Глава 15

Бывают такие дни, когда ничто не радует. И только ночь, наступающая за таким днем может принести какое-то облегчение.

Джулия пыталась уснуть зная, что Артур сегодня не придет. Ей бы закрыть глаза и погрузиться в сон, но закрывая глаза она снова видела, как Элизабет рыдала у ног своего недавно еще любимого мужа и клялась ему в верности до гробовой доски.

— Я уверена, это наваждение, Гораций! — плакала она, — я уверена! Я снова тебя полюблю! Пожалуйста, прости меня!

Джулии хотелось уйти, оставить их наедине, но мистер Хейли просил ее остаться. На нем не было лица, и он совсем не хотел видеть свою юную жену у своих ног. Джулия видела, что постепенно он начал верить Лиззи, и готов был ее просить. Он подал Лиззи руку и обнял ее, заставив Джулию вспыхнуть.

— Давай начнем все с начала, Элизабет, — сказал он, — и миссис Вильсон будет свидетелем нашего договора. Ты будешь честна со мной, а я буду рад снова завоевать твою любовь. Но ты обещаешь, что ничто не подвигнет тебя на измену.

— Я клянусь, клянусь! — сказала Лиззи, прячась в его объятьях, — я клянусь, что никогда не изменю тебе, что бы ни было у меня на сердце! И я изо всех сил постараюсь снова полюбить тебя!

Джулия незаметно покинула комнату, надеясь, что наваждение Лиззи пройдет и настоящая любовь вернется на место наваждения.

Артур… Он и есть наваждение, а в случае Джулии больше похоже на проклятие. Лиззи забудет его. Джулия может не смотреть больше на нее так, как смотрела, когда та назвала имя возлюбленного. Так, будто готова была ее задушить.

…

Последний месяц сезона подходил к концу, свет разъезжался по своим загородным поместьям, и Лондон пустел. Некоторые магазины сворачивали торговлю, кондитерские закрывались, а жаркое солнце прогревало улицы Лондона, раскаляя их, как сковороду. Вечером от мостовых поднимался пар, смешивающийся с туманом, и клубился в проездах и над Темзой.

Прошло уже больше недели с тех пор, как Лиззи призналась Джулии в своих чувствах. Мистер Хейли с тех пор не отходил от своей молодой жены, и, казалось, отношения их стали даже лучше, чем были до того, как Элизабет увидела Артура Леннора. Джулия радовалась, боясь сглазить. Ей казалось, что Господь наконец-то сжалился над ней, сделав так, как она того хотела. Лиззи постоянно где-то гуляла в обществе своего мужа, дети перестали шуметь и готовились к переезду в Лебединый дом, Фрэнк отбыл на сессию в Кембридж, надеясь, что ему удастся сдать экзамены, и профессора не заметят его отсутствия на лекциях в течении почти полугода. Он так и не нашел себе невесту, и Джулия стала подозревать, что вся эта его компания была блефом, чтобы выдать замуж ее саму.

Мистер Томсон являлся по расписанию, чтобы взять ее на прогулку. От одного его вида у нее сводило челюсть от подавленного зевка. Иногда он брал с собой своего сына, и тогда Джулия брала старших детей — Маргариту, Анну и Максимилиана, сыночка Лиззи. Дети не давали ей скучать, и, наблюдая за ними, всегда можно было придумать тему для беседы, где мистер Томсон в конце мог даже улыбнуться ей. Одного было не отнять у него — он любил детей… В отличии от Артура Леннора.

Мысли об Артуре не оставляли ее никогда. Он приходил к ней строго, когда она присылала записку. Он никогда не приходил по собственной инициативе, и никогда не оставался до утра. Разомкнув объятья он одевался и исчезал в ночи, оставляя Джулию мечтать о возможности встретить с ним рассвет.

…

Торжественный обед в семейном кругу, на который мистер Томсон пригласил всех друзей как своих, так и Джулии, должен был состояться за несколько дней до их отъезда в деревню. Джулия с удивлением нашла среди приглашенных имя Артура Леннора, но ничего не сказала. Она уже забыла, как он выглядит одетым, усмехнулась она. Хорошо было бы, если бы Лиззи сказалась больной и не пришла на обед, но та только покачала головой.

— Наваждение уже отпустило меня, дорогая, — проговорила она уверенно, — я наоборот, хочу увидеть его, чтобы проверить свои чувства к Горацию.

В этот день с самой ночи куда-то пропал мистер Хейли. Лиззи волновалась, даже плакала и посылала слуг на его поиски. Слуги сбились с ног, разыскивая Горация по всему Лондону, но так и не сумели его найти до того момента, когда нужно было собираться на обед к мистеру Томсону.

