Глава 12

Такого со мной ещё не было.

После звонка юриста и новостей по поводу матери Данечки я сама не своя. Даже экскурсия по местным достопримечательностям меня не радует, а всё потому, что я никак не могу выкинуть из головы слова Богдан о состоянии девушки.

День сегодня насыщенный: мы посещаем знаменитую местную деревню, успеваем полюбоваться видом легендарного замка и даже останавливаемся на уникальном Красном пляже, полном вулканических лавовых пород. Только большую часть информацию я узнаю из брошюрки, которую держу в руках, пока мы перемещаемся с одного места на другое.

Все слова гида пролетают мимо моих ушей, я даже толком насладиться местными красотами не в состоянии. И к вечеру уже не могу дождаться возвращения в отель.

– Богдаш, а расскажи, как эта Лариса познакомилась с отцом Данечки? – спрашиваю, едва переступив порог номера.

Если сначала я злилась на жестокую и бессердечную кукушку, то после известия о её плачевном положении мне девушку искренне жаль. Что с ней случилось за такой короткий срок? Может быть после того, как она подбросила ребёнка, возникли какие-то осложнения после родов?

– Я не в курсе подробностей, – отвечает Романовский, на ходу стягивая с себя футболку. – Помню только, что Дан без памяти влюбился, правда, ребёнка не сразу принял, но это скорее просто от шока.

Присматриваюсь к парню: вроде не врёт. А если так, значит, у него с этой Ларисой точно ничего быть не могло, и версию, что Данечка – сын Богдана можно даже не рассматривать.

С другой стороны, почему меня вообще так волнует этот момент? Было, не было, мне какое дело?

Тем более, Романовский опять продолжает держаться на расстоянии после того, как я его отшила утром. Может он обиделся на мою реакцию, я не знаю, но ведь не дурак же, тоже должен понимать, что так нельзя.

Мы столько лет дружили, а теперь он ко мне ни с того, ни с сего с поцелуями лезет. И ни слова при этом не говорит о каких-либо чувствах.

Я даже задумываться не хочу о том, что сама чувствую по отношению к парню. Зачем? Чтобы сделать какое-нибудь открытие, которое причинит мне боль, когда выяснится, что Богдан просто так меня поцеловал? Например, от скуки.

– Да и Лариса, если честно, казалась мне вполне нормальной девушкой, никогда бы не подумал, что она может отказаться от собственного ребёнка, – говорит парень.

Чтобы продолжить разговор мне приходится идти за Богданом в спальню и смотреть, как он ищет что-то в шкафу.

– Иногда людям свойственно меняться, – отвечаю язвительно.

Опять вся закипаю изнутри. Любую фразу, сказанную другом, я тут же проецирую на наши отношения.

– А ты куда-то собираешься? – добавляю, видя, как Романовский берёт с полки белоснежную футболку и свои любимые потёртые джинсы.

– Да, тут есть отличный бар с великолепным видом, говорят, закаты там просто обалденные и напитки тоже. Ты со мной? – легонько дёргает бровями, а в словах сплошное безразличие. Будто парню плевать, пойду я с ним или нет.

– Бар? – роняю растерянно.

Несмотря на достаток моей семьи, я девочка домашняя и не люблю все эти светские тусовки и развлечения, которые так обожает «золотая» молодёжь. И раньше Романовский разделял мои взгляды, но видимо, за время его пребывания в столице что-то кардинально изменилось.

– Ну да, бар, а что?

– Ничего, – обнимаю себя руками и, отвернувшись, выхожу из комнаты.

По коже мороз, и очень хочется, чтобы кто-то обнял меня, согрел своим теплом, хотя на улице, вообще-то лето.

Мельком ловлю своё отражение в зеркале: молодая, красивая, выгляжу отлично, даже несмотря на то, что весь день пробыла на экскурсии.

И почему бы мне тоже не сходить в бар? Развеяться, отдохнуть, может быть, с кем-нибудь познакомиться. В конце концов, чем я хуже Романовского?

