Глава 32. Новое

Я просыпаюсь от того, что горячая, сильная, но очень бережная ладонь поглаживает меня по животу. Хотя идет уже четвертый месяц беременности, но животик у меня довольно аккуратный и под одеждой совершенно незаметен. – Разбудил тебя? – шепчет мне на ухо Алекс. – Угу, – сонно соглашаюсь я, разворачиваюсь и обнимаю мужа, уютно устроившись у него на груди. Мои пальцы машинально пробегают по знакомым выпуклостям мышц и осторожно дотрагиваются до круглого зарубцевавшегося шрама. След от пулевого ранения в правое лёгкое. След, который останется навсегда. Так же, как навсегда останется во мне тот первобытный ужас, когда я думала, что потеряла его. Теперь я знаю, что чувствовал Алекс, когда я едва не умерла от яда. А он знает, что чувствовала я. Мы оба теперь знаем, что в жизни самое важное, а что – мелочи. Но эти уроки дорого нам стоили. Алекс теперь надевает тонкий бронежилет под пиджак практически на все свои выходы из дома. А я не пью больше сок. Никакой. И не пью из стаканов, даже дома стараюсь пить воду из той бутылки, которую открыли при мне. Подозреваю, что эту фобию мне потом надо будет проработать с психологом, но позже. Сейчас не до этого. Сейчас достаточно осознания того, что мы с Алексом вместе и любим друг друга, а человек, который едва не отнял у нас жизни, теперь далеко. И от нас, и вообще от других людей. Я не понимала, что случилось с Дианой, почему у неё вдруг настолько поехала крыша, что она в открытую решилась на такое преступление, но после того как служба безопасности Алекса провела частное расследование, все стало ясно. Оказывается, Диана действительно была беременна и, судя по всему, действительно не от Алекса, потому что когда она рассказала об этом отцу, тот отправил её на аборт. Насильно. Ее просто вырубили каким-то препаратом, отвезли в больницу, а пришла она в себя уже без ребёнка. Для отца Диана была выгодным ресурсом, который надо было умело вложить. Если не получилось с Алексом, значит, надо было ее выдать замуж за кого-то другого, и ребёнок непонятно от кого в эту красивую концепцию не вписывался. Вот только ее отец не учел, что его дочь действительно хотела этого ребёнка. И когда против воли прервали беременность, в её психике, очевидно, что-то сильно повредилось. Тогда она просто взяла пистолет и приехала к больнице, зная, что именно в это время меня будут выписывать. – Откуда она знала? – спросила я тогда. Я искренне ненавидела Диану, но безжалостность её отца оказалось для меня вообще за гранью. Как можно было так поступить с собственной дочерью? Алекс тяжело вздохнул. – Мой секретарь, – уронил он и нахмурился. – Он был для Дианы информатором. Оказывается, она его уже давно прикормила и перетянула на свою сторону. Возможно, даже спала с ним пару раз. Я бы не удивился. – Так значит, тот отравленный сок… – Да. Это было сделано его руками. – И что с ним теперь… – Не спрашивай, Ника, – жёстко сказал тогда Алекс. – Тебе лучше не знать. Просто не спрашивай. Сама Диана была в руках службы безопасности Алекса под наблюдением психиатра, но учитывая ее отца, невозможно было просто посадить Диану, как обычную преступницу. В итоге все следы с камер были потерты, уголовное дело не было заведено, а у Алекса состоялся телефонный разговор с её отцом. Непростой разговор. Я знаю, что они договорились о том, что Диана проведёт остаток своих дней в закрытой клинике в Швейцарии. Под наблюдением врачей и на полном пансионе, но без возможности оттуда выйти. Фактически это была та же тюрьма, только более комфортная. Я знаю, что отец Дианы предлагал Алексу какие-то немыслимые деньги и сказочные условия, чтобы тот отозвал это требование и дал ему возможность выдать Диану за кого-нибудь замуж. Но Алекс поставил вопрос ребром. Или некрасивая огласка и настоящая тюрьма, или вот такая закрытая клиника. Выбор для отца Дианы был очевиден. Свою репутацию он не стал бы марать ни за что на свете. Сразу же после того, как раскрылась тайна с информатором Дианы, Алекс позвонил матери и позвал её к нам в гости. – Вы