Элизабет решила идти, боясь оказаться наедине со своими мыслями.

— Лучше я буду в окружении людей, чем сидеть одна и дрожать от ужаса. Может быть, он придет на обед, или кто то расскажет мне, где он… — сказала она, но лицо ее не приняло никакого радостного выражения. Тревога делала напряженными ее милые черты, и даже нежное розовое платье с лентами не могло придать ей свежести и красоты.

— И заодно сравнишь, что ты чувствуешь к Артуру и что — к Горацию, — сказала Джулия.

В голосе ее не было торжества, но она чувствовала его. Ей удалось вырвать Лиззи из-под его чар. Да, сама она безнадежна, но Элизабет не заслужила той участи, что готовит женщине любовь к этому человеку.

— Ты очень мило выглядишь, — Элизабет оглядела мачеху и постаралась улыбнуться, — тебе очень идет этот цвет.

Джулия пожала плечами, делая вид, что не вертелась перед зеркалом, стараясь казаться стройней и моложе хотя бы себе.

— Спасибо, дорогая, это платье из тех тканей, что дарил мне твой отец. Ты же знаешь, он считал, что мне идет изумрудно-зеленый.

Лиззи замерла, прислушиваясь к шагам в доме.

— Все же мне так страшно за Горация. Конечно, бывало, что он задерживался у кого-то из друзей, но обычно он посылал мне записку.

— Возможно, записка просто потерялась по дороге.

Карета привезла их к дому мистера Томсона, где обе дамы тут же оказались в центре внимания.

— Ваш муж, мистер Хейли, сегодня был в клубе, — сказал один из гостей, завидев Элизабет, — и я удивлен, что не вижу его сейчас.

— В клубе? — Элизабет улыбнулась, и было видно, что ей стало немного легче, — он немного задержался, но скоро приедет за нами.

Распахнулись двери столовой и гостей пригласили к столу. Мистер Томсон, появившийся в темно-синем фраке, подал руку Джулии. Она смотрела на него, стараясь найти те черты, которые полюбит в скором будущем. Мистер Эдвард Томсон был красив загадочной красотой, тайны которой ей совершенно не хотелось разгадывать. Джулия знала, что многие леди были влюблены в него, но даже сейчас ей захотелось зевнуть, что было совершенно неприемлемо, и она изо всех сил сжала зубы.

Тут среди гостей мелькнуло знакомое лицо, и Джулию будто ударило молнией. Артур смотрел на нее, немного улыбаясь, хотя глаза его были холоднее стали.

— Виконт Горсай! — прошептала ей на ухо Лиззи прежде, чем подать руку своему кавалеру и последовать в столовую.

За столом Джулия сидела рядом с мистером Томсоном, но по другую ее руку расположился Артур Леннор, как самый знатный гость. Напротив Артура оказалась Элизабет, чьи щеки горели, как два алых мака. Она то и дело бросала несчастные взгляды на Джулию, а Джулия в свою очередь боялась смотреть на Артура, потому что сердце ее билось, как безумное. Кто придумал эту пытку? Как скоро она закончится? Как долго ей поддерживать с Артуром светскую беседу, и пытаться отвлечь Лиззи от созерцания его лица? Взгляд Лиззи говорил, что она совсем не исцелилась, и что этот проклятый обед только разбередил ее раны. Уколы ревности и жалость к падчерице чередовались с завидным постоянством. Артур делал вид, что не замечает влюбленных взглядов Лиззи. Он вел себя идеально, переговариваясь то с дамами, то с мистером Томсоном. Глаза его оставались холодны даже, когда она улыбался. Больше всего Джулии хотелось сбежать, но она мужественно сидела между женихом и любовником, и не имела права сказать ничего лишнего, чтобы не дай боже не испортить свою репутацию.

Гости шумели, и, чем дольше длился ужин, тем веселее были голоса. Вскоре предложили устроить танцы, и мистер Томсон поднялся из-за стола, показывая всем, что мужчины могут удалиться и выпить виски, а дамы отдохнуть и освежиться прежде, чем продолжить развлекаться. Лиззи буквально повисла на руке Джулии.

— Джулия, давай уедем? — прошептала она, хотя хорошо понимала, что они не имеют права уехать раньше других гостей.

— Я бы с радостью, — сказала Джулия.

— Артур Леннор совсем не смотрит на меня, — Элизабет вздохнула, — а я… Как можно устоять перед ним? Он божественно красив, и я…

— Ты же волновалась за Горация, — прервала ее излияния Джулия.

