Глава 17. Хочу чувствовать твой вкус

Один. Всего один поцелуй нужен для того, чтобы твоё сознание полностью растворилось в другом человеке. Ты ощущаешь вкус его губ и забываешь обо всём на свете. Становится неважно, что скрывается за плотными шторами, ограждающими вас от всего остального мира. Всего один особенный поцелуй, и ты осознаешь, что есть всего одна эта комната. Одна кровать. И только он один, скрытый ото всех в полумраке, но подаренный тебе странной, смеющейся над вами судьбой.

Два. Лишь два прикосновения его тёплых рук, скользящих по коже. Их хватает, чтобы внутри начал разгораться пламенный трепет. Его нельзя описать словами, но ты понимаешь, что это лучшее чувство, которое в тебе когда-либо пробуждал другой человек. Желание показать, что ты рядом, медленно перетекает в нужду быть с ним единым целым. Морально. Физически. Ты хочешь обнять этого человека столь крепко, чтобы раствориться в нём, но не можешь. Руки жгутся о твёрдость ненужных одежд. Одежд, что ещё пару часов назад значили так много, ведь возводили вас обоих в ранг новобрачных. Но сейчас они не нужны. Сейчас всё это лишнее. Когда полутьма обнимает лишь вас двоих, нет облика лучше, чем обворожительная нагота.

Три. Три пуговицы на его пиджаке плавятся под разгоряченными пальцами, когда я ещё обладаю терпением расстегивать их по одной. Но три - это мой максимум. В конце концов, пальцы впиваются в эту грубую одежду и тянут её в стороны, желая избавиться от столь ненужного барьера. Я не первая дошла до ручки. Сначала его руки обожгли нежную кожу под моим платьем. Нравится? Да. Я чувствую немой ответ на этот незаданный вопрос, потому что подушечки пальцев нетерпеливо сжимаются на моей ноге и ползут вверх.

Четыре. Всего четыре тихих слова, сказанных с придыханием, когда я оказываюсь полноценно прижатой к кровати его телом. «Я всегда буду рядом». Я не знаю, когда столь искренне захотела этого. Я не знаю, почему сейчас готова сорваться на крик, если он хоть на секунду отпустит меня. Но я готова отдать всю себя, только бы он был рядом. Ближе. Ещё ближе. Чтобы снова нетерпеливо касаться его губ. Чтобы снова чувствовать прикосновение его рук. Чтобы стянуть теперь эту проклятую рубашку, а после с содроганием пальцев потянуться ниже. Я не хотела проигрывать в этой игре, ведь молния на моём платье уже нетерпеливо скрипнула. Да, платье было прекрасным... но любая красота со временем должна увянуть. Так пусть этот белоснежный цветок, сорванный с моего тела, торжественно вянет подле нашей кровати.

Пять. Пять обжигающих прикосновений его губ. Губы, щека, шея, манящая ямочка на ключице, грудь. Он не целовал меня. Он был художником, для которого моё обнаженное тело сейчас стало холстом. Губы вместо кисти, пять первых уверенных мазков. Они нужны, чтобы обозначить обязательные линии. Те, без которых никак нельзя приступить к созданию полноценной картины. И вот, замерев после пятого поцелуя у груди, достигнув той самой точки, когда можно страстно разбрызгать краску прямо в центре холста, он начинает полноценно творить. Я чувствую каждое прикосновение, каждый горячий поцелуй. Руки невольно сжимают ткань простыней, а с губ слетает первый стон. Я хочу, чтобы это продолжалось вечность.

Шесть. Ровно столько секунд ему требуется, чтобы рваными движениями напряженных, сильных рук стянуть с себя оставшуюся одежду. Его обнаженное тело, которое накрывает меня сверху, обжигает и восхищает. Я чувствую его нетерпение и готова ответить взаимностью. Впрочем, не уверена, что он готов сейчас спрашивать. Голова идёт кругом.

Семь. Я пропускаю семь прерывистых, горячих вздохов, когда ощущаю, как настойчиво, но нежно он заставляет меня забыть о любом праве на невинность. Сразу после я перестаю дышать. Грудь всё ещё вздымается и опускается, но не под требованием воздуха, а подчиняясь его горячим ладоням. Вверх и вниз. Чтобы оказаться прижатой к стене, а после снова рухнуть на кровать, но каждый раз ощущать его преступную, запретную близость.

Восемь. Я насчитала восемь его глухих стонов, схожих с тихим рыком хищника. Тогда я ещё была способна расслышать их за волной собственного удовольствия, которое срывалось с губ куда более громким проявлением горячих чувств. В очередной раз, когда моё тело подчиняется беспрекословному приказу подняться, что диктуют его сильные руки, и я оказываюсь прижата лицом к стене, я ощущаю, как он обжигает кожу на моей шее горячим поцелуем, доходя до желания оставить на ней полноценный багровый след. Словно бы с любовью клеймя меня своей собственностью. Мой разум уже не имеет возможности взбунтоваться, ведь его крики заглушает бешеный стук сердца. И именно в этот момент я слышу восьмой, последний стон возле своего уха. Он тянется волной блаженства, окутывая меня и заставляя посильнее выгнуться в спине. Всё для того, чтобы повернуть голову и поймать его губы своими. Хочу чувствовать твой вкус в этот момент, мой нетерпеливый хищник.

