Глава 15

Проснувшись утром, Артур обнаружил, что в постели он один. Резко сев, он схватился руками за голову, пытаясь понять, приснилась Джулия ему или нет. Неужели он был так безумен, что лишил девственности Джулию Бланк, да еще и шептал ей всякую чушь, которую, она, конечно же, не забудет? Или, может быть, это был сон? Артур прикрыл глаза, молясь, чтобы все было сном. Но нет. Медленно откинув одеяло, он увидел на белоснежных простынях темные пятна. Джулия была здесь. Здесь. В его объятьях.

Вскочив, но стал ходить по комнате, пытаясь понять, что же ему делать. Жениться на Джулии Бланк и всю жизнь провести в нищете? Колоть ей дрова и чинить покосившиеся заборы, плодя бесконечное количество детей, которых нечем кормить?

Это не для него. Джулия воспользовалась тем, что ему некуда идти, и его состоянием, близким к умопомешательству. Вчера ему было плохо, и она явилась в тот момент, когда была так нужна… А ведь он решил, что не тронет ее! Решил и был верен этому решению до того момента, когда она оказалась в его постели. Он не святой, чтобы спать с женщиной, не взяв ее невинности…

Немного успокоившись и рассудив, что Джулия скорее всего ничего требовать не станет, Артур привел себя в порядок и спустился вниз, где его ждали кофе с тостами. Джулия улыбалась ему, как обычно, только сегодня лицо ее было совсем осунувшимся и печальным. Она ничего не сказала ни про ночь, ни про отца, ни про Оливера, но он видел, что мысли ее заняты именно этим. Ему и самому было не до разговоров. Но сидеть напротив нее и смотреть на ее тонкие черты, иногда ловить ее улыбку, было так приятно, что Артур расслабился. Он не обязан сейчас ничего решать. Да и что ему решать? Он не может предложить Джулии достойную жизнь. Он женится на Саре, а Джулия станет самым приятным воспоминанием за много лет. Светлым пятном во всем этом мраке, который окружает его с того дня, как отец предал его.

…Рождество праздновали тихо и печально. Джулия пыталась порадовать детей сладостями и маленькими подарочками, но место сэра Питера пустовало, и ничто не могло изменить этого факта.

Из Хендбриг Холла никто не приходил и Артура никто туда не звал. Оливера похоронили без него, Артур скривил губы, понимая, что его не посчитали достойным появиться на таком мероприятии. Артур Острайм — кто он? Никто. Лорд Ллойд хранил молчание, а потом Артур узнал, что виконт и Сара покинули поместье и отправились куда-то еще. О нем забыли. Но он о них не забыл.

Отношения его с Джулией Бланк запутались окончательно. Все время они проводили вместе, и ночью она приходила к нему. А если она не приходила, то Артур, поворочавшись в холодной постели, сам шел к ней. Просыпался он неизменно один, Джулия покидала его, как только первые лучи солнца показывались в окне, и он стал серьезно думать, что пора бы и жениться на ней, только для того, чтобы просыпаясь он тоже мог обнять ее.

Желание быть с ней рядом стало походить на какую-то манию. Артур ходил за ней, как привязанный, и хорошо понимал, что так быть не должно. Но когда Джулия уходила из дома, он садился на веранде и просто ждал, когда она появится, ни в силах чем-либо себя занять. Он делал вид, что читает, но книги падали из рук. Дети начинали раздражать своими голосами, хотя он давно привык к их шуму. Он пытался не вскакивать и не бросаться к ней, когда она появлялась вновь, но это не всегда получалось.

