Глава 42

Прошло два года – Лев, нет! – Мама, смотли! – Положи, пожалуйста. Так, пошли мыть руки! Подхватываю своего львенка на руки, за ним уже реально приходится бегать, но мне нравятся эти заботы. Сынок растет проворным, энергичным и непоседливым. Ему все интересно, он везде успевает, и это меня отвлекает от тяжелых мыслей о его отце. Прошло время, две зимы, два лета, но боль не утихла. Она просто присыпалась песком времени и новыми заботами о сыне. Алиса помогает, Валера с Никой тоже. Я первый год была в декрете, а после смогла найти подработку в ближайшем к дому магазине. Обычный продавец без амбиций на рост, мне просто нужны деньги на семью, ведь я понимаю, что Валера не может содержать нас вечно, да и, собственно, не должен. Мне самой нужно вставать на ноги, подниматься ради сына, ведь теперь мне есть для кого жить. Нет, ничего не забыто, я вспоминаю Савелия каждую ночь, и чем больше времени проходит, тем сильнее мне кажется, что все могло быть иначе. Савелий мог бы видеть сына, воспитывать его. С другой стороны, он говорил, что не хочет от меня детей. Вдруг он бы не принял малыша? Странные глупые мысли, знаю, но я просто не могу не думать о Крутом, когда его практически точная копия бегает у меня вот тут, рядом. Я могу прижать сына к себе, поцеловать его в щечку, посмотреть в темные глаза. Я не знаю даже, где Крутой похоронен, или его тогда где-то просто выбросили, и все. Я ничего не знаю, тогда все было как в тумане. Погоня, перестрелки, месть. Валера вырвал нас с Алисой из города и увез как можно дальше, он хотел нас обезопасить, и это было, конечно, правильно, но меня все чаще не покидает мысль, как там все они… наши из Прайда. Ведь остался Леша, остался Ганс. Есть ли вообще Прайд? Или от него без Фари и Крутого остался один лишь пепел… Я ничего не знаю, а Валера не говорит. Кажется, он и правда не знает, он тоже не возвращался в город и уже год воспитывает с Никой малыша. И вроде все хорошо, все так, как и должно быть, но у меня сердце не на месте. Я не знаю как, я не могу объяснить этого, но мои мысли все чаще о нашем клубе, о нашем доме, точнее, доме Савелия. Мне хочется хоть на минуту вернуться туда. Вдохнуть этот запах, но я сама себе не позволяю. Скажи спасибо, что осталась жива, Крутой отдал жизнь ради этого… а я что? Я просто прячусь как мышь от проблем, залезла за эту стену и боюсь высунуть из-за нее нос. – Алиса, я не уверена, что это хорошая идея. – Я хочу. Пожалуйста, ну пожалуйста, Даша, это безопасно! Алиса складывает ладони в умоляющем жесте. Она хочет поехать в соседний город на экскурсию и просит меня уже три недели, а меня, как назло, сократили сегодня. Половину зарплаты не выдали, но сейчас такое время. За меня больше некому заступиться, да и разбираться нет никакого желания. Правда в том, что мне нужна работа, Лев скоро пойдет в ясли на полный день, и нам надо как-то жить, Алисе пора готовиться к поступлению. Время пролетело как один день, хотя эти два года больше похожи на ночь. Долгую, с проблесками звездочек в виде улыбок сыночка. Все прошло: обида, злость, несогласие. Осталась только тоска по тому, кто меня всегда защищал, и я… я бы все отдала, лишь бы на миг увидеть его снова. Алиса уехала, и я остаюсь одна с моим львенком. Плакать нет смысла, надо искать работу, хоть какую-то, хотя в последнее время всех сокращают и кризис достигает пика. Я вожу ручкой в газете, смотрю на объявления. Хоть что-то, ну же, любую работу. Вдруг глаз цепляется за знакомый адрес, и я перечитываю объявление: “Требуется сиделка. Желательно с медобразованием. Отсутствие детей и сложного характера. Умелая, морально устойчивая”. И все бы ничего, таких объявлений может быть десятки, если бы не адрес. Адрес, который точно совпадает с адресом дома Савелия. *** – Мама, мамочка моя любимая… Лев подходит и обнимает меня. Он такой ласковый, он устал, набегался за целый день, а я сижу как вкопанная у этого объявления и держу телефон в руке. Это запросто может быть ловушка для меня и Алисы. Брандо ведь остался там со своими ищейками. Могли остаться люди Соловья, они могут нас искать, ну а если нет? Если есть шанс, хотя бы минимальный? Кто живет в доме Крутого? Его продали или что? Сильнее сжимаю телефон в руке. Просто позвони, узнай, всего лишь минута, а я не могу. Все тело сжимается и болит, дрожат руки, я не могу просто. Не могу позвонить и Гансу. Валера сказал, для всех нас больше нет. Мы спасены, нас никто не ищет, и я не имею права нарушить эту идиллию. Надо сидеть и дальше тихо, как мышь, не высовываться и сгорать от этих букв адреса.