Девять. Девять последних движений после долгого танца страсти в разном ритме кажутся особенно быстрыми, точечными, прерывистыми. Я чувствую, что он на грани и готова уже в очередной раз предаться волне удовольствия вместе. Я знаю, что именно этот раз будет особенным. Запускаю дрожащие пальцы в его мокрые волосы, обвиваю шею руками, стараюсь быть ещё ближе. Желание раствориться в нём переходит любые границы. Кончики губ уже побаливают от постоянной нужды выпускать огонь страсти наружу протяжными стонами. Я не способна сейчас ни на что более, кроме как прижаться к нему всем телом и тихо шептать на ухо, как хочу, чтобы он ощутил весь спектр физического счастья, наслаждаясь мною.

Десять. С громким стоном он застыл на десять секунд, с силой прижимая меня к себе обеими руками. Его губы впились в мою шею, и я ощутила сквозь них нетерпеливое прикосновение зубов. Послевкусие. Оно медленной волной растекалось внутри, позволяя понять, что каждая моего клеточка тела сейчас абсолютно расслаблена. И лишь он, застывший подобно статуе, не даёт мне рухнуть вниз. На мгновение показалось, что он больше не дышит. Я едва открыла глаза, чтобы взглянуть на его лицо. Именно в этот момент он ожил и полноценно пал на кровать вместе со мной.

Сил хватило лишь для того, чтобы прижаться к его груди, пока он потянулся за одеялом, чтобы накрыть и спрятать наши остывающие тела. Глаза медленно начали вновь смыкаться, когда я заметила, как на его багровой коже постепенно проявляется чёрный знак меча, обвитого ветвями колючих кустов, поверх которых распускается бутон чёрной розы.

Брачный ритуал теперь окончательно завершен.

Но сейчас мне совершенно не было до этого дела...

***

Я проснулась от того, что даже сквозь плотные занавески пробился солнечный луч. Поначалу просто поморщившись и перевернувшись на другой бок, я собиралась продолжить спать и дальше, но резкая мысль о том, что мы находимся чуть ли не в военном положении, заставила распахнуть глаза. Осознавая, что в комнате слишком уж светло, я только через несколько секунд поняла, что в глаза мне светило никакое не солнце, а обычный свет магической лампы.

— Что? - я быстро приняла сидячее положение, загребая за собой одеяло. - Который сейчас час?

Карл в одних штанах стоял возле стола, вернее возле его остатков. Волосы некроманта были мокрыми, так что я сделала вывод, что он не просто проснулся раньше, но успел уже принять ванную.

— Я разбудил тебя? Прости. - он обернулся и улыбнулся, глядя на взъерошенное рыжее нечто, которым я сейчас являлась.

Сразу после Карл оставил попытки разглядеть что-то в деревянных щепках, подошёл ближе и сел на край кровати. Неожиданно для ещё сонной меня, он тут же подхватил мой подбородок, чтобы притянуть к себе и накрыть губы поцелуем.

Тут я и проснулась.

Резко дергаясь от некроманта назад и распахивая глаза, я не сразу сообразила, что происходит.

— Что-то не так? - Карл с удивлением наблюдал, как я попятилась по кровати, всё ещё загребая одеяло и прикрываясь им. - Ира, ты ведь помнишь, что мы...

— Да! - нервно гаркнула я. - Всё я помню. Но. зачем так неожиданно?

Смотря на свадебное платье, которое всё ещё лежало на полу, я начала приходить в себя и настраиваться на нужные мысли. Всё-таки это было немного запутано. Мы переспали, потому что у нас полноценные отношения или ради ритуала передачи силы? Если он меня поцеловал, наверное, первое. Но мы ведь этого не обсуждали. В общем, я была в растерянности.

— А, кажется, я всё не так понял. - спокойно отозвался Карл и поднялся с кровати. - Я подумал, что между нами появилась более искренняя связь, нежели просто. секс ради передачи сил.

Смотря, как некромант мрачнеет, я резко подалась вперед и не нашла ничего лучше, чем схватить его за руку и сильно потянуть на себя, заставляя того от неожиданности упасть снова на кровать.

— Так и есть! - я немного нервничала, наверное, Карл понял это по боли в руке. - Я просто. растерялась.

Сразу после я постаралась приложить ладонью свои непослушные волосы, в тщетных попытках вернуть им божий вид, а затем закрепить одеяло так, чтобы не нужно было его постоянно удерживать. Карл же смотрел за моими дерганными движениями с интересом, на его губах появилась полуухмылка.

— Ну и что ты так дрянно улыбаешься?

— Ты ведь помнишь и то, что я всё. - он указал взглядом на одеяло, с которым я копошилась, - уже видел?

— А ты ведь помнишь, что я за наглость и врезать могу? - возмущению не было предела.