Репутация Джулии была испорчена окончательно, когда отец попал в тюрьму, а Артур остался в ее доме. Даже одного из этих событий хватило бы для того, чтобы с ней перестали здороваться старые знакомые, но оба вместе сделали Джулию Бланк изгоем. Артур знал об этом, но все медлил, понимая, что женясь на ней, навсегда отказывается от возможности вернуться в свет. Он ждал, что странная привязанность к ней пройдет сама собой, но она не проходила, превращаясь в привычку. Ему хотелось снова обрести себя, изжить эту радость, что возникала в его груди, когда Джулия появлялась рядом с ним, избавиться от потребности касаться и постоянно видеть ее.

Ближе к весне пришли известия от сэра Питера. До этого Джулия получила только одно письмо от него, где он писал, что с ним все в порядке и просил не волноваться. Джулия долго плакала и порывалась ехать в Лондон, хотя отец запретил ей строго настрого это делать. Артур согласился с сэром Питером. Джулия ничем не могла бы помочь, не имея ни связей, ни денег. Сам же он тоже ничем не мог помочь, учитывая его новое положение. Те, кто с радостью выполнил бы просьбу богатого и знатного виконта Горсай, вряд ли даже на порог пустят мистера Острайма. Джулия писала адвокату отца, и тот писал ей, но письма эти не были утешительны. Теперь сэр Питер требовал, чтобы она явилась к нему как можно скорее.

Перед отъездом Джулии они провели страстную ночь, начавшуюся с двух бокалов вина и закончившуюся с рассветом, когда Артур нехотя отпустил ее, с трудом разомкнув объятья. Ему казалось, что она уходит навсегда. И что больше он ее уже не увидит.

…

Джулия никогда не была в Лондоне. Оказавшись в шуме разношерстой толпы, она металась, не понимая, куда должна идти. Огромные дома нависали над ней, и образовывали улицы-тоннели, где громыхали телеги и кэбы, ржали кони, спешили люди, и все это заливалось бесконечным дождем. Она промокла и продрогла еще до того, как сумела найти хоть какую-то гостиницу, где можно было бы просто поесть. Еда была дешевой и невкусной, и Джулия, и так прибывавшая в подавленном состоянии, с трудом глотала куски этой пищи. Договорившись о ночлеге, она отправилась бродить по городу, и наконец-то выяснила, где находится тюрьма Нью-Гейт. С ужасом подойдя к воротам, Джулия узнала, как можно посетить отца, и ее даже проводили к какому-то начальнику, который записал имя ее в книжечку и назначил время. Цену он тоже назначил, и Джулия поняла, что она либо будет ночевать под дождем, либо пойдет пешком домой.

Кивнув и проглотив ком в горле, она вышла обратно на улицу, пытаясь понять, что же ей делать.

— Мисс, мисс! — услышала она за спиной.

За ней бежал какой-то служитель этого ужасного места.

— Я могу проводить вас за гораздо меньшие деньги и поцелуй.

Он расплылся в улыбке, и смотрел на нее так, будто поцелуем все не ограничится. Джулия вся сжалась. Поцелуй? Или он хочет большего?

— Можно вообще без денег, — сказал служитель.

Он был молод. Совсем молод, даже юн. На лице его едва пробивались усики, и сам он был достаточно хорош, чтобы можно было задуматься о его предложении.

— Хорошего дня, — Джулия отвернулась и пошла по улице.

Возможно, она была не права. Но как она решится на такое? Как посмотрит потом в глаза Артуру?

Мысли об Артуре немного ее приободрили. Ничего страшного, если она переночует где-нибудь в стоге сена. Скоро она вернется домой. Из газет и от адвоката, которого суд выделил отцу без всякой оплаты, как бедному дворянину, Джулия знала, что дела идут не очень. Дело затягивали, и еще не дошло даже до опроса свидетелей, не то, что до самого суда. Можно было бы ускорить процесс, но для этого нужны были деньги, а денег не было. Виконт Горсай не спешил расправиться с соседом, ему было все равно, когда меч правосудия обрушится на голову преступника. Джулия же надеялась, что узнав правду, судьи и присяжные будут благосклонны к ее отцу. Она расскажет в красках, как Оливер Леннор пытался принудить ее. Конечно, защищавший дочь отец не может быть осужден и, тем более, повешен.