помирились? – осторожно спросила я. Потому что с тех пор, как его выписали, его мама у нас дома не появлялась. И говорил он про неё очень неохотно. – Мы не ссорились, – вздохнул Алекс и потёр пальцами виски. – Я намеренно держал её от нас подальше, потому что думал, что именно она была тем человеком, который передавал информацию Диане. – Твоя мама?! – Да. Когда Диана приходила ко мне разговаривать, она упомянула, что узнала от моей матери про тебя и про завещание. Меня это тогда привело в ярость, и я в тот же вечер позвонил матери, но она всё отрицала. Тем не менее, я был убеждён, что там что-то кроется и ограничил с ней все контакты. Она не знала ни про твое отравление, ни про твою беременность. – А как она тогда оказалась в больнице, когда тебя ранили? Откуда узнала? – Наташа ей позвонила. – Получается, твоя мама говорила правду? Она действительно ничего не рассказывала Диане? – Может быть, что-то говорила, но точно не про завещание. Теперь я уверен, что эту информацию подслушивал или подсмотрел секретарь, он же и слил её Диане. А она просто нашла удобный предлог, как объяснить, откуда она это знает. Так что… Я должен извиниться перед матерью. Я был не прав. – Я надеюсь, она поймёт. – Не факт. Но я все равно должен это сделать. Наш совместный обед тогда прошёл достаточно натянуто. Мать Алекса – непривычно бледная, какая-то постаревшая – внимательно нас выслушала, а потом залпом выпила бокал вина. – А я была убеждена, – хрипло сказала она, глядя на меня в упор, – что это из-за тебя мой сын перестал со мной общаться. А оказывается… – Ника тут не причём, – возразил Алекс и переплел наши с ним пальцы. – Теперь я понимаю. – Его мама скривила губы, как будто собиралась расплакаться, но потом откашлялась и неожиданно бодрым тоном сказала: – Значит, я стану бабушкой? – План такой, – согласился Алекс. – Мальчик или девочка? – Мы решили не узнавать заранее, – смущенно пояснила я. – Почему это? – с королевским высокомерием осведомилась его мама. – А в каких цветах, простите, мне выбирать приданое малышу? – В гендерно нейтральных? – осторожно предположила я. Но будущая бабушка только презрительно фыркнула, а потом вывалила на меня целую кучу информации по поводу того, как именно мне нужно заботиться о себе во время беременности. Не то чтобы я сильно нуждалась в её советах, но выслушала внимательно. Мне показалось, что это важный шаг на пути к тому, чтобы если не подружиться со свекровью, то хотя бы прийти к более-менее нормальным отношениям с ней. В общем, не могу сказать, что мама Алекса с тех пор воспылала ко мне горячей любовью, но будущего внука или внучку она точно заранее обожает. А это уже неплохо. Зато мои тетя с дядей, когда мы к ним слетали в июле, просто расплакались от счастья, увидев нас. И еще раз – когда узнали новость про ребенка. – Как я рада, что ты счастлива, – прошептала тетя, тайком нас перекрестив. – Вот бы твои родители могли тебя увидеть сейчас… – Я бы тоже этого хотела, – с комом в горле ответила я и положила руку на живот, как делала часто в последнее время. Кем бы ни был наш будущий малыш – мальчиком или девочкой – но вел он себя после того, как мы с ним едва не погибли, образцово. Токсикоз прекратился, а показатели роста малыша были выше всяких похвал. Я его за это очень хвалила. Хотя было немного странно разговаривать со своим животом, я постоянно это делала. Ведь там внутри живой ребенок! Как же с ним не общаться? Я и Алекса привлекала к этим беседам, но его это неизменно смешило. – Думаешь, можно с ним обсудить курс акций? – спрашивал он, ласково устраивая ладонь на моем животе. – Или то, как прошел последний совет директоров? – Не говори глупостей, – вздыхала я. – Лучше поцелуй меня, ладно? Алекс тут же начинал меня целовать, и все сразу же становилось хорошо. Это был лучший способ борьбы со всеми перепадами настроений, свойственными беременным. Работало безотказно! Так проходит июль – жаркая середина лета, а в августе мы неожиданно оказываемся с Алексом на свадьбе. Вернувшись с ежемесячного совета