Эпилог

– Масим маинький, – обиженно бубнит Полинка, рассматривая гору подарков для именинника. – Ему надо маинькие подалки. А Паина басая! Ей надо басие подалки! – Железная логика, принцесса, – хулигански ухмыляется Лекс и ласково треплет дочку по волосам. – Предлагаешь отжать у Максима Александровича что-нибудь из подарков? Одобряю! Как тебе та машина? – Лекс! – возмущенно закатывает глаза Яся. – Ну что ты несёшь? Она же не понимает, что это шутка! Поля, солнышко, не расстраивайся: когда у тебя будет день рождения, у тебя тоже будет много подарков. А сегодня праздник у Максика. – На самом деле, – сообщаю я заговорщицким шепотом Ясе, – я вообще не против, если вы что-нибудь заберете из этой горы игрушек. Потому что я реально не понимаю, куда их все девать! У нас, конечно, есть игровая, но и она уже полная. У Алекса абсолютно отказывают тормоза, когда дело касается Макса. – Нет, спасибо! – в ужасе мотает головой Яся. – У нас у самих игрушки девать некуда. И у нас, в отличие от некоторых, не особняк, а обычная квартира! – Я смотрю, вы планируете переезд? – раздается со спиной веселый голос Алекса. – Давно пора! Тут, кстати, землю под постройку дома в пятнадцати километрах от нас продают. Не хотите? Мы с Ясей оборачиваемся, и при виде мужа с нашим сыном на руках у меня сладко вздрагивает сердце от затапливающей его нежности. Мои любимые! Какие же они оба красивые! И так похожи! Макс унаследовал от меня только тёмный цвет волос, а все остальное, включая черты лица и прозрачно-голубые глаза, у него от Алекса. Так же, как и фамильное упрямство. Наташа, которая взяла на себя роль старшей няни нашего сына, как-то призналась, что она была уверена: упрямее маленького Алекса никого не существует. Оказалось, что существует. Надо было просто гены Алекса помножить на мои! Максим Александрович давал своему папочке прикурить и в плане упрямства, и в плане проказ. А ведь ему всего два года! Оставалось только надеяться, что к его подростковому возрасту мы не поседеем раньше времени. Впрочем сейчас, когда Макс зевает у папы на руках и укладывается ему на плечо, явно борясь со сном, он выглядит так мило, что напоминает ангелочка с картинок. Поэтому я тут же наклоняюсь и целую его в тёмную, вкусно пахнущую макушку. – Мама, – бормочет Макс и сонно улыбается мне. – Папа… А потом снова сладко зевает. – Давай я уложу его, – тихонько предлагаю я Алексу. Но он ласково смотрит на меня и качает головой. А потом так же, как и я, целует Макса в макушку. – Я сам уложу. Отдохни, моя девочка. Сегодня твой праздник. – Наш, – возражаю я. Ну Алекс снова качает головой и так улыбается, что я вижу: он со мной не согласен. Он до сих пор считает, что в этот день два года назад я совершила настоящее чудо: родила ему сына. И что именно меня надо сегодня поздравлять, а не этого темноволосого разбойника. И поэтому в нашей спальне высится гора подарков для меня, которая ничуть не меньше, чем у нашего сына. Алекс не устает доказывать мне словами и поступками, что я – самое важное в его жизни. И это абсолютно взаимно. Алекс с Максом уходят наверх, Полинка играет с мамой Алекса в догонялки (может, как свекровь она и не подарок, но бабушка из нее получилась отличная!), Лекс и Дима (тот самый его друг, у которого мы были на свадьбе) о чем-то переговариваются, стоя у окна, а мы с девчонками пьем шампанское и шумно обсуждаем очередной наряд Лены, Диминой жены. Лена учится на дизайнера и создает такие умопомрачительные платья, что их хочется купить прямо тут же. – Ничего особенного, – отмахивается Лена, краснея от похвалы. – Просто на скорую руку собрала из того, что было. – Прекрати себя недооценивать, – возмущается Яся. – Ника, ну скажи ей! – Говорю! Ты крутая! – подтверждаю я и привычно касаюсь подушечками пальцев своих сапфировых сережек, которые давно стали моим талисманом. – А еще говорю, что если ты создашь свою марку одежды, я с удовольствием стану ее инвестором. Лена удивленно хмурится, а потом вдруг кивает. – Я подумаю! Я не оговорилась: я действительно могу быть инвестором, потому что сразу после рождения ребенка Алекс переписал на меня почти все свои активы и ценные бумаги. – Мне не надо, – отбивалась я всеми руками и ногами. – Ты и так даешь мне все, что только можно пожелать! – Я хочу, чтобы ты чувствовала себя защищенной, – сказал он тогда. – И чтобы ты знала: ты владеешь всем этим наравне со мной. Так что если ты когда-нибудь захочешь уйти… – Никогда, – перебила его я и поцеловала. – Никогда. И даже не надейся. Позапрошлым летом мы ездили на семейное кладбище – положить цветы на могилу Марка Кельнера. Алекс тогда долго молчал, глядя на фотографию жесткого мужского лица, абсолютно непохожего на его собственное, а потом с силой сказал: – Ты был неправ во многом. Это чертово завещание… Из-за него я едва не сломал жизнь моей любимой женщины. Но благодаря тебе я и нашел ее, так что…. Я не знаю, что тебе сказать. – Покойся с миром? – тихо предложила я. – Покойся с миром, – согласился Алекс и взял меня за руку, крепко переплетая наши пальцы. Я не держала зла на Марка Кельнера, который довольно бесчеловечным способом пытался получить наследника для своей империи. Все же именно его деньги спасли моего дядю, который продолжал жить, и именно благодаря его завещанию наши пути с Алексом пересеклись. Пересеклись, чтобы больше никогда не расставаться. Когда гости разъезжаются, я поднимаюсь наверх. Сначала проверяю детскую: Макс тихонько сопит в подушку, обняв нового плюшевого динозавра. Я поправляю ему сбившееся одеяло и тихонько выхожу в коридор. Открываю дверь, ведущую в нашу спальню, и замираю от восторга. Вся комната сияет мягкими огнями от электрических свечей, на тумбочке в серебряном ведерке стоит шампанское, а на кровати меня ждет Алекс. На любимых губах играет провокационная усмешка, от которой у меня сразу прокатывается жар по всему телу. – Ждал меня? – шепчу я. – Очень, – выдыхает он, глядя на меня потемневшими от возбуждения глазами. – Иди ко мне, Ника. Ключ поворачивается в замке, а я оказываюсь в объятиях своего мужа. Властного, сильного, порой жестокого человека, которого я полюбила всем своим сердцем, рядом с которым я чувствую себя спокойной, счастливой и любимой. В его руках я чувствую себя дома. И это самое лучшее место на свете. 31 декабря 2024 года