Глава 16

Лиззи и Гораций уехали на следующий вечер. Они забрали Максимилиана и навсегда покинули Лондон, даже не попрощавшись. Джулия не вышла их проводить. Огромный, невероятный скандал, разразившийся сразу после ее признаний, когда она с трудом выбралась из толпы и сбежала к себе домой, накрыл ее с головой.

Наутро деловые партнеры начали присылать ей письма с отказом иметь с ней дело. Через несколько дней примчался Фрэнсис и набросился на нее чуть ли не с кулаками.

Все знакомые, все, кто раньше за благо считал общение с ней, отвернулись от нее. Но Джулию это не волновало бы, если бы… Если бы Артур Леннор, виконт Горсай, пришел к ней с утешениями. Она не ждала предложения руки и сердца. Нет. Она просто хотела утешений. В конце концов, она спасла ему жизнь ценой своей чести и имела право хотя бы на благодарность. Но Артур тоже не хотел иметь с нею дела. И послав ключ ему через несколько дней она получила его назад.

Спустя еще неделю, когда она оказалась в этом мире совершенно одна, и когда кроме детей ей было совершенно не с кем даже перекинуться словом, Джулия вдруг осознала, что беременна. Смех и слезы перемешались на ее лице. Как можно было спустя семь лет снова оказаться брошенной тем же самым человеком, которому она снова спасла его никчемную жизнь? В прошлый раз она пожертвовала отцом. На этот раз она пожертвовала честью. Что еще потребует Артур Леннор за свои ночи любви? Джулия сидела в темноте и смотрела на дождевые капли на стекле.

Цена была неимоверно высока. У Джулии больше ничего не было. И не было смысла ждать чуда, нового мистера Вильсона, готового на этот раз спасти ее от еще большего позора.

…

Вернувшись домой, Артур впервые за много лет напился так, что наутро с трудом мог подняться с кровати. Голова гудела, но сердце, которое вчера заходилось и стучало, как бешеное, не прекращало болеть. Он вспомнил своего отца, чувствуя, как оно сжимается и не дает ему нормально дышать, и пообещал себе, что больше не возьмет в рот спиртного и никогда не увидится с миссис Джулией Вильсон. Он поедет в Калькутту и навсегда забудет ее.

Ему не хотелось быть частью скандала, который разразился вокруг Джулии и будет только набирать обороты. Смешки за спиной и поздравления приятелей ему совсем ни к чему. Если же он пойдет к самой Джулии, то тоже нарвется на скандал с требованиеями жениться на ней. Он много раз просил ее руки и всегда получал отказ. Сейчас она непременно согласится. Но знать, что она стала его женой не потому, что он нужен ей, а потому, что она боится позора, было выше его сил.

Не выходя из дома и отослав Джулии ключ, который она прислала ему, Артур пытался заняться чем-то полезным, читал и наконец-то серьезно взялся за дела поместий. Прежде, чем он навсегда покинет Англию, следовало уладить все дела, чтобы его никто не тревожил по мелочам. Запретив себе думать о Джулии и не принимая газет, он делал вид, что все, что произошло, произошло не с ним. Дом его стал островком полной тишины, покоя и безысходности. Возможно, это лучшее, что он мог себе позволить.

Так же нужно было заняться делами семьи, главой которой он по несчастливой случайности являлся уже много лет. Нужно было объяснить окончательно спятившему на почве наследства мистеру О’Брайну, что наследства не будет. Нужно было уладить и несколько других дел, но этот индивид, чуть ли не ежедневно нарушавший его уединение, безумно его раздражал. Он один производил больше шума, чем все дети миссис Вильсон вместе взятые, и нужно было понять, как устроить его семейку так, чтобы они не умерли с голоду, но и не дать главе семейства пропить все деньги сразу…

…

Артур проснулся от стука в дверь. Кого черт принес ночью, да еще и в такую погоду? Неужели мистер О’Брайн попутал день с ночью, и явился клянчить деньги в такую пору? Он поднялся, слыша, как дворецкий пошел открывать, накинул халат и спустился вниз сам.

В дверях совершенно мокрая и продрогшая стояла Сара, которая держала за руку свою дочь. Девочка испуганно смотрела по сторонам, прижимая к себе большую куклу. Время слишком позднее, чтобы водить детей по дождю, подумал Артур, рассматривая эту парочку.

— Что угодно? — спросил он без всяких церемоний.

Сара выступила вперед.

— Артур, у меня нет выхода, — проговорила она хрипло, — оставь у себя Барбару! На день. Я заберу ее завтра! — лицо Сары было совершенно безумно.

Артур отступил.

— Сара, ты сошла с ума? Ты врываешься ко мне ночью, просишь о каком-то безумии. Отвези ребенка к ее отцу.

