Глава 7

Норд появился в столовой минут через десять. Одетый. К моему облегчению — и, если честно, легкому разочарованию, — полностью одетый. Темная рубашка, заправленная в брюки, волосы чуть влажные, будто он умывался.

Он остановился на пороге, и я видела, как его взгляд скользит по накрытому столу: белоснежная скатерть, тонкий фарфор, серебро столовых приборов, поблескивающее в свете ледяных кристаллов на стенах.

— Это… — начал Норд, и в его голосе прозвучало нечто похожее на изумление.

Я нервно теребила край фартука.

— Ужин, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более деловито и безразлично.

Он медленно вошел в столовую, не сводя глаз со стола. Подошел ближе. Заглянул в супницу с борщом, от которого поднимался душистый пар. Оглядел тарелку с золотистыми драниками. Корзинку с румяными пампушками, от которых исходил чесночный аромат. Миски с квашеной капустой и солеными огурцами. Нарезанный черный хлеб на деревянной дощечке.

— Не ожидал… такого пира.

Я пододвинула Норду пампушки, взяла половник и разлила борщ по глубоким тарелкам. Положила в каждую по ложке густой сметаны. Она медленно оседала на поверхность, расплываясь белыми узорами.

— Вот это вкуснотища! — Хозяин замка поглощал борщ с таким аппетитом, что и я поскорее ухватилась за ложку. Он проглотил свою порцию меньше, чем за минуту, налил себе еще добавки, и еще. — Вот уж не думал, что ты умеешь так готовить!

Я пожала плечами, смущенная его похвалой.

— Я учусь на алхимика… Зелья варю каждый день. А готовить — это гораздо легче. И безопаснее. Во всяком случае, еда не взорвется, если ошибешься с пропорциями.

Норд кивнул на супницу на столе.

— Все понятно с тобой! Ведьма… Вот это… — он кивнул на свою тарелку. — Это же явно приворотное зелье.

— Это борщ. — Я уставилась на него, потом уголки моих губ предательски дрогнули. — Обычный борщ. Никакого колдовства.

— Ага, рассказывай…

Искорка устроился на столе между нами и жевал кусочек драника, который я ему отщипнула. Довольно урчал, распушив крылышки от удовольствия. Вскоре Норд покончил с борщом и тоже начал уплетать драники.

— Это… — Он покачал головой, словно не находя слов, — Просто волшебство!

Я сначала хотела уверить его, что и в драниках нет никакого колдовства — тертая картошка да яйцо, тоже мне магия. Но осеклась.

— А что вы обычно едите? — осторожно поинтересовалась я.

— Ну… я не совсем беспомощен на кухне. Кое-что готовить умею.

Я склонила голову набок, ожидая продолжения.

— И что же?

Норд выпрямился на стуле, и на его лице появилось выражение неожиданной гордости.

— Яичницу! — объявил он с таким видом, будто речь шла о каком-то кулинарном шедевре. — Отличную яичницу, между прочим. С луком. Иногда с помидорами. И с салом бывает… И еще бутерброды у меня хорошо получаются. А вот каша — не очень. С комками.

Я прикрыла рот рукой, сдерживая улыбку. Норд это заметил и нахмурился.

— Что смешного? Яичница — это полноценная еда!

— Конечно, конечно, — я подняла руки в примирительном жесте, но улыбка все равно пробилась. — Просто… значит, всю зиму вы питаетесь яичницей и комковатой кашей?

Он буркнул что-то неразборчивое и снова принялся за драники, явно смущенный. Я видела, как порозовели кончики его ушей. Я не выдержала и фыркнула, прикрывая рот салфеткой. Было что-то невероятно трогательное в этом признании — я уже представила, как суровый хранитель зимнего леса готовит себе яичницу. И кашу с комками.

— Извините, — выдавила я, видя, как он хмурится. — Просто это… это очень мило. Правда.

— Давай на ты, — примирительно предложил Норд. — Не такой я старый! Лет двести, не больше…

— Что-о?! — изумилась я.

Он расхохотался:

— Купилась! Да двадцать, как и тебе. Так что можно на ты.

— Хорошо… А что насчет книг? — Я вспомнила библиотеку и потрепанные корешки на нижней полке. — Я видела, вы… ты там читаешь про драконьих всадников и пиратов.

— А что не так? Интересные книги!

Я прикусила язычок. Сейчас бы начинать осуждать чьи-то литературные вкусы.

— Зимой здесь очень одиноко, — проговорил он задумчиво, глядя куда-то сквозь меня. — Снег, лес, тишина. Бесконечная тишина. Никого вокруг на многие километры. Ну есть, конечно, зайцы, лоси… Но собеседники из них так себе. А иногда… — Норд замолчал, подбирая слова, и я видела, как его пальцы сжимаются на краю стола, — иногда хочется хоть какой-то компании. Живого голоса. Чьего-то присутствия рядом…

Что-то сжалось у меня в груди, больно и щемяще. Я смотрела на него — на этого высокого, сильного мужчину с печальными серыми глазами, который жил один в огромном ледяном замке, готовил себе яичницу, разговаривал с зайцами и читал приключенческие романы, чтобы заполнить пустоту вокруг.

