Глава 25

Кирилл.

Я оставляю Тину на попечение Маши, и наконец-то с лёгким сердцем могу вернуться в город. Окольными путями, совсем другой дорогой, я еду, набирая с каждым километром скорость. Открываю окно, тёплый ветер треплет волосы, бьёт по лицу наотмашь, приводит разорванные в хлам чувства в порядок.

Сегодня до звезды забитый день, а впереди рабочая ночь, и я не могу тратить драгоценное время на поедание пирогов и окрошки. Потом я обязательно отдохну, но сейчас, когда на меня свалилось наследство Архипова, когда мои ребята рыщут, рискуя жизнь, в поисках Алиева, а Дима может оказаться совсем не тем, кем я его считал, – надо собраться и разгребать это с упорством носорога.

Хотя больше всего мне хочется выкрутить руль на сто восемьдесят и вернуться обратно, в тихую деревню, завалиться под дерево, уложить на себя Тину и просто выспаться. Потом проснуться, выпить молока и снова валяться, глядя в небо за ажурной листвой. И чтобы обязательно Тина рядом – без неё мне пусто.

Это ощущение сосущей пустоты давно со мной, его не вытравить ни алкоголем, ни бабами, ни работой. Оно просто есть во мне, как лёгкие, сердце, течёт по венам вместе с кровью. Давно уже забил, принял как факт и даже научился кайфовать, но рядом с Тиной оно вдруг начало пропадать.

Игорь встречает меня на подъезде к городу. Я сворачиваю на обочину, бросаю отработанную тачку и пересаживаюсь в его машину, а неизменное сопровождение чётко и без лишних инструкций движется следом, мигая фарами на поворотах.

– Держим курс на Промзону.

– Без вопросов.

– Курить есть?

– В бардачке три пачки на выбор.

Я достаю первую попавшуюся, выбиваю на ладонь сигарету, закуриваю. Салон наполняется терпким ароматом, становится дымно и немного сумрачно.

– Они там ещё не сдохли? – вспоминаю о «гостях», которых решил навестить первым делом.

– Без твоего распоряжения не имели права.

На скуластом лице Игоря появляется усмешка, а я делаю глубокую затяжку и, откинувшись на спинку, по возможности вытягиваю ноги.

Промзона нас встречает тишиной – внутри никого. По моему распоряжению обитающие здесь парни перебрались на другие объекты – мне не нужны лишние свидетели. С недавних пор я осторожничаю.

– Твой кабинет готов, я распорядился, – Игорь глушит мотор на площадке, я выхожу из машины.

– Что бы я без тебя делал? – размяв затекшие в дороге мышцы, говорю: – Парней отправь курировать внешнюю территорию, внутрь никого не пускать без моего ведома. Я к «гостям».

Игорь идёт следом, но его я готов терпеть – он не перегружает мою нервную систему, умеет молчать и даже дышать так, чтобы не врываться в мысли, не мешать. До пятого отсека я дохожу, выкурив пару сигарет, и в горле першит от передоза никотином.

Достаю из кармана связку ключей, открываю скрипучие ворота, морщусь от противного звука. Врубаю свет и будто на несколько дней назад попадаю. Те же испуганные глаза, липкие взгляды, непонимание.

– Подлечился? – спрашиваю того, которого успел покалечить, а он лихорадочно кивает, и его голова забавно болтается на тонкой шее.

Его я про себя прозвал Тощим, а его визгливого приятеля Пухлым. Третьему прозвища я не придумал, он совсем никакой.

Присаживаюсь на корточки. На этот раз пистолет остаётся за поясом – Тощему хватило одного раза, больше он не будет строить из себя героя невидимого фронта.

– Игорь, за дверь.

Начальник СБ слушается, но дверь прикрывает не полностью, оставляя зазор. Я смотрю в упор на Тощего, тот нервно икает, ждёт моего хода.

– Кормили хоть хорошо? – усмехаюсь, а он нервно кивает. – Видишь, мы не такие монстры, как твой хозяин. Алиев бы вас грохнул сразу, а я только ногу тебе подрихтовал, чтобы лучше бегалось.

Тощий морщится, словно я с размаху наступил ему на больную ногу. Я не садист, но за всё надо платить. Кровь за кровь – одно из немногих правил, которым я следую без внутренних споров.

– Дружок, – говорю почти ласково. – Мне нужна от тебя информация.

– Но мы уже всё сказали! – вскрикивает Пухлый.

Я игнорирую его, достаю из кармана телефон и нахожу одну из немногих семейных фоток. На ней есть Дима, и это та информация, которая мне нужна.

Дима – Раевский, он наш. Но если за ним такой грязный хвост, то гореть ему в аду. Мой отец никогда не славился романтичностью и уважением к женщинам. Но насилие над ними – то, за что он легко мог спустить три шкуры и заставить сожрать свои яйца. Но больше всего меня волнует сейчас другое. То, за что уже я готов запихать яйца в глотку.