Карл вздохнул и в следующее мгновение неожиданно перехватил одной рукой моё запястье, а второй обвил мою талию. Всё для того, чтобы придвинуть к себе и навязать объятия. Впрочем... ладно, здесь я была не сильно против.

— Всё прошло хорошо. - спокойно произнес он, указывая на свое плечо, где красовался теперь рисунок в виде меча.

— Всё прошло хорошо. только поэтому? - кривя губы, пробубнила я.

— Ты в статусе моей жены полдня, а уже чем -то недовольна. - некромант усмехнулся, а после прикоснулся губами к моей щеке. - Всё было замечательно. Совсем всё.

В голове появилась шальная мысль «кроме предательства твоей матери», но как бы я не относилась к Гвен, не стоило напоминать Карлу о подобном. Он итак, скорее всего, высматривал кусочки костяной крыски в тех остатках стола, когда я проснулась.

— Значит, теперь ты невероятно силен?

— Ну. чувствую я себя прекрасно. - он вытянул свою руку ладонью вверх. - Такое чувство, что энергия струится по телу вместе с кровью. Даже представить не могу, на что я сейчас способен.

— Получается, мы больше не боимся неожиданного визита Доротеи и сможем дать ей отпор?

— Надеюсь. Не уверен, что я сейчас сильнее того рыцаря. Доротея всё же наследница главной ветви вашей семьи, думаю, она смогла наградить его даже большей мощью. Однако за моей спиной люди нашего королевства, и я буду защищать их любой ценой. Это тоже придаст мне сил.

— Каков тогда наш следующий шаг?

— Ну. для начала я отнесу тебя в ванную и, возможно, буду вновь грязно домогаться.

Карл сидел позади, потому я согнула локоть и ударила ему прямо в грудь. Впрочем, его кожа показалась мне каменной, так что едва ли я причинила некроманту хоть какой -то вред.

— Не смешно!

— Да я и не шучу. - он прижал меня посильнее к себе, почти лишая возможности двигаться. - Это даже мило, что ты так нервничаешь, когда слышишь нечто пошлое.

— Нисколько я не нервничаю! Просто я же говорю с тобой о серьёзных вещах, а ты!

— Ладно. - Карл утомленно вздохнул. - Мы спали не так уж долго, но, думаю, к позднему вечеру праздник закончится. Тогда я соберу командующих на совет, и мы будем думать о наступлении на Терум.

— Так скоро?

— Зачем нам сейчас тянуть, если мы знаем, где именно кроется причина распространения скверны? Хотя всё же есть проблема. Армия Леберии велика, но и войско самого Терума не уступает нам в мощи. К тому же, Доротея сделала из тех людей идеальных солдат, которые не боятся боли и следуют приказу любой ценой. В военном столкновении мы можем проиграть, если ты не возьмёшь власть хотя бы над частью оскверненных.

— Если такой шанс есть может быть нам обратиться за помощью к соседним королевствам? В случае нашего поражения, они будут следующими, на кого начнёт распространяться скверна.

— Кроме Терума есть ещё одно королевство, которое находится довольно близко к Леберии - Ачестер, но... - Карл протянул это «но» и не спешил договаривать.

— Но что?

— Ачестер целиком и полностью подчинён служителям Кротуса. Там правят диктаторы -священнослужители, которые общаются напрямую с главным демоном. Благодаря диктатуре армия там одна из лучших. Но сама понимаешь, едва ли их заинтересует наш союз.

— Да какая разница, какому Богу они служат?! Их люди и они сами тоже смертны и тоже подвластны скверне. Неужели они поддержат возрождение Г орберда?!

— Нет, напротив, Кротус даже был одним из основных Богов, которые заточили Горберда в темницу сотни лет назад. И всё же демонопоклонники в качестве союзников. сомнительная идея.

— Вера в разных Богов совсем вам тут жить спокойно не даёт?! - я освободилась из объятий, обернулась и заглянула в глаза Карлу. - Ты вытащил незнакомку из другого мира и заставил стать своей женой, чтобы победить культ Горберда, а попробовать договориться с соседним королевством не хочешь, потому что у них другая религия?

Карл вздохнул.

— Думаю, ты не совсем понимаешь, насколько Ачестер и вера в Кротуса отличается от того, что ты видела у нас. Впрочем, возможно, в твоих словах есть смысл. Я подниму эту тему на военном совете.

— Я сама её и подниму! - с этими словами я встала с кровати, забирая с собой одеяло. -Или ты думаешь, что всё, моё дело в постели выполнено, и теперь я буду сидеть на кухне и печь пироженки? Между прочим, я единственная, кто видел Доротею и всё, что творится под замком Терума своими глазами! Ты не можешь меня просто подвинуть, будто я больше не нужна.

— Да я и не собирался. - Карл улыбнулся. - Ты ворчишь раньше времени.

— Потому что. - аргумент я ещё не придумала, - ... потому что ты глупости какие-то говоришь, вот.

Некромант вновь усмехнулся и, резко поднявшись с кровати, вдруг подхватил меня на руки. Не успела я опомниться, как он уже зашагал в сторону ванной.

— Пойдём... вымою тебе рот с мылом за такие слова.

— Протестую!

— Протест отклонён.