Все же решив, что лучше спать под крышей, Джулия нашла самое дешевое из возможных мест, и спала на колючем соломенном матрасе в окружении таких же, как она, странниц. Сумку свою она положила под голову, и наутро порадовалась, что ничего не пропало. Вид у нее был не очень опрятный после сна в одежде, но делать было нечего. Расчесав и убрав волосы, она отправилась на встречу с отцом.

Как ни странно, ей позволили пройти, не чиня препон. Она отдала деньги, и перед нею открылись все двери. Решетчатые, страшные, они с лязгом попускали ее, закрываясь следом. А потом она увидела отца. Он полулежал на жестком стуле, смотря в потолок, и только услышав звук отворяемой двери, сел ровно.

— Джулия…

Она зажала рот руками, чтобы не закричать. Это ли ее отец? Он был худ, и волосы его совершенно поседели. Лицо осунулось и было похоже на обтянутый кожей череп.

— Не пугайся, дорогая, — сэр Питер улыбнулся, потом закашлялся и сплюнул кровь, — это все болезнь убивает меня. Лучше не подходи ко мне близко.

Она разрыдалась, закрыв лицо руками, обнимая его. Плечи ее вздрагивали, и отец наконец-то поднялся на ноги, тоже обняв Джулию.

— Тут неплохо обращаются со мной, — сказал он, отстраняясь, — так что не переживай. Я скоро умру и умру спокойный за тебя и детей.

Джулия стала причитать, уверяя его, что все наладится, что его оправдают, что он вернется домой… Отец отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

— Держи вот. И хватит киснуть. Нет причин для слез, Джулия. Все наладится. Но не у меня, а у тебя.

И отец протянул ей пухлый пакет.

— Что там?

Она повертела пакет в руках, вытирая слезы.

— Отдашь Артуру Леннору. Это его бумаги. И смотри, не упускай его.

Джулия задохнулась, не зная, как сказать отцу то, что не говорила еще никому. Даже ему она не могла признаться в своей тайне.

— Артур не сделал мне предложения, — сказала она.

Отец усмехнулся.

— Сделает. Я же вижу, что он любит тебя. Может быть, он сам этого еще не знает. Но никуда он от тебя не денется.

Он снова закашлялся, заставив Джулию сжать руки.

— Уходи, — сказал он, — я прощаюсь с тобой. До висилицы я не доживу. Так что не печалься и не сильно надоедай защитнику. Нет смысла со мной возиться. Прощай, Джулия.

Он ушел, не дав ей ответить и с трудом волоча ноги. Дверь закрылась за ним. Джулия сидела, держа пакет в руках, и смотря ему в след.

Артур любит ее? Отец умирает? Что в пакете? — все эти мысли сменяли друг друга, скача, как белки.

— Папа, что же ты наделал, папа… — прошептала она.

Ей было больше нечего тут делать. Она поднялась, прижимая к груди конверт. Путь на улицу занял меньше времени, будто ее провели коротким путем, и солнце ослепило ее, когда она вышла из мрачного серого здания, где томилось столько невинных людей… Где она возможно последний раз видела своего отца.

Может быть, есть еще выход? Она смотрела на тюрьму и пыталась угадать, где же окно отца. Неужели она никогда не сможет больше его обнять? Никогда не услышит его голоса? Он умирает от какой-то болезни, что из полного краснолицего человека сделала худого и бледного, а она даже не может помочь ему…

Джулия сжала конверт в руке. Ради чего все это? И может ли она поведать миру истину? Может ли она признаться, что Оливера Леннора убил Артур?

Джулия медленно пошла по площади и свернула в переулок. Ночной дилижанс ждал ее.

Отец, конечно, понимал, что она выберет Артура из них двоих. И пошел на смерть, чтобы она была счастлива…