— Я заберу ее завтра.

Сара поцеловала растерянную девочку, бегом бросилась к двери и скрылась, растворившись в дожде.

— Черт побери!

Гоняться за Сарой по дождю не было смысла. Артур поднялся наверх, будя слуг. Он приказал подать себе одежду, и быстро облачился в темный сюртук, не став даже возиться с галстуком или жилетом. Оставлять себе девчонку он не намеревался, и участвовать в безумных играх семейства О’Брайн тоже.

Когда он спустился, девочка так и стояла в холле. Вода капала с ее одежды. Огромные глаза ее смотрели на него, а куклу она спрятала за спину, будто боялась, что Артур ее отберет. Рядом что-то лепетала сонная экономка, но девочка не обращала на нее внимания.

— Барбара, покажешь мне дорогу туда, где ты живешь? — сказал он, подходя к ребенку.

— Я не знаю, как туда пройти, сэр, — прошептала девочка, отступая на шаг.

— Тогда вспомни, что там рядом.

Она подняла на него глаза. Испуганные светлые глаза.

— Почта, сэр. Там почта. Мы живем в комнате над почтой, — сказала она.

Артур взял Барбару за руку.

— Я приказал заложить экипаж, поэтому тебе не придется снова мокнуть под дождем, — сказал он как можно спокойнее, — мы сейчас поедем к маме.

Барби кивнула, доверчиво подавая ему руку.

— Мама будет сердита, — сказала она, — но лучше я помогу ей, чем останусь тут у вас.

Серьезные не по годам глаза ребенка смотрели на него, такие похожие на какие-то другие глаза. Где он их видел? Артур подсадил девочку в экипаж. Кучер тронул, и они поехали искать почту, над которой сдавались в найм комнаты для приезжих. Дешевые комнаты для приезжих, поморщился он.

Последние дни он слишком хорошо познакомился с мистером О’Брайном, который то приходил к нему с угрозами, то с мольбами, то просто устраивал скандал, пока слуги не выталкивали его из дома. Сэр Ллойд несправедливо лишил наследства собственную дочь, и теперь ее муж вынужден искать справедливости в суде, если Артур не выделит ему эквивалентную сумму. Артур даже подумывал откупиться, чтобы прекратить этот кошмар, но потом решил, что в таком случае уже через год снова на пороге своего дома увидит муженька кузины Сары. Неужели сэр Ллойд был слеп, когда выдавал за него свою дочь?

Учитывая, что ходить к Джулии он больше не мог, Артур постоянно был в плохом расположении духа, и возиться с чужими детьми, мужьями и деньгами совершенно не был готов, особенно тогда, когда давно полагалось спать. Исколесив почти пол Лондона, девочка, наконец, закричала, что это и есть ее дом! Артур выбрался наружу, помог девочке выйти, и последовал за ней на третий этаж.

Вонь и темнота заставили его ускорить шаг. Барбара бежала впереди вполне уверенно, и вот уже она барабанит в какую-то дверь с номером три. Артур отстранил ее, услышав за дверью малоразборчивое мычание. Наверняка папаша ее пьян в стельку и ему придется везти девчонку к тетушке Элис. Он толкнул дверь, которая неожиданно легко распахнулась, и прошел в небольшой коридорчик, который вел куда-то в освещенное помещение. Барби вся сжалась, и он увидел, что в глазах ее появился настоящий животный ужас.

— Он пьян, — сказала она, — не ходите.

Но Артур пошел вперед, приказав девочке выйти в общий коридор. Ее шаги стихли, а Артуру вдруг стало страшно. Что делает он тут, в этой дыре, которую Сара выбрала местом жительства для себя и его дочери? Что делает тут его дочь в каких-то промокших обносках и с единственной куклой? Кто этот человек, что вышел ему на встречу?

— Леннор! — закричал мистер О’Брайн, размахивая руками, — а Сары нет! И Барби тоже нет! Вот что бывает, когда тебе подкидывают своего выродка… Вот чем кончается!

— Чем кончается? — спросил Артур.

Она шагнул дальше, и О’Брайн неожиданно попятился, пропуская его в комнату. Лицо его сморщилось и побледнело, став лицом не достаточно молодого еще человека, но безумного старика.

В комнате был совершеннейший хаос. Поломанная мебель, разбитые бутылки, постельные принадлежности прямо на полу, все равные и грязные. И среди всего этого ада светлым пятном лежала Сара.

Казалось, она спала. Лицо ее было совершенно спокойно, будто ей снился хороший сон. Только вот поза, в которой она лежала, не была позой спящей. Шея ее была повернута под странным углом, так, как не бывает у живого человека.