— …так что драконьи всадники и пираты — идеальный выбор! Не любовные же романы мне читать.

Я хотела спросить еще что-то, раз уж выдалась возможность узнать побольше о том, чьей пленницей я стала, но он меня остановил.

— Теперь моя очередь задавать вопросы!

Я настороженно положила недоеденную пампушку на тарелку.

— Какие еще вопросы?

— Хочу знать — зачем тебе на самом деле нужен зимнецвет?

— Для зелья чистой памяти, чтобы сдать зачет.

— Ерунда, — фыркнул Норд. — Ну кто ради зачета отправит студентку зимой в лес. Одну. Без сопровождения. С риском заблудиться и замерзнуть насмерть. За зимнецветом, который, между прочим, редкость невероятная. Его для очень важных зелий используют… Для лекарств, которые жизни спасают. А ты его хотела потратить на… зачет? Ну не глупость ли!

— Если и глупость, то не моя, — буркнула я, не желая развивать эту тему.

Ага, как же!

— А чья же?

Пришлось рассказать ему всю историю с самого начала. Про больного отца, про злую мачеху и угрозу отчисления. И предложение взять для зелья кровь Искорки.

— Подожди, — медленно проговорил он. — Твоя мачеха, преподаватель Академии. Взрослая, опытная женщина, которая прекрасно знает, насколько опасен зимний лес, отправила тебя сюда?

В каждом его слове слышалась с трудом сдерживаемая ярость.

— Она не заставляла меня идти, — слабо возразила я. — Она просто… предложила выбор.

— Выбор?! — Норд резко наклонился вперед, и я увидела, как вспыхнули его серые глаза. — Это не выбор, Айса! Это манипуляция! Причинить боль существу, которое ты любишь, или рискнуть собственной жизнью? Какой нормальный человек назовет это выбором?!

Я молчала, не зная, что сказать. Его слова ударяли в самое сердце, потому что в них был смысл. Большой, страшный смысл, который я не хотела признавать. Задание действительно было опасным. Смертельно опасным. И Вивиан это прекрасно знала.

И еще… Лейнала. Она украла мое согревающее зелье! Специально. Зная, что без него я могу не вернуться. Это не просто очередная пакость, не просто испорченное зелье на экзамене. Это…

— Больше похоже на попытку убийства, — как-то уж очень синхронно с моими мыслями сказал Норд. — Кстати, а что случилось с твоим отцом? Ты ведь для него ищешь лекарство?

И я рассказала. О том, как папа заболел вскоре после женитьбы на Вивиан. Сначала была просто слабость, усталость, которую все списывали на возраст. Потом начались провалы в памяти — сначала небольшие, потом все хуже и хуже. Он забывал, куда положил вещи. Забывал имена знакомых. Забывал, что ел на завтрак, о чем говорил час назад.

А потом начал забывать людей. Лица. Связи. Меня он еще узнает, но не всегда. Иногда смотрит на меня, и я вижу в его глазах пустоту. Будто передо мной сидит незнакомец в облике моего отца.

Лекари не могли ничего сделать. Перепробовали все — зелья, заклинания, травяные сборы, ритуалы. Ничего не помогало. Он просто угасал. Память уходила, силы уходили. Он большую часть времени спал. А когда просыпался, почти не говорил, смотрел в окно пустым взглядом. Будто его настоящего там, внутри, уже почти не осталось.

— Поэтому я и пошла в лес, — закончила я, и голос мой дрогнул. — Мне нельзя вылететь из Академии, нужно доучиться и найти лекарство. Чтобы вернуть его. Моего настоящего отца. Того, который учил меня ловить рыбу в ручье. Который рассказывал мне сказки на ночь, и его голос был таким мягким, теплым. Того, который смеялся и кружил меня на руках в саду, когда я была маленькой. Я должна его вылечить. Понимаешь?

Я замолчала, сжимая Искорку. По щекам потекли слезы, но я не вытирала их. Было все равно.

Норд молчал очень долго. Я не смотрела на него, боясь увидеть жалость. Не хотела жалости. Хотела… сама не знала чего.

Наконец он заговорил. Тихо. Серьезно.

— Айса, — сказал он, и в голосе его звучала какая-то странная уверенность. — То, что ты описала… Это не похоже на болезнь. Это похоже на отравление. Когда яд дают понемногу, но регулярно, маленькими дозами.

Я замерла.

Нет.

Не может быть!

Он ошибается.

— Но кто… — прохрипела я, хотя в глубине души уже знала ответ. — Кто бы стал…

Я не договорила.

Мы оба знали.

Вивиан. Моя мачеха, которая вышла за него замуж несколько лет назад. Которая отправила меня в смертельно опасный лес. Чья дочь украла мое согревающее зелье.