Возвращаюсь в спальню и демонстративно оттесняю парня от дверей шкафа. Никак не реагирую на его вопросительный взгляд и стараюсь побороть сковавшее мышцы стеснение из-за пристального внимания Богдана.

Радуюсь, что закинула в чемодан одно замечательное платьице: облегающее, на бретельках и очень-очень коротенькое. Обычно я не люблю оголяться, но сейчас почему-то душа требует сотворить эту маленькую шалость.

– Передумала? Пойдёшь со мной? – уточняет парень.

– Нет, то есть да. Я передумала, – отвечаю дерзко. – И пойду. Но не с тобой.

Вынимаю ярко-красный комплект белья – в тон платью, и покидаю комнату.

Закрывшись в ванной, ощущаю мелкую дрожь по телу. Мне пришлось засунуть куда подальше своё стеснение, а теперь весь спектр эмоций, которые я задавила рядом с Богданом, обрушиваются на меня, будто огромная лавина подтаявшего снега.

– Я не понял, – раздаётся недовольный голос Романовского за дверью. – Что значит, ты сама пойдёшь? Куда? В бар?

Он цедит каждое слово с таким раздражением и злостью, что я невольно представляю, как у парня при этом дёргаются желваки. Ну, или глаз, например. Оба.

– А почему бы и нет? – сама не знаю, зачем дразню друга.

Делать это, когда находишься за закрытой дверью, легко и очень весело. По крови разливается адреналин, и я, осмелев, добавляю:

– Тебе же можно!

Я не знаю, откуда у Романовского ключ, но дверь открывается так резко, что я едва успеваю отскочить к противоположной стене. Прижимаюсь к прохладному кафелю, удивлённо рассматривая разозлённого парня.

В гневе он кажется ещё больше: мышцы рук бугрятся под тканью футболки, ноздри раздуваются, как у разъярённого быка.

За долю секунды он преодолевает разделяющее нас расстояние и прижимается ко мне всем телом.

– Я не отпущу тебя одну! – выдыхает сквозь стиснутые зубы, упираясь руками по обе стороны о моего лица.

Кажется, я не узнаю друга. Он ведь всегда такой спокойный, тихий, а сейчас, будто с цепи сорвался. Смотрит на меня обозлено и в стену вжимает, мешая свободно дышать.

– Почему это? Ммм? – мычу, закрыв рот.

Губы горят от пристального взгляда напротив, но я продолжаю упрямо смотреть в карие глаза. Пусть только попробует снова поцеловать меня, и я ему устрою. Правда, что именно, я пока не придумала.

– Я отвечаю за тебя, и не дам по барам шататься одной, ты хочешь на свою попку приключений найти? – отвечает, не моргая.

От его слов заливаюсь краской, кажется, даже уши полыхают огнём. Что за странная реакция на друга, почему я не могу спокойно себя вести в его присутствии, как раньше?

– С чего бы это ты за меня отвечать должен, я что, маленькая что ли? – бросаю очередной вызов.

Упираюсь ладонями в грудь парня и пытаюсь оттолкнуть, но ничего не выходит, потому что Богдан слишком близко стоит. И от каждого моего движения прижимается всё теснее, не оставляя ни капли свободного пространства между нашими телами.

И чем сильнее я ощущаю жар, исходящий от парня, тем меньше мне хочется сопротивляться. Легонько встряхиваю головой, пытаясь прогнать наваждение, но всё тщетно. Тело будто пронзает множество маленьких иголочек, и я беспомощно открываю рот, чтобы продолжить диалог, но совершенно не помню, на чём мы остановились.

– Ты может быть и немаленькая. Но ты моя жена! – чеканит Романовский, помогая мне вернуться в реальность и поймать утерянную нить разговора.

Радует, что он не замечает моего состояния, зато мне становится всё предельно ясно. Я хочу, просто сгораю от дикого желания вновь ощутить на губах его вкус. Так же, как и сегодня утром.

И это не простое любопытство, это кое-что больше. Кажется, то, чего я так боялась.

Мой друг мне нравится…