Глава 31

Алиса любит восточные танцы и домашнее печенье. Она обожает весну, хотя она сама как весна для меня и всегда была ею. После смерти мамы мы еще сильнее сблизились, и теперь во всем я могу винить только себя. Брандо. При нашей первой встрече он показался мне беспечным и избалованным младшим братом, но после смерти Фари вся его беспечность испарилась, и я увидела перед собой только озлобленного волка. И теперь моя Алиса в его руках, а я… я понятия не имею, что мне делать. Что нам делать и как нам выбраться из этого ада, который, кажется, не имеет конца. Савелий узнал, что деньги брала не я, этот грех с меня списали, но стало ли лучше мне от этого? Или от его простого “прости”? Нет, это уже ничего не поменяет, я никогда его не прощу, я так решила, потому что и Крутой прощать не умеет. На меня нападает какая-то дикая истерика, после которой я чувствую себя не лучше выжатого лимона, а еще меня снова беспощадно тошнит. Слышу стук в дверь ванной. Крутой никуда не уехал, он здесь, тогда как я видеть его не могу, мне просто больно. – Даша, все нормально? – Да. Быстро чищу зубы, полощу рот, выхожу, поправляя волосы. – Тебя тошнило или что? – Отравилась едой из клуба. «Как и вами, Савелий Романович», – думаю про себя. – Хорошо, я скажу, чтоб заменили все. Иди ложись. – У меня есть просьба. Можно? – Да. – Отпусти меня. Я должна найти Алису, она ждет меня. Напугана, голодная, оторванная от дома. – Нет, – чеканит строго Крутой, и я усмехаюсь, иного ответа даже не ждала. – Зачем я тебе? У меня ничего нет. Игрушка сломалась. – ТЫ НЕ ИГРУШКА ДЛЯ МЕНЯ! – Сука. Забыла, извини, – парирую, а Савелий бесится, вижу, как с силой сжимает кулаки. – Ударь, легче станет. Крутой делает глубокий вдох, опирается о стену. Мы в опасной близости, в войне и тотальном непрощении, а еще Савелий носит обручальное кольцо. И я тоже. Не знаю зачем. Снять его уже не выходит, пробовала, но оно как будто приросло. – Даша, тебе опасно выходить. Ищейки Брандо могут быть повсюду. – Так это же хорошо. Сделайте обмен, Савелий. Пожалуйста! Забери Алису у Брандо, я сама пойду к нему. Прошу, так будет правильно. – Что правильно? С ума сошла? Я никому тебя не отдам! – Я сама так хочу. Я хочу, чтобы все закончилось. – Я не отпущу тебя из дома одну никуда. Это не обсуждается. – Это я сдала, где стоят ваши машины. Ну же! Отдай меня Брандо, верни Алису! – Это неправда. – Да почему?! Савелий, послушай меня, это я сдала, я виновата, наказывайте меня, а не ее, я все вынесу, все… – Не могла ты никого сдать, Даша, и не стала бы, – сказал строго Крутой и вышел во двор, а после началось безумное ожидание новостей, которых не было. Я пытаюсь уснуть, голова раскалывается, то и дело тянет живот. Надо же было так отравиться, да еще и сейчас, мне плохо. И сил совсем нет, хочется спать, есть и плакать. Кажется, я совсем раскисла, хочу даже, чтобы Савелий забыл обо всех обидах, пришел и просто обнял меня. Я хочу, чтобы было как раньше, но время назад не вернуть, и поступки наши тоже. Хлопнула дверь, я снова в той бильярдной. Раздета, обнажена, изранена. И все смотрят на меня, охранники смеются, кто-то свистит, они делят меня, как кусок пирога. – Танцуй, крыска! Ну же, покрути задницей! – Да она не умеет. – Сейчас научим. Они идут ко мне, те трое, которым Крутой меня дал, и начинается ад. Снова. – А-а-а, нет, НЕТ! Просыпаюсь в холодном поту, не понимаю, где я нахожусь и кто со мной. – Помогите, нет, не надо! – Это я! Даша, это я, здесь никого нет больше. Не бойся… Задыхаюсь, захлебываюсь обидой