Протягиваю телефон под нос Тощему, ослепляю его на мгновение светом экрана. Морщится, трёт глаза.

– Внимательно посмотри на него. Знаешь? Видел его рядом с твоим боссом? Спиздишь, по частям отсюда выйдешь.

Тощий вглядывается в экран, смотрит внимательно, старается быть полезным.

– У тебя нет выбора, кроме как со мной сотрудничать.

Он тяжело вздыхает и кивает.

– Это Димон, – говорит хрипло. – Да, я знаю его.

– В каком качестве? – я всё ещё надеюсь, что они просто друзья, вместе бухают и тискают девчонок. Радости мало, но хотя бы это не значит, что Дима – скот и прёт против меня лично.

– Они пару дел с Рустамом проворачивают. Но я не знаю подробностей! Мы мелкие сошки, нас в дела не посвящают.

– Но ты его видел рядом с Рустамом? – надавливаю, подаюсь вперёд.

– Да-да! Они часто по делам мотались и в кабинете важные дела тёрли.

– Когда ты видел их вместе в последний раз?

Он пытается промолчать, но я снова достаю пистолет. Ну если люди иначе не понимают, я тут при чём?

– Когда Рустам нас по твою душу отправляли. Димон был рядом с Рустамом, они вместе в кабинете были!

Всё. Достаточно. Это всё, что мне нужно было знать.

Всё и даже больше.

– Вывезти и выкинуть, – выхожу из пятого отсека, снова достаю сигарету. Губы онемели, и я сжимаю ими фильтр, но ощущение похожее на то, что чувствуешь в кабинете стоматолога после укола качественной анестезией.

В критических ситуациях мне проще отключить все эмоции и ощущения, чем метаться внутри себя раненым зверем, только на этот раз получается плохо. Сейчас в дело замешана семья и фамилия Раевских, и это такое проклятое дерьмо, что хочется сорваться с цепи и крушить всё вокруг.

Нельзя! Никогда поспешность решений и лихорадка не помогали, только ещё больше всё запутывали.

Закрываю глаза, наполняю лёгкие дымом. На внутренней стороне век возникает суровое лицо отца с двумя продольными морщинами на щеках и упрямо сомкнутыми губами. Он смотрит на меня, ни о чём не говорит, но я и так знаю, что бы мне сказал Олег Раевский, оживи он вдруг. Да-да, гнилому корню его брата лучше не доверять, а я – самый настоящий дебил, если допустил мысль, что Дима может быть лучше его ублюдочного папаши. Яблоко от яблони, все дела.

Знаю, папа, знаю. Все твои болезненные уроки живут метками на моей спине, но даже такой способный ученик может ошибиться.

Затяжка за затяжкой, сигарета опадает на землю пеплом, дрожит на её кончике оранжевый огонёк. Распахиваю глаза, смотрю на него, систематизирую факты, отсеиваю лишнее, раскладываю важное по полкам. Пока парни провожают в дальнюю дорогу загостившуюся троицу, у меня есть время подумать.

Проходит чуть больше получаса, появляется Игорь. Без пиджака, с закатанными до локтей рукавами рубашки, он, как всегда, невозмутим. Ничем этого мужика из себя не выведешь, восхитительный отморозок, никогда не мешающий чувства и работу.

– Дополнительные распоряжения?

– По «гостям» никаких, – бросаю равнодушное. Да, я чудовище, но меня не волнует, что будет с ними. Раньше надо было думать. – Вы и сами всё знаете, мне десять раз повторять не нужно.

– Принято.

Тощий со своими подельниками – отработанный материал. Жалкие идиоты, которые никому нигде не нужны. У них нет семей, нет будущего, а в венах только жажда насилия, наживы и слепая вера в более сильного. В того, кто отдаёт приказы. Исполнительные подонки, а я им не духовник, чтобы грехи отпускать. Единственная моя заповедь: око за око. Мои принципы не меняются: кто ко мне приходит с войной, у того мало шансов. Меня, как спящего аллигатора, лучше не трогать, можно без башки остаться.

Выпускаю в небо струйку горького дыма, думаю. Дима – Алиев – Троица гостей. Всё это звенья одной цепи, теперь я вижу это ясно. И подружка Тины – это «почерк» Алиева. Даже то, что не добил несчастную, а бросил в открытом гараже – его извращённые методы, от которых у любого нормального человека проснётся желание взять вилы и насадить на него задницу Рустама. Алиеву нравится играть с законом, бегать по тонкому канату, провоцировать. Мол, гляньте, какой я крутой, мне всё с рук сходит, вам мне ничего не пришить. Такие извращенцы и подонки всегда загребают жар чужими руками, не оставляют следов и не жалеют болтливых свидетелей.

Я ненормальный человек, наполненный грехами по самую макушку, и то испытываю острое желание сломать ему шею.

Но больше всего меня беспокоит другое – участие Димы во всём этом. Он знал, что на меня и мою жену готовится покушение, он присутствовал при этом, если верить Тощему, а ему не верить не получается. Люди, подобные ему, если им прищемить хвост и лишить надежды, никогда не врут.