директоров, он внезапно спрашивает меня: – Девочка моя, ты не против, если я слетаю на одно мероприятие? – Слетаешь? Надолго? – На вертолете. В другой город. Сейчас улечу, а вернусь вечером. Друг Лекса позвал на свою свадьбу, я думал, что не получится, но теперь вижу, что вполне успеваю. – Друг Лекса? Ты с ним тоже дружишь, получается? – Скорее присматриваю за ним, – усмехается он. – Так получилось, что я…хм, ну в каком-то смысле приложил руку к спасению его невесты, так что меня позвали на их свадьбу в качестве благодарности. – Не слишком ли часто ты спасаешь всяких там девушек? – ревниво ворчу я, но Алекс в ответ только смеется, привлекает меня к себе и целует. – Значит, не отпускаешь? – Отпускаю, конечно. Но я хочу вместе с тобой! – На вертолете?! – Да! Я так устала сидеть дома, Алекс, ну пожалуйста… Он секунду молчит, скрипя зубами, потом нехотя кивает. – Только если с нами полетит врач. – Спасибо, спасибо, – бросаюсь я его обнимать. А потом бегу в гардеробную переодеваться. Часть моей одежды мне уже мала, но свободное шелковое платье не только хорошо сидит, но и скрывает небольшую округлость в районе живота. Исключительно удачный выбор! О том, что мы выбрались на эту свадьбу, я не жалею, даже несмотря на то, что полет на вертолете оказался довольно неприятным занятием. Зато атмосфера этой камерной свадьбы меня просто очаровывает! Никаких репортеров, никаких недовольных лиц или строгих формальностей, только много зелени, пространства, цветов и искрящейся, будто разлитой в воздухе, молодости. И счастья. Счастья здесь так много, что им можно дышать, как кислородом. Друг Лекса оказывается симпатичным черноволосым парнем, а его невеста – юной, примерно моего возраста, и тонкой, как тростиночка. У нее светлые, украшенные ромашками волосы, огромные голубые глаза и потрясающая улыбка. А еще очень красивое и необычное платье. Мы едва успеваем на церемонию, поэтому знакомство с молодоженами получается скомканным, я даже не узнаю, как их зовут, зато Яся и Лекс улыбаются мне очень приветливо. Полинка сидит на руках у папы и грызет лацкан его пиджака. Яся проталкивается ко мне через толпу и обнимает. – Слышала, что у вас там было, – шепчет на ухо она. – Лекс не разрешил тебе позвонить или навестить тебя, сказал, что Алекс запретил, но мы ужасно волновались. Теперь же все хорошо? – Хорошо, – киваю я, чувствуя неожиданное тепло в груди. – Спасибо. И приезжайте к нам в гости! Я приглашаю. С Алексом договорюсь, не переживай. – Ладно, – улыбается она и уходит обратно к мужу. Начинается церемония, и это так трогательно, что я реву, совершенно этого не стесняясь. Особенно когда жених и невеста обмениваются такими нежными, такими искренними клятвами, а сосредоточенная Полинка ковыляет к ним с подушечкой, на которой лежат кольца. – Ника, все хорошо? – наклоняется ко мне обеспокоенный Алекс. – Да, – всхлипываю я. – Алекс… – Что, любимая? – Я передумала. Я тоже хочу свадьбу. Красивуююю… – Для тебя – все, что угодно, – шепчет он ласково, и я опять реву. Когда наступает наша очередь поздравлять молодоженов, мое лицо, наверное, выглядит ужасно: красное и опухшее. Но деваться некуда. – Поздравляю, – всхлипываю я. – Счастья вам, ребята, берегите друг друга! – А это наш вклад в ваш семейный бюджет, – улыбается Алекс, достает из кармана пиджака конверт и протягивает жениху. – Если будут вопросы, куда вложить, спроси у Лекса. Он поможет. – Спасибо вам, – черноволосый парень жмет ему руку. – За это и… и за все. – Ерунда, – отмахивается Алекс. Невеста смотрит на нас круглыми от любопытства глазами и наконец не выдерживает. – А вы – его девушка, да? – выпаливает она с такой детской непосредственностью, что это вызывает только улыбку. Я уже открываю рот, чтобы ответить, но первым успевает Алекс. – Нет. Ника – моя жена, – с гордостью и нежностью говорит он. – Самое главное и лучшее, что есть в моей жизни. Я опять позорно хлюпаю носом, но теперь не одна, а уже вместе с невестой. Хотя я до сих пор не знаю, как ее зовут, но кажется мне, мы с ней подружимся!