Глава 11

Пока Богдан отмокает в душе, его телефон на тумбочке начинает трезвонить на все лады.

Лениво бросаю взгляд на экран: Юр. Фир. Странно, Юрий Фирсов какой-нибудь? Я такого не знаю, впрочем, и не должна.

Ааа… Юридическая Фирма, точно!

Надо бы ответить, потому что это может быть что-то важное. Например, касаемо Данечки, но…

Я не приучена отвечать на чужие звонки, поэтому просто терпеливо дослушиваю мелодию и возвращаюсь в спальню за вещами. Приведу себя в порядок и спущусь на завтрак, в ресторан. Мне же не обязательно ждать Богдана.

Более того, необходимости везде ходить вдвоём нет никакой, так ведь? Здесь мы одни, никого из родных и близких нет, а значит, и изображать пару ни к чему.

Правда, для начала надо бы дождаться, когда парень освободит душ…

Дверь тихонько скрипит, и из ванной выходит Богдан. Я к этому времени успеваю вместе с вещами вернуться в проходную комнату, но на парня не смотрю. Помню, как вчера по номеру в одном полотенце разгуливал, мало ли, вдруг и сегодня выглядит не лучше.

И почему меня это так злит?

– У тебя телефон звонил, – говорю, вспомнив, что есть кое-что важнее моих заскоков и нежелания видеть Романовского. – Юр. Фир. какой-то… – вырывается само собой. – Я не отвечала, ты не подумай, просто на экране надпись увидела, – тараторю, оправдываясь.

– Могла бы и ответить, что такого, мы же муж и жена, – бархатистый голос звучит за моей спиной. Слишком близко, я даже жар, исходящий от тела парня ощущаю.

Резво разворачиваюсь и сканирую Богдана коротким взглядом: не в полотенце.

В боксёрах.

Час от часу не легче.

– Что-то не так? – слегка вскидывает брови.

Делаю пару шагов назад, чтобы увеличить расстояние между нашими телами, но упираюсь в край стола. Покачиваюсь от неожиданности, и Романовский перехватывает мою руку, чтобы помочь удержать равновесие.

– Всё в порядке, – шепчу пересохшими губами. – Ты просто опять не одет… – добавляю непонятно зачем.

Могла бы и промолчать, но мой язык вновь потерял связь с мозгом.

Богдан делает один короткий шаг в мою сторону и упирается руками в стол, буквально нависая надо мной.

– Вчера ты была недовольна, что я в полотенце, – напоминает, с трудом скрывая хитрую ухмылку на небритом лице. – А сегодня что тебе не нравится?

Его тёплое дыхание щекочет кожу на лице, и я инстинктивно поднимаю руку, что провести ладонью по раздражённому участку, но случайно задеваю пальцами голый пресс.

По телу будто проносится разряд тока, лёгкие сжимаются от недостатка кислорода, и я тщетно пытаюсь сделать вдох. Как жертва перед хищником, смотрю в глаза парня и не могу ни пошевелиться, ни даже моргнуть.

Богдан тоже странно реагирует на случайное прикосновение: мышцы лица напрягаются, а в глазах загорается какой-то едва заметный странный огонёк.

Парень поднимает одну руку и касается пальцами висящей возле моего лица пряди волос, заправляет её за ухо, продолжая гипнотизировать меня своими действиями.

Кажется, он спросил, что мне не нравится? Но вместо возмущений в голове теперь только один ответ: нравится всё. Его небритый подбородок, широкие плечи, чётко очерченные кубики пресса, накачанные бёдра. Раньше я не обращала внимания на то, что парень очень красив внешне, по-мужски привлекателен.

Не сразу ловлю себя на том, что бессовестно блуждаю глазами по телу друга. Зато этот факт не укрывается от пристального взора Богдана, а я чувствую себя пойманной с поличным.

Романовский вдруг наклоняется, его лицо неизбежно приближается ко мне, а потом происходит взрыв.

Буквально фейерверк эмоций обрушивается на мою голову, когда губы парня прикасаются к моим губам. Нежно, аккуратно, словно прощупывая почву.

Я не шевелюсь и не спешу отвечать на поцелуй, но и не отталкиваю парня. Руки сами так и норовят уцепиться за его широкие плечи, ведь моё положение слишком неустойчиво, и только неожиданное озарение помогает мне прийти в себя.

Упираюсь ладонями в каменную грудь и толкаю изо всей силы, потому что самой двигаться дальше некуда. Разве что на стол упасть, но это уже слишком.

– Ты что творишь? – выдыхаю запыхавшись. – Богдан…

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Это наш второй поцелуй, но первый был вынужденным, а тут всё иначе. Романовский осознанно меня поцеловал, словно хотел этого на самом деле.

Хотел, выходит?

И эти его бесконечные взгляды, странные разговоры, всё неслучайно. А я, как дурочка, себя глупой фантазёркой считала, ругала за излишнюю мнительность. Не верила, что друг может что-то чувствовать ко мне, ведь считала, что у него ребёнок от другой.

Но после вчерашнего разговора всё становится на свои места.

А что, если и наш брак только для меня фальшивка? Способ решить некоторые проблемы.

Вдруг для Богдана эти проблемы были лишь поводом?

Но ведь он мог бы признаться в своих чувствах, зачем устраивать этот цирк? Или стечение обстоятельств виной всему…

Голова кружится то ли от хоровода мыслей, то ли из-за поцелуя. И вкус нежных губ никуда не исчезает, а ещё запах мужского парфюма будто окутывает меня всю с ног до головы.

