Глава 14

Вечером приехал полицейский фургон и увез сэра Питера. Дети стояли, молча держа друг друга за руки, а Джулия села на ступеньку и изо всех сил пыталась на заплакать.

— А когда он теперь приедет? — спросила маленькая Анна, подходя к Артуру и протягивая к нему ручки.

Артур взял ее на руки. Он никогда не делал этого, но сейчас ему хотелось утешить девочку. Синие глазки, похожие на глаза ее сестры, смотрели на него с полным доверием.

— Он обязательно приедет, — сказал Артур, подходя к изгороди и ставя девочку на нее ножками. Ручка ее обвила его шею, и так они стояли, смотря в след темной повозке, — приедет, и привезет тебе самое красивое платье. Какое ты хочешь?

— Розовое! — глазки Анны вспыхнули, — розовое и с кружевами. Как у Джулии, когда они ходила на бал!

Послышались легкие шаги, и рядом встала Джулия. Артур спустил малышку Анну на землю, и та пошла рассказывать куклам и миссис Боил о розовом платье.

— Я был неправ, — сказал Артур, обернувшись к Джулии.

Дети медленно разошлись, и они стояли теперь одни, глядя в пустую даль. Солнце клонилось к горизонту и накрапывал дождь, будто природа грустила вместе с семейством Бланк.

— В чем неправы? — спросила она.

— Я должен был признаться.

— После того, как отец за обедом вам строго настрого запретил это делать? — спросила она.

— Он — не мой отец. Я не обязан слушать его.

Они посмотрели друг на друга, и Джулия дернула плечом. Шаль поползла вниз, Артур поймал ее конец и накинул обратно девушке не плечи. Совершенно опустошенный после нервного срыва, о котором не мог никому сказать, он с трудом заставил себя выйти к обеду и совершенно не мог спорить с сэром Питером.

— Он так решил, — сказала Джулия.

— Я повел себя, как трус.

Она не отошла, когда его рука легла ей на плечо, поглаживая шаль. Глаза ее засияли, когда она подняла на него взгляд.

— Вы не трус, — сказала она, — вы спасли меня, а я даже вас не поблагодарила.

— Любой на моем месте поступила бы так же.

Он притянул ее к себе. Провел пальцем по разбитой скуле, заставив ее поморщиться.

— Спасибо вам, — прошептала она, кладя руку ему на грудь.

Он нуждался в ее тепле. Нуждался так, что не мог сейчас отступить. Чем он лучше Оливера? Артур зарылся лицом в ее волосы, ощущая знакомый аромат лаванды.

— Любой поступил бы так на моем месте, — сказал он хрипло сам не зная, что именно имеет в виду.

Рука ее пробежалась по его плечу и остановилась у шеи. Он задохнулся,прижимая ее к себе и ища губами ее губы. Джулия слабо вскрикнула, но вот уже губы их слились в нежном, совершенно невинном поцелуе, который становился все более настойчивым и неприличным. Страсть ударила ему в голову, заставляя забыть обо всем на свете. Джулия не отталкивала его, неумело и неуклюже отвечая на его поцелуй и только еще больше возбуждая его этим. Начался дождь, но он совсем не заметил этого. Никогда прежде простой поцелуй не вызывал в нем ни такой страсти, ни таких безумных эмоций. Он готов был раствориться в ней, стать ее частью, и быть рядом всегда, только бы поцелуй их никогда не заканчивался.

— Нас увидят, — прошептала Джулия, немного отстраняясь от него.

Артур резко вынырнул в реальность. Они стояли во дворе, и все, кто хотел, мог любоваться на его страсть из окон дома. Стараясь сдержать дрожь во всем теле, он отпустил Джулию, и сделал шаг назад. Никогда раньше он не отпускал свою жертву, тем более жертву, готовую сдаться без боя.

— Я… — он задохнулся, подбирая слова, — я должен идти, Джулия.

Весь мир сузился до ее блестящих глаз. Джулия ступила за ним, но потом замерла на месте, позволив ему выпустить ее руку. Стало холодно без нее. Он сжал себя руками, пожирая глазами ее губы.

— Спокойной ночи, мисс Джулия, — прошептал он, потом развернулся и бросился к себе.

Сегодня он проведет ночь в одиночестве, снедаемый страшными образами прошлого, но не посмеет тронуть ее.

…

Это когда-то уже было. Он раскрыл глаза среди ночи, и смотрел в темноту, не зная, где он и как тут оказался. Вдали стоял темный шкаф, рядом он разглядел стол, а за ним — окно, в которое смотрела луна. Сны, один страшнее другого терзали его мозг, не давая отдыхать. То ему снился Оливер, заманивающий его в ад, то он видел, как сэр Питер на заседании суда указывает на него, и судьи и солдаты бегут к нему, чтобы накинуть ему на шею веревку.

Дверь распахнулась, пропуская призрак. Артур сел в постели, пытаясь рассмотреть, чей это призрак? Матери, отца или Оливера? Кто пришел за ним, чтобы покарать раз и навсегда. На лбу его выступил холодный пот, а с губ сорвался тихий хрип. Он весь трясся, будто сидел под дождем на пустой улице, а не лежал в теплой постели под пуховым одеялом.

— Я разбудила вас?

Призрак остановился у кровати, и Артур вдруг понял, что сон и напряженные нервы сыграли с ним дурную шутку. Это была Джулия. Она медленно подошла к нему и села на кровать. Облегчение, которое он испытал, разглядев ее, граничило с счастьем от того, что он больше в комнате не один.

— Мне снятся кошмары, — сказала Джулия тихо, — мне снится, будто Оливер снова хватает меня, но начинает душить. Будто отец…

— Джулия… — прошептал он, беря ее за руку.

— У вас такая холодная рука… — шепнула она.

— Мне холодно без вас. И страшно.

— Вам? Страшно? Вы сильный, вы не боитесь ничего…

— Я боюсь призраков.

Она улыбнулась.

— Как и я.

— Давайте вместе бояться? Может быть, они увидят нас вдвоем и испугаются сами?

— Поэтому я и пришла, — прошептала она.

Он потянул ее к себе под одеяло, и Джулия безропотно легла рядом.

— Вы пришли, чтобы соблазнить меня? — спросил он, улыбаясь и снова вдыхая аромат лаванды.

Джулия кокетливо улыбнулась.

— Я очень сильно по вам скучала. Я ничего не могу сделать с собой.

Она обняла его и прижалась к нему всем телом, сводя с ума своим запахом и своими руками, которые медленно скользили по его спине.

— Я совсем не святой, Джулия, — прошептал он, стараясь как-то сдержать страсть.

— Я тоже, — сказала она, ища губами его губы.

Губы их ударились друг о друга, заставив обоих застонать от ни с чем не сравнимого удовольствия. И страсть, уже ничем не сдерживаемая, закружила их в водовороте, пока, счастливые, чувствующие себя единым целым, они не заснули в объятьях друг друга. И где-то уже на грани сна и яви Артур понимал, что совершил грех больший, чем когда ударил молотком Оливера. Грех, который смывается только в церкви священной клятвой. Но Джулия была так близка и делала его таким счастливым, что он только крепче сжал ее в объятьях и наконец-то уснул без сновидений, отложив все заботы на потом.