А ещё есть Захар, но от одной мысли, что и он может быть как-то с этим повязан, становится натурально тошно. Когда-то они были неразлучны: Дима, Захар и Рустам. Примерно одного возраста, из одного круга, они держались вместе и вечно друг друга выручали. Но потом пути моего Младшего и этой парочки разошлись, и я надеюсь, что ни в какое их дерьмо мой брат не замешан. Надеюсь, да, и лицо отца снова возникает перед глазами. Да сгинь ты, родитель, и так тошно без твоих безмолвных нравоучений. Призраков мне только не хватает сейчас.

Докуриваю, обжигая пальцы фильтром, втаптываю окурок в пыль. Внутри меня ад и пожарища, внешне не дёргается ни один мускул на лице. Что-что, а владеть собой я умею, могу курсы вести.

В телефоне номер Захара в списке важных. Я заношу палец над экраном, а в голове мелькает план, в который не придётся впутывать Младшего. Когда-то я взял на себя обязательства по отношению к нему, пообещал самому себе, что по возможности не буду впутывать его в то дерьмо, которым пришлось заняться в полной мере после смерти отца, и всегда держал слово. Не хочу что-то менять сейчас.

Пролистнув список контактов, нахожу телефон Димы, набираю, слушаю гудки, жду, когда соизволит ответить. Дима снимает трубку, на фоне голоса, звон стекла, смех и болтовня телевизора. Бар, что ли?

– Кирилл, ты не против? Я отдохнуть решил, с девчонками, – орёт в трубку, перекрикивая голоса рядом сидящих. – Рабочий день закончился, от тебя не было распоряжений…

Он немного растерян – я не часто ему звоню. Сжимаю челюсти, смотрю в хмурое небо, скоро опять пойдёт дождь.

– Ты вообще где? Пропал, никто не знает, у парней паника, работа встала, – преувеличивает, изо всех сил пытается казаться озабоченным, но мне с трудом в это верится. Есть что-то в его учтивом подобострастном тоне фальшивое, как фотка в Инстаграме.

– Пришлось уехать, жену домой отвёз, ей дурно стало, перенервничала.

– Бабы – вечный комок нервов и проблем, – понимающе вздыхает Дима, а я сильнее вдавливаю в пыль несчастный окурок. – Правильно, что отвёз её туда, пусть отдохнёт. Виданное ли дело, столько страха натерпелась.

Ой, только не пизди, что тебе на неё не плевать, а слух говорю:

– Да, дома будет спокойнее, хоть охраны там не очень много, но так тоже нормально. Что с ней будет? Посидит немного, зато спокойно делами своими займусь.

Я закидываю наживку, а Дима на мгновение затихает, и это громче любого крика.

– А сам ты где? Кир, если какая помощь нужна, ты только свистни, мы же семья!

Слишком много бодрости в его тоне, желания влезть под шкуру. Откуда такой энтузиазм? Семья, надо же. Когда ты сидел рядом с Алиевым в его кабинете и слышал собственными ушами, как он снаряжает людей на бойню, тоже помнил, что мы семья?

Я машу рукой проходящему мимо Игорю, призываю остановиться. Он тормозит рядом, ждёт, прислушивается, а Дима разливается в трубке соловьём, вызывая у меня приступ тошноты.

Но я должен быть хитрее. Если всё получится, большая рыба сама приплывёт к моему берегу. Главное – выдержать и не сорваться, но в контроле над эмоциями я молодец.

– Да я по делам катаюсь, зашиваюсь, как чёрт, устал дико с этим Алиевым воевать, – снова наживка, и Дима хавает её без возражений, ещё добавки просит.

– Слышь, брат, а приезжай к нам? У нас тут девчонки, весело. Найдём тебе кого… ты не подумай! Просто напряжение снять, побеседовать чуток. Отдохнёшь, а? – заискивает, я делаю вид, что размышляю, а Дима уговаривает, рассыпается в комплиментах красивым девушкам за его столиком, а те смеются и орут, что будут рады видеть новое лицо на этом празднике.

Их ты тоже отвезёшь на потеху извращенцам и погибель?

– Диктуй адрес, может, приеду.

Дима радуется, сообщает, что находится в баре «Арсенал» на Прожекторной, и я обещаю приехать примерно через часик.

– Ты всё слышал? – запихиваю телефон в карман.

– У тебя отличный динамик, – усмехается Игорь.

– Парочку парней в засаду к «Арсеналу». Машину пусть выберут неприметную, без понтов, – на каждое моё слово Игорь кивает, вникая в детали. – За Димой прицепи хвост и не дай бог потеряют.

– Дальше куда?

– А дальше домой, Игорёша. Будем ждать гостей.

– Думаешь, будут?

– Уверен, – нюхаю воздух, как матёрый хищник, в нём запах грозы, и это хороший знак.