И я даже не думаю сопротивляться, когда Богдан прижимается к моим губам снова.

Но повисшую тишину разрывает звонок телефона.

Как же не вовремя…

Выворачиваюсь из захвата цепких лап и отхожу в сторону.

– Ответь, должно быть это важно, – поджимаю губы и ненадолго прикрываю глаза, всё ещё ощущая себя на волнах удовольствия, которые подарил мне спонтанный поцелуй.

Богдан ничего не говорит в ответ, берёт с тумбочки телефон и отвечает на звонок. Слышу только начало разговора и понимаю, что Романовскому действительно позвонил юрист.

Вовремя прихожу в себя и вспоминаю, что подслушивать неприлично, поэтому хватаю вещи со стола и убегаю в ванную. Скидываю с себя одежду и становлюсь под тёплые струи воды.

И вновь этот бесконечный хаос в голове, который не прекращается со времён нашего с Богданом решения пожениться. Как же хорошо было в детстве, когда мы просто дружили, не таили ничего друг от друга, а теперь…

Я не знаю, что и думать, хочу верить Богдану, но уже не могу делать это так же безоговорочно, как и раньше. Умом понимаю, что не должна обижаться за его обман, но с сердцем согласовать это решение не получается.

Быстро запрыгиваю в лёгкое фиолетовое платье, которое мне родители привезли из поездки. Я в детстве очень любила этот цвет, хотя сама и не помню уже, так ли всё было на самом деле.

С тех пор вкусы изменились, но папа почему-то до сих пор периодически покупает мне вещи данного оттенка. Будто бы для него это имеет какое-то особенное значение.

Собираю волосы в высокий хвост, наношу на лицо лёгкий макияж и выхожу из ванной.

После случившегося не знаю, как смотреть в лицо Богдану. Даже если для него наш поцелуй был мимолётным порывом, вернуть отношения на прежний уровень мы уже не сможем.

Вообще, меня не перестаёт покидать ощущение, что мы с Романовским будто с горки летим, как в детстве, на санках. Всё сильнее и сильнее набирая скорость, мчимся в пропасть.

Боковым зрением замечаю, что парень сидит возле стола и что-то листает в телефоне. Мне жутко любопытно узнать, почему звонил юрист, однако спрашивать не спешу. Жду, что Богдан сам расскажет то, что посчитает нужным.

Пытаюсь прошмыгнуть в спальню, но не успеваю, потому что Романовский перехватывает меня за руку и тянет к себе.

– Ты куда? Мы же, кажется, не закончили, – подмигивает, а я не могу сдержать ответной улыбки.

Люблю такого Богдана: открытого, доброго, лёгкого в общении. Разумеется, люблю, как друга.

– Что? Не закончили… – я таю от улыбки парня, и поэтому не сразу улавливаю смысл обращённых ко мне слов.

– А ты присядь, я покажу, – стреляет глазами на свои колени.

Не понимаю его намёков, или не хочу понимать. Поцеловал, да, но что значит: не закончили, присядь, покажу… За кого он меня принимает?

Резко отстраняюсь и впиваюсь в растерянное лицо друга полным негодования взглядом. Он хорошо знает меня, должен понимать, что я сейчас чувствую.

– Есть какие-то новости? – перевожу тему. Не хотела сама задавать этот вопрос, но из двух зол, как говорится, выбираю меньшее.

Специально обхожу стол и присаживаюсь напротив парня, чтобы он ко мне свои загребущие руки не тянул. Пусть сначала словами скажет, чего хочет от меня, а потом уже посмотрим, какие действия я сочту допустимыми.

– Звонил юрист, которого нашёл мой отец, – отвечает парень. – Он не смог взять отказ от ребёнка у Ларисы.

– Оу, – только и могу выронить. Почему-то я думала, что всё будет гораздо проще, но теперь сомневаюсь в этом.

– Ещё приходил персонал отеля, который занимается уборкой номеров, я сказал, что сегодня мы едем на экскурсию, поэтому весь день в их распоряжении.

– Так, стоп! Я запуталась. Во-первых, мы только вчера въехали, и уже уборка?

– Сервис, – пожимает плечами, слегка поигрывая при этом мышцами.

Залипаю на секунду, но быстро даю себе воображаемую затрещину и продолжаю разговор.

– Хорошо, а про экскурсию? Мы разве договаривались с тобой?

– Ты весь день хочешь в номере просидеть?

– Нет, но…

– Мия… – громко вздыхает друг, который мне теперь не совсем друг, и я замолкаю.

– Ладно, – приподнимаю руки в примирительном жесте, – пусть будет по-твоему, это не самое главное сейчас. Лучше расскажи, почему мать малыша не подписала отказ? Она передумала?

Мой голос сейчас звучит очень жалко. С одной стороны я понимаю, что ребёнку лучше быть с родной матерью, ведь её никто не сможет заменить. Я с Богданом буду временно, потом придут какие-то няньки, но ведь это всё не то.

С другой стороны, нужна ли такая мать, которая смогла выбросить свою кровинушку, как бездомного котёнка? Впрочем, и это ведь не мне решать, моё мнение точно будут спрашивать в последнюю очередь.

– Лариса сейчас в больнице, – поясняет парень.

– В больнице? – переспрашиваю растерянно. – У Данечки? Выходит, что передумала?

– Не передумала, на этот счёт у меня нет никакой информации, – Богдан кажется мне слишком серьёзным и сосредоточенным. – Кажется, Лариса впала в кому.

– В кому? – опять глупо повторяю то, что говорит парень. – Как давно?

– Не знаю, мы не договорили, связь оборвалась.