Лиззи тут же спохватилась.

— Да, конечно, но я надеюсь, что виконт пригласит меня танцевать!

Бедная Лиззи, что творится в ее голове? Джулия высвободилась из ее рук, и взяла у лакея бокал вина. Ей необходимо было расслабиться и привести мысли в порядок. Ей нужно было понять, куда же подевался Гораций Хейли, иначе, подсказывало ей сердце, быть беде.

И беда эта пришла тогда, когда джентельмены вернулись к дамам. Двери распахнулись и в комнату вместе с мужчинами ввалился, а иначе и не скажешь, мистер Гораций Хейли.

Элизабет вскрикнула, увидев его.

Гораций был совершенно безнадежно пьян. Он с трудом стоял на ногах, и глаза его, затуманенные алкоголем, искали кого-то среди гостей.

— Боже мой, — прошептала Лиззи, и спряталась за спину Джулии, чье сердце замерло в предчувствии скандала.

Наконец глаза Горация остановились на Элизабет.

— Лиззи! — закричал он на весь зал, — Лиззи! А ты обещала мне не изменять никогда!

Лиззи отступила еще на шаг, держась за платье мачехи.

— Мистер Хейли, — начала Джулия, но Гораций шагнул к ней, видимо желая извлечь жену из-за ее спины.

— Где этот негодяй? — проговорил он, озираясь по сторонам.

Джулия замерла, надеясь, что он имеет в виду кого-то другого. Но нет. Гораций развернулся, увидев перед собой виконта Горсай. Потом попытался снять с руки перчатку, но обнаружил, что перчаток на нем нет. Тогда он взял бокал с чьим-то недопитым вином и плеснул его в лицо Артуру.

Артур увернулся, и вино пролилось на пол. Гости замерли, наблюдая, как в этот миг решается судьба двух богатых семейств. Дамы готовы были закричать и упасть в обморок, но сначала хотели досмотреть сцену до конца, чтобы потом рассказывать об этом своим подружкам за утреннем чаем.

— Что вам угодно, мистер Хейли? — спросил Артур без всякого выражения.

Гораций рассмеялся.

— Моя жена влюблена в вас, не так ли, Лиззи?

Щеки Лиззи стали пунцовыми, но она так и не вышла из-за спины Джулии, вцепившись в ее плечи. Она изо всех сил замотала головой, но слова не шли с ее губ.

— Лиззи клялась, что будет мне верна, — продолжал Гораций, доставая из кармана пистолет.

Джулия вскрикнула, отступая, и Лиззи тоже отступила, держась за нее.

— Причем тут я? — спросил Артур.

— Вчера ночью, вернувшись с бала, я видел доказательства верности моей жены. Теперь я знаю, почему она не хотела никуда идти, — он снова засмеялся, — да-да, я видел вас, убегающего, словно вор, по черной лестнице! Да вы и есть вор! Вы украли мою жену!

Он взвел курок и Артур замер, смотря на него.

— Я могу поклясться, что никогда не приходил к вашей жене, — сказал он.

Гораций удивленно смотрел на него.

— А к кому же вы приходили, пока меня не было дома? — спросил он, поднимая брови.

— Я не приходил к вашей жене, — повторил Артур холодно.

— Тогда назовите имя своей дамы, — хохотнул Гораций, — или идите к черту, — он дернул пистолетом, — я покажу вам путь.

Повисло молчание.

— Ну же. У вас две секунды. Или я стреляю.

Лиззи что-то пискнула, но Джулия не разобрала слов.

Артур молчал, спокойно глядя на Горация. Ей же стало нечем дышать. Миг, только миг, отделял Артура от смерти, а ее саму от невероятного, безумного позора. Его жизнь и ее позор, закрывающий перед нею все двери, разорение, бесславное будущее детей, даже Фрэнка… Или его смерть и ее благополучие? Джулия задрожала всем телом, понимая, что никакого выбора у нее нет. В глазах Горация вспыхнула ненависть, и она поняла, что медлить нельзя. Артур молчал, и тогда она выступила вперед, отцепляясь от рук Элизабет, пытавшейся удержать ее на месте.

— Виконт Горсай приходил к мне, — сказала она тихо, но голос ее разнесся на весь зал, — уберите пистолет, мистер Хейли, мы с виконтом уже давно знаем друг друга.

Среди наступившей тишины Джулия услышала тихие шаги. Она обернулась, и успела увидеть, как закрылась дверь за мистером Эдвардом Томсоном. Закрылась, чтобы разделить их уже навсегда.