. Обычная девчонка, молодая, неопытная, борзая. Она мне не понравилась сразу, а потом я отлипнуть от нее не мог. Я бы хотел отмотать время назад, но так не бывает. Ни хуя у меня нормально в жизни не бывает. Вытираю слезы, я бы помог ей, скажи Даша мне правду изначально, а теперь слишком поздно, все на хрен поломано, и мы в том числе. – Алло, Ганс. – Да. – Скажи Соловью, пусть прошерстит адреса, где может еще быть Брандо. Подними Гафара, пусть даст еще своих людей. Нам нужно найти Алису. Это срочно. Отмените все остальное. Все силы бросаем сюда. – А смысл есть? – О чем ты? – Ну, если Брандо эту девочку забрал себе… может, она уже даже не живая. Савелий, ты сам знаешь, как они с Фари пытать умеют. Если Брандо такое ей сделал? Там никого забирать будет. – Ганс, пожалуйста, вот только этого не надо! Ищите Алису! Живой!