просто, но и правда мы в комнате одни. Уже ночь, и Савелий сидит рядом, обхватив меня руками. Вытирает мои слезы, у самого глаза блестят. – Не трогай, пусти! Ты отдашь меня им, все равно отдашь! – Не отдам. Клянусь, я никому тебя больше не отдам! Качаю головой: все еще болит. На душе так много ран, и они все тоже еще кровоточат. Ничего не зажило, ничего не забыто. – Я тогда тоже тебе клялась. Тебе было плевать. Пусти. Сажусь дальше на кровати, не хочу думать о том, что Савелий только что прижимал меня к себе и я делала то же. От слабости, страха и беспомощности искала защиты у своего палача. – Есть новости об Алисе? – Нет. – Их и не будет, потому что мы ничего не делаем. – Мы ее ищем, поверь, я поднял всех. – Я тебе не верю, – бубню и отворачиваюсь на бок. Я устала сражаться, пусть он победил, пусть так. *** – Даша, ты спишь? – меня будит детский голос, и, распахнув глаза, вижу Лешу. Он стоит на пороге и тихонько скребется в дверь. – Нет уже. Как ты? – Я хотел спросить, можно ли мне что-то приготовить? – Да, конечно. Я встаю уже, сейчас будем завтракать. Заставляю себя оторваться от кровати, хотя ощущение такое, что силы мои просто иссякли. Слабость невероятная, а еще мутит снова, но я быстро выпиваю стакан воды, и вроде бы проходит. Спускаемся вниз и тормозим с Лешей, когда видим Савелия. У него такой вид, словно он совсем не спал и недавно только зашел в дом. Еще в куртке. – Здравствуйте, – тихо говорит Леша. – Привет. Порядок, Леша? – Да. Я хотел спросить про похороны папы. Тоже хотел прийти. – Похороны будут сегодня. Конечно, ты можешь присутствовать. Вместе поедем. – А та тетя-инспектор придет снова? – Нет, не придет. Ганс разрулит все, по бумажкам я буду твоим опекуном до восемнадцати лет. Леша кивает, а после идет в комнату и возвращается с рюкзаком. Достает несколько купюр и кладет перед Савелием на столик. – Вот. – Что это? – Это оплата за то, что приютили. У меня еще дома есть. Сглатываю, быстро переглядываюсь с Савелием. Внутри все сжимается, болит. – Леша, забери деньги. Парень, никакой платы за это я брать с тебя не буду. Ты живешь у нас как сын. Наш сын. Да, мы плохо знаем друг друга, но это дело времени. С сына денег я не возьму. – Понял. Спасибо. Мы завтракаем молча, Крутой пьет кофе, и после они с Лешей уезжают на кладбище. Меня с собой никто не берет, Савелий запирает меня на замок, да еще и оставляет во дворе охрану. Я остаюсь как птичка в золотой клетке. Опускаюсь на диван и нахожу там на подушках телефон. Савелий забыл его, и как раз сейчас ему кто-то звонит. – Брандо! – Крутой рядом? – Нет, он уехал на похороны. Алиса… она жива? Слышу копошение в трубке, а после родной голос сестры: – Даша, это я! – Как видишь, жива. Пока что. Значит, так, мышка, как ты понимаешь, Крутой не отдаст тебя, потому в жертву придется принести младшую. – НЕТ! Нет, пожалуйста! Лучше меня! Я пойду вместо Алисы. Умоляю вас, она еще ребенок! – Центральное кольцо в парке. Приходи, там тебя заберут. Скажешь что-то Крутому – сестру не увидишь никогда. – Да, хорошо, я приду, только не трогайте Алису! И все в каком-то тумане, быстро, понимая, что это, похоже, мой единственный шанс спасти сестру. И силы сразу появляются, и желание бороться, ведь еще есть за кого. Быстро пишу записку Крутому: “Если бы я могла что-то изменить, то только не нашу встречу. Надо было мне просто не отходить от твоей машины. Так всем было бы проще. Несмотря ни на что, мне жаль Фари. Если бы могла, я бы поменялась с ним местами, тебе бы стало проще. Твоя нелюбимая”.