Глава 9

Обед я подавала в той же столовой, что и вчера. Снова расстелила белоснежную скатерть, расставила тарелки и приборы. В центр стола водрузила супницу со вчерашним борщом. Он настоялся за ночь, и я точно знала — стал еще насыщеннее, еще вкуснее. Так всегда бывает с борщом, это почти закон природы.

Котлеты получились румяными, с хрустящей корочкой. Картофельное пюре вышло воздушным — взбивала его долго, добавив сливочного масла и немного теплого молока. Облачко, а не пюре!

Искорка сидел на краю стола и жадно принюхивался.

— Тебе тоже достанется, — пообещала я, — только подожди.

Вообще-то как раз он и не должен быть голодным. Весь день только и делал, что дегустировал — с зайцами грыз морковку, с птицами клевал зерно и даже пытался жевать сено с лосями!

Норд появился ровно в полдень.

— Волшебница! — выдохнул он, останавливаясь на пороге. — Снова колдуешь?

Я усмехнулась, разливая борщ по тарелкам. Вот же льстец! Вообще-то волшебство — это все то, что я увидела в замке!

— Садись уже. Остынет.

Норд послушно сел, взял ложку и попробовал.

— Это… — причмокнул он губами. — Еще вкуснее, чем вчера! Как такое возможно?

— Борщ должен настояться, тогда все вкусы смешиваются, раскрываются… — пояснила я, но кто бы меня слушал!

— Колдовство, — убежденно заявил Норд, зачерпывая вторую ложку. — Определенно колдовство.

Он уговорил борщ с такой скоростью, что я едва успевала следить. Потом принялся за котлеты с пюре и сказал серьезно:

— Айса, я не шучу. Если ты когда-нибудь решишь бросить алхимию и открыть трактир — ты разоришь всех конкурентов. За неделю.

Я рассмеялась, чувствуя, как на щеках проступает смущенный румянец.

— Не думаю, что алхимия мне так надоест.

После обеда Норд ушел по своим делам — проверять снежный покров на дальних полянах, как он сказал. Я решила продолжить уборку. В конце концов, я тут затем и оставлена. Были еще комнаты на втором этаже, которые я даже не видела.

Я принялась за работу. Протирала мебель, подметала пол, вытряхивала постельное белье и заправляла кровати заново. Мыла окна, чтобы свет становился еще ярче, проникая в комнату. На моем пути были бесконечные спальни, мастерская с верстаком и инструментами и даже нечто, похожее на кабинет — стол, стеллажи с бумагами, чернильница… Сюда явно давно никто не заходил.

Я работала старательно, аккуратно. Но мысли были далеко. Об отце. Он заболел через несколько месяцев после свадьбы с Вивиан. Провалы в памяти, слабость, которая все усиливалась. А новая жена всегда рядом — приносила еду, настаивала на травяных отварах «для здоровья»…

Неужели все это время она его травила?! И я ничего не замечала?

И что сейчас, пока меня нет? Не воспользуется ли она моей «пропажей»? Скажет, отца хватил удар, сердце не выдержало! Но зачем ей такое? Избавляться от него, от меня. Нет, нельзя обвинять человека в подобных страшных вещах без доказательств.

Я протирала очередную полку, глядя в окно на белый лес за ним. Искорка помогал мне, сдувая пыль с высоких полок порханием своих маленьких крылышек. Такой молодец!

* * *

К ужину я приготовила расстегай и винегрет. А еще напекла блинов — тонких, ажурных, свернула их трубочками и полила растопленным маслом. Тарелочки с медом, вареньем и икрой дополнили и без того роскошную композицию.

Когда Норд вошел в столовую, стол был накрыт. Он остановился на пороге, принюхиваясь.

— Что-то новенькое?

Я рассеянно кивнула.

Мы ели, и некоторое время в столовой была тишина.

— Рассказывай! — велел Норд.

— Что рассказывать?..

— Ты сама не своя! Что тебя тревожит?

Будто и так не понятно…

— Я очень волнуюсь за отца. Ты вчера сказал, что его травят. Возможно… Я не могу перестать об этом думать. Что если мачеха, пока меня нет дома, решит… ускорить процесс? И никто не помешает.

