Глава 10

– Я буду спать на диване, – заявляю категорично.

– Ещё чего! – возмущает Богдан. – Тогда уж лучше я – на полу.

– Это лишнее.

– Ложись тогда, – похлопывает ладонью по моей половине кровати, а сам отворачивается к противоположной стене.

Устало выдыхая, опускаюсь на край. Глупая, сразу было понятно, что в номере для молодожёнов будет одна кровать. И придётся теперь нам с другом как-то уживаться вместе, раз уж я запрыгнула в эту лодку.

Обхватываю голову ладонями, слегка массируя виски. О чём я думаю вообще? О кровати? И это после всего того, что рассказал мне Романовский?

Видимо мой мозг отказывается переваривать более сложную информацию, вот и цепляется за всякий бред. Ведь умом я понимаю, что мне рядом с Богданом ничего не угрожает, а значит и паника излишня.

Аккуратно укладываюсь на свою половину и укрываюсь отдельной простынёй, но сонливость, которая преследовала меня ещё несколько часов назад, теперь вдруг испарилась.

Всматриваясь в темноту, обдумываю и прокручиваю в голове события минувшего вечера. В груди как-то странно давит, в висках пульсирует, дыхание становится рваным.

То ли я сама накручиваю себя, то ли сознание запоздало реагирует на ситуацию, но меня вдруг срывает.

– Когда ты научился лгать? – спрашиваю шёпотом, но в тишине номера мой голос звенит достаточно чётко и громко.

– Кхм, что? – переспрашивает Богдан, который, судя по голосу, уже успел задремать.

– Ты мне казался всегда самым честным парнем на свете, я не ожидала, что ты так легко солжёшь.

С бока переворачиваюсь на спину и, сложив руки на груди, пытаюсь разглядеть потолок. Буквально недавно я радовалась появившейся возможности отдохнуть немного, любовалась красотой вида из окна.

А сейчас хочу домой…

– Прости, что не оправдал твоих ожиданий, – отвечает Богдан, и мне в его голосе слышится равнодушие.

Возможно, я ошибаюсь, ведь, как выяснилось, плохо знаю этого парня. А может, ему и правда наплевать на мои внутренние терзания.

– Говнюк! – выплёвываю яростно и позволяю всё же себе небольшую слабость, локтём толкаю Богдана в бок.

Вообще хочется ногами его испинать, как в детстве. Чтобы с кровати улетел и головой ударился, может тогда мозги на место встанут.

Но я напоминаю себе о том, что уже давно не маленькая, а взрослые леди так себя не ведут.

– Мне ещё раз извиниться? – голос Романовского становится жёстче и тон прохладнее.

Хочется взять подушку побольше и придушить его. Совсем ничего не понимает?

– Нет, ну, что ты, зачем, – отвечаю не без тени иронии.

Вообще, не в извинениях дело, ими уже ничего не исправишь.

– Тогда что? – Богдан резко разворачивается и впивается в моё лицо взглядом. И хоть в номере темно, я чувствую на себе его пристальное внимание.

– Богдан, ты серьёзно, не понимаешь? – не выдерживаю, поворачиваю голову и сталкиваюсь с буравящим взглядом собеседника.

Оказывается, если присмотреться и привыкнуть к темноте, то многое можно увидеть.

– Мий, давай без загадок, окей?

– Окей! Мы поженились!

– Я помню, – тянет так, будто ему приятно думать о том, что я его жена.

– Ты меня обманул!

– А как это связано?

– Шшш, я убью тебя, – стискиваю кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Что же он тугой-то такой? – Я на свадьбу согласилась только ради тебя и твоего ребёнка!

– То есть, если ребёнок не мой, то и помогать ему не надо?

– Богдан! – немного повышаю голос. В чёрствости меня ещё никто никогда не пытался обвинить.

– Что? Тебе разве не нужна была эта свадьба?

– Вот не надо сейчас!

– Что не надо?

– Стрелки переводить и меня делать виноватой. Да, я была не против, но основная причина была в тебе и твоём сыне.

– Знаешь… ты тоже отличная лгунья, – тянет с горечью. – Только себя обманываешь, а не окружающих.

Коротким рывком парень поднимается с кровати и выходит в другую комнату.

Прекрасно поговорили, ничего не скажешь!