Артур некоторое время смотрел на Сару, чувствуя, как по спине стекает струйка холодного пота. Он ничего не сказал, ничего не сделал. Просто смотрел на Сару, словно спящую в груде тряпья и осколков, потом медленно вернулся назад и приказал девочке спускаться в карету.

— Мамы тут нет, — сказал он, — я поговорю с твоим отцом и мы поедем к тете Элис.

Барбара молча кивнула, и побежала по лестнице вниз. Когда шаги ее затихли, Артур, которого мутило от ужаса и отвращения, так же медленно вернулся в квартиру. Его тело покрыл липкий пот, в глазах двоилось, будто он ударился головой.

— Тебе не жить, О’Брайн, — сказал он.

— А я и не хочу, — услышал он пьяный голос, — ты тише, не разбуди Сару!

Артур смотрел на него, прикидывая, что лучше сделать. Перед ним был сумасшедший, который перенес труп своей жены на грязную постель и теперь подтыкал одеялко, чтобы она не замерзла.

— Я лягу с ней, — сказал О’Брайян, — согрею ее. А то она замерзла там, под дождем.

Интересно, что пришлось пережить Барбаре, имея такого отца? Артур в ужасе смотрел на него, на обстановку комнаты, которая и до разгрома была отнюдь не обстановкой особняка. Страшные воспоминания обрывками сцен мелькали в его мозгу. Наверно когда-то давно его отец так же стоял над трупом его матери и смотрел, как он, совсем малыш, ползает по ее телу. Или мать тогда уже успели похоронить? Он не помнил. Он совсем не помнил ее. Только какие-то обрывки чувств, эмоций, которые сейчас заставили сжаться его сердце. Барбара тоже не будет помнить мать. Она не вспомнит лица Сары. Она никогда не вспомнит ее голоса. Артур закрыл глаза, с трудом втягивая затхлый воздух. Он не станет убивать этого несчастного. Ему все равно, что с ним будет. Упекут его на каторгу, сдадут в Бедлам или повесят. Это не его дело. Он развернулся, хлопнул дверью и бегом спустился вниз, оставляя за спиной Сару в обьятьях сумасшедшего мужа. Главное, забрать свою дочь, оградить от всего этого ужаса, что по его вине ей пришлось пережить. Дать ей новую жизнь, ту, что когда-то дал ему его отец.

Дождь ударил в лицо. Запах бедного квартала казался таким родным. Вот они с матерью идут по такому же проходу, в полной темноте, и где-то далеко горит единственное окно. Вода хлюпает под ногами. Он совсем не помнил, что с ней произошло. Ее не стало. Он остался один. И только потом появился его отец.

Артур замер, не дойдя до кареты.

Если сейчас он отвезет свою дочь к себе домой, то у нее никогда не будет матери. Если он отвезет ее к тетушке Элис, у нее никогда не будет отца. Он должен прекратить этот ад, что преследует его семью, теперь и на новом витке истории. Подняв глаза, он увидел, что Барбара смотрит на него через стекло. Решение, яркое, как луч, было принято им в одно мгновение. Настолько простое, что он даже рассмеялся, стоя под промозглым дождем. Дурацкие обиды не стоят судьбы всего его рода.

— Мы поедем к одной хорошей тете, Барби, — сказал он, садясь в карету и прячась за занавеской от мира почтовых комнат с их ужасами и нищетой, — у нее много детей, и ты ей совсем не помешаешь. Думаю, они даже будут рады иметь еще одну девочку.

— А мама? — спросила Барбара.

Артур прикрыл глаза, стараясь избавиться от образа ее мамы, что так навсегда и застыл в его памяти.

— Мама поедет с твоим папой в самую лучшую страну. Они купят дом для тебя, и тогда обязательно за тобой вернутся. Она… просила меня позаботиться о тебе.

Барби кивнула, потом покрепче обняла куклу и стала смотреть в окно. Артур откинулся на спинку сиденья.

Судьба имеет свойство повторяться, думал он, стараясь унять биение сердца. И то, что совершил его отец, совершил и он сам. Не важно, что обстоятельства были совсем другими. Они пришли к одному и тому же результату. Он должен сделать выводы из ошибок своего отца. Артур закрыл глаза, призывая образ лорда Лоренса, чего не делал с того дня, как тот покончил с собой. Он должен избежать его ошибок. Он должен найти девочке мать. Он должен не любить ее той безумной любовью, что любил когда-то его отец, положив к его ногам свою жизнь. Он должен делить любовь между Барбарой и другими своими детьми. Иначе Барби неведомыми путями придет к тому же. Заставит страдать самых близких людей. Заставит страдать своего ребенка, который уж точно ни в чем не виноват.

Карету тряхнуло, Артур открыл глаза и только сейчас осознал, что лицо его мокро от слез.