— Понимаю. — Норд вздохнул и встал из-за стола. — Ну что за манера такая — портить сюрпризы? Пойдем со мной.

Я удивленно моргнула.

— Куда?

— Увидишь.

Он протянул мне руку. Я сложила свои пальцы в его ладони и поднялась. Искорка тут же вспорхнул на мое плечо.

Норд провел меня через коридоры замка к выходу. Вечернее солнце уже садилось за горизонт, окрашивая снег в розово-золотистые оттенки. Морозный воздух ударил в лицо, но я почти не заметила холода. А замерла изваянием, увидев то, что меня ждало.

Огромный лось, запряженный в роскошные резные сани! Украшенные ледяными узорами, с высокой спинкой и меховым сиденьем. В санях лежали несколько больших сундуков, надежно закрепленных. Это…

— Твое приданое, — словно прочел мои мысли Норд. — Все готово к отъезду.

Я повернулась к нему, не понимая. Но он продолжал:

— Знакомься. Это Буран. Он довезет тебя до Академии. Быстрый, надежный. И дорогу найдет куда угодно. Он тоже… часть приданого.

Лось фыркнул, выпустив облачко пара из ноздрей.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Горло сжало от внезапно нахлынувших чувств. Норд подошел к саням и открыл один из сундуков. В нем были драгоценности. Горы драгоценностей! Ожерелья с сапфирами, браслеты с изумрудами, кольца с бриллиантами. Серьги, брошки, диадемы. Все сверкало и переливалось в свете заката.

— Это слишком! — запротестовала я.

— А вот и нет. — Норд открыл второй сундук.

Там были ткани. Шелк — нежно-розовый, небесно-голубой, изумрудно-зеленый. Бархат глубокого бордового оттенка. Кружева — тончайшие, будто сотканные из морозных узоров. Ленты, вышитые золотом платки, расшитые жемчугом шали…

Сердце тревожно сжалось. Не такого приданого я ждала… Ну то есть… Я, конечно, была очень благодарна, но в морозный лес пришла совсем за другим.

— А как же… — Слова застряли в горле.

Удобно ли после такого просить еще о чем-то?

Норд полез в карман своей рубашки и достал два цветка. Маленькие, нежные, с белоснежными лепестками, которые светились в сумерках мягким сиянием. Зимнецветы. Протянул мне.

Я взяла их дрожащими руками, боясь повредить хрупкие лепестки.

— Два? — удивленно спросила я. — Зачем два?

Норд стал серьезным.

— Один используй для своего зелья. Для зачета, чтобы остаться в Академии. — Он помедлил. — А второй положи отцу в изголовье. Свежий цветок зимнецвета любую наведенную болезнь убирает. Морок колдовской, яд, проклятие — без разницы. Если это чей-то злой умысел — все как рукой снимет.

Навернулись предательские слезы, в глазах защипало. Внутри вспыхнула надежда — я вылечу отца! И непременно выясню, замешана ли в его болезни Вивиан.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как это для меня важно.

— Очень даже представляю. Терять тех, кого любишь… больно.

Норд почему-то отвернулся.

— Но ведь в книжке написано… — внезапно вспомнила я. — Три дня девица должна пробыть в замке. А прошло только два…

— И что с того? Мало ли, что там написано. — Он скрестил руки на груди и принял весьма важный вид. — Дед на пенсии. Теперь я здесь главный.

В груди разлилось тепло — благодарность, нежность, что-то еще, что я боялась назвать вслух.

Норд помог мне забраться в сани, укутал в шубу, укрыл меховым пледом. Искорка устроился у меня за пазухой. Я бережно спрятала оба зимнецвета в карман, обернув шарфом, чтобы не помялись.

Лось Буран тронулся, сани плавно заскользили по снегу. Я обернулась. Норд стоял у ворот — высокий, одинокий силуэт на фоне розового заката. Поднял руку. Помахал.

Я помахала в ответ, чувствуя, как сжимается сердце.

Сани поехали быстрее. Лес вокруг густел, и вскоре замок скрылся за деревьями. Но я все еще смотрела назад, туда, где осталась ледяная крепость и ее хозяин.