Я понимаю, что маленькому Данечке в любом случае нужна помощь. И факт того, что он не сын Богдана не изменил бы ровным счётом ничего, но я ведь имела право знать правду. До свадьбы, а не сейчас, когда уже дело сделано.

«Ты тоже отличная лгунья» – мелькают в голове последние слова парня, которые до глубокой ночи не дают мне заснуть. Неужели Романовский прав, и я в самой себе разобраться не могу?

А что, если он и сейчас обманывает меня? Быть может, эта самая Лариса с двумя друзьями встречалась одновременно, и Богдан не знает, кто на самом деле отец ребёнка? Правда, тогда логичнее было бы сделать анализ ДНК, а от него парень наотрез отказался.

Да и в случае романа с матерью малыша Богдан мог бы попытаться образумить девушку, а не меня под венец тащить. Выходит, ему этот брак был нужен и по личным причинам тоже. Главный вопрос, каким?

– Успокоилась? – громыхает над моей головой, стоит только прикрыть глаза.

– Представь себе, – нагло вру. Ну, и пусть, назвал меня лгунье, надо соответствовать. – А ты что думал, буду лежать и страдать тут в одиночку?

Не знаю, почему так сильно раздражаюсь, но находиться рядом с Романовским, как раньше, я уже не могу.

– Нет, – парень выпрямляется, опешив от моего ответа. – Просто спать хочется, но рядом с взбешённой фурией это небезопасно, вот я и… – будто специально выводит меня из себя.

Зыркнув на этого болтуна напоследок, отворачиваюсь и не говорю больше ни слова. Я умею молчать, я умею молчать. Я. Умею. Молчать.

Постепенно проваливаюсь в сон: поверхностный, беспокойный. Мне снится Данечка и его мать, которая почему-то утверждает, что я заняла её место.

Разбитая и обессиленная, просыпаюсь с первыми лучами солнца. Из-за того, что в номере работал кондиционер, а я скинула с себя простыню по всей видимости, во сне, у меня замёрзли ноги.

Странно, а почему только ноги?

Зато плечам и спине тепло так, уютно, мягко…

Расслабленно прикрываю глаза в надежде вздремнуть ещё немного, но мозг пронзает неожиданная мысль, и я едва не подлетаю над кроватью. Да и подлетела бы, если бы не была прижата крепкими сильными лапами к обнажённому торсу фальшивого мужа.

Ну, каков нахал, лапает меня спящую!

Ладошками упираюсь в мускулистую грудь и пытаюсь оттолкнуться, но ничего не выходит. Богдан даже во сне не расслабляется, не пойму?

Ужом изворачиваюсь, чтобы выбраться из цепкой хватки, однако оказываюсь прижатой вновь. Парень берёт меня в охапку и притягивает к своему боку, словно не чувствует, что я тут отчаянно пытаюсь выбраться.

Может, разбудить его?

– Э-эй, – шепчу слишком тихо. Во рту после сна пересохло, и голос немного охрипший. Мне бы воды сейчас, а ещё лучше сока апельсинового.

Ещё одна попытка, которая ожидаемо оказывается провальной.

– Спи… – лопочет парень ласково и… чмокает меня в щёку.

Создаётся ощущение, что он не целился куда-то конкретно, просто на ощупь поцеловал куда попало. Но мне ведь не легче от этого, тем более, после нечаянного чмока Богдан прижимает меня ещё сильнее, настолько, что становится трудно дышать.

А ещё создаётся впечатление, что это только я никак не могу встать с кровати, а вот у парня с этим нет проблем.

Неожиданное открытие заставляет меня покраснеть до кончиков волос, а заодно мобилизовать все силы организма и, наконец, выбраться из этого плена.

Утро, у парней физиология, я это всё понимаю, не маленькая ведь, но всё же…

Пулей вылетаю из спальни и даю себе обещание в следующей ночь спать на диване. Я невысокого роста, подумаешь, придётся немного потесниться, зато никто меня не будет смущать и прижимать к своему большому телу.

Успеваю выпить только стакан воды, и обнаруживаю, что парень уже проснулся. Прошмыгнул мимо меня в ванную, не поздоровавшись, но, кажется, я слышала короткий хмык прежде, чем дверь захлопнулась.

А не Романовский ли только что спал крепким сном, лез целоваться сонный и никак не мог разжать свои лапы?

Неужели претворялся?

Но зачем?..