Глава 16

Стеша

В первый раз так долго ладошку под холодной струей держу не от необходимости грязь смыть, а оттого, что кожа огнём горит. Предательница я, как ни крути. Саму себя предала и эта миленькая безделушка на безымянном пальце явное тому подтверждение. Красивое, надо сказать, с предыдущим кольцом не сравнится.

Господи, я получается, ветреная дама! Одного мужа из сердца ещё не выпустила, а второй уже вон за дверью стоит. Не стучит, не подгоняет, но явно прислушивается. Боится, что я ужином его отправилась? Или опасается, что в его ванной счеты с жизнью сведу?

— Стеш, долго ещё? Я в душ хочу, — а нет! Чистоплюй же! Раз ляпнул такое, марку нужно держать.

Вздыхаю, вытираю руки о полотенце и им же кран закрываю. До сих пор к этой уборной с настороженностью отношусь. С Борькой сантехникой общей пользоваться было привычно. Он хоть и неряха, зато свой. А тут… Ладно, рано или поздно выйти все равно придется.

— Как в общежитии, да? — улыбаюсь смущённо и протискиваюсь мимо мужчины, чьё желание помыться настолько сильно, что даже ждать пока я из ванной выйду он не в силах.

— Не знаю, я в общагах не жил. Спокойной ночи, Стеш! — бросает мне в спину и наверняка не видит, как я киваю. Ведь стоит мне пару шагов сделать, как шум воды уже уха касается.

Не жил он. Ещё бы! Будь мой отец владельцем мясного завода, лекторы бы на дом ко мне приходили! И не выдавали бы материал, как из пулемета, что к концу пары от писанины в глазах рябит.

Комнату свою на замок закрываю и, привалившись спиной к двери, крепко жмурюсь. Мне теперь можно пособие выпускать о вкусах и предпочтениях Григория Полонского. Ведь наверняка кому-то да пригодится! Брюнетке, например, с ногами от ушей, или миловидной шатенке с третьим размером под полупрозрачной блузкой. Я-то пролетаю, грудь моя даже в моих ладонях теряется, да и брюки всегда укорачивать приходится.

Бреду к кровати и резко сдергиваю покрывало, пару раз его хорошенько встряхнув. То же самое с постельным бельем проделываю, и стоит убедиться, что все нормально, принимаюсь обратно застилать. Утомляет это, но страх перед затерявшейся в простынях иголкой впереди меня идёт. И плевать, что я понимаю, насколько это глупо, ведь откуда иголке в моей постели взяться? А все равно делаю. Изо дня в день, порой даже мечтая её обнаружить. Тогда бы самой себе такой дурочкой не казалась! Впрочем, от этого ритуала избавлюсь, на смену другой придёт, и не дай бог, ещё более абсурдный. Мне и нынешних с головой хватает!

Валюсь на подушки и потолок взором сверлю. Итак, мой новый муж ничего. Готовит не хуже мамы моей, рукастый, папе наверняка понравится. Хотя, о чем это я? Не буду я их знакомить! Даже несмотря на то, что Гриша воспитанный, не в пример Борьке, и уж точно меня не опозорит. Положительный, как говорится, и боевики терпеть не может. А это огромный плюс, ведь Зайцев только их и смотрит, включая телевизор на полную громкость. Я от ужаса на месте подпрыгивала, стоило кому-то из героев внезапно заорать, а он ничего — сидел. Даже бровью не вел. Интересно, теперь он в них вместе с Катькой пялится?

Господи, Стеша! Не Зайцева ты уже, а Полонская и на этот год придется на комедии переходить, ведь Гриша их любит. А ты вроде как должна предпочтения его разделять. Хотя бы на людях. Тем более что в этом наши вкусы совпали и общество его даже приятно.

— Повезло тебе, Щепкина! — шепчу, хоть и знаю, что никто меня не услышит, и тоскливо вздыхаю. — А ты и на Квазимодо была готова согласиться!

А тут весьма недурственный экземпляр. Жаль только, что нелюбимый.

* * *

Гриша

Начало девятого. Если быть точным, то восемь ноль пять. Вот и ответьте мне, кто в такое время по воскресеньям в гости заглядывает?

Одеяло своё сбрасываю и голые ступни на холодный пол отпускаю. Футболку неуклюже натягиваю и на ходу пытаюсь сон досмотреть, ориентируясь лишь на трель дверного звонка. Протяжного, и спросонья способного разозлить кого угодно. Правда, злюсь я совсем недолго: в глазок заглядываю и резко просыпаюсь. Кажется, даже соседям должно быть слышно, как шестеренки в моей голове со скрипом запускаются.

— Разбудил? — это у Резника вместо здравствуйте. Ни улыбки виноватой, ни вполне уместной просьбы в квартиру войти. Как ищейка, через мое плечо прихожую изучает и пока я растерянно моргаю, переступает порог.

— Что ж вы так долго спите?

Действительно? Может быть, потому, что пашу как конь и лишь два дня в неделю могу расслабиться? А с нынешним положением дел и того реже.

— Поздно лёг, — только грубить нельзя. И думать, Гриша, думать! Прежде чем на вопросы адвоката отвечать!

— Лёг? Один, что ли? Значит, права была ваша матушка? Надолго женщины в вашем доме не задерживаются?

И щурится так, что вместо рентгеновского аппарата мог бы поломанные кости снимать! Еще и по сторонам озирается, наверняка в голове какие-то пометки делая.

Нужно ситуацию исправлять! Как можно скорее, пока гигантское состояние из-под моего носа не уплыло!

— Почему же? Привычка, Алексей Павлович, столько лет холостяцкой жизни! Стеша тоже спит, — надеюсь, иначе погорим. Вдруг по делам ушла, потом не докажешь, что ночь под одной крышей провели. — Вы проходите. В гостиную. А я пока кофе сварю.

— Зачем же. Пусть Стефания Леонидовна и сварит. Зря женились, что ли, — посмеивается над неудачной шуткой и шарф с шеи стягивает. — Думаю, ничего страшного не произойдёт, если мы её разбудим?

А чёрт его знает! Мне раньше этого делать не приходилось. Знать не знаю, когда она вставать привыкла. Взгляд на дверь её спальни бросаю и очень надеюсь, что за вторжение на ее территорию супруга меня не расстреляет. Хотя бы не на глазах нашей “няньки”.

— Григорий?

Вот чего встал? Шёл бы в зал и там преспокойненько дожидался. Мне ведь жену в курс дела ввести нужно. Если подмигну ей, поймёт? Не станет прямо с порога напоминать, что по договору нашему я права не имею в её спальню заглядывать? К черту! Чего гадать? Пожимаю плечами, словно просьба его для меня пустяк, и бреду в конец коридора, сам себя мысленно подбадривая. Уже и решительность как по волшебству внутри поселяется, а этот сыч мне весь настрой сбивает:

— А вы что же в разных спальнях спите?

От неожиданности спотыкаюсь даже. Откуда знает?! Поворачиваюсь и лишь чудом успеваю одуматься, чтоб при нем себя по лбу не ударить — я дверь в свою комнату не закрыл! И моя смятая постель прямо сейчас на весь дом кричит, что я только что её покинул!

Вот и конец! Пожил в браке, называется! Все долги уплатил, Ромке со свадьбой помог, со Стешей рассчитался! Идиот! Такой путь проделать, а в результате и недели не продержался.

Резник улыбается, принимаясь пальто застегивать, а у меня перед глазами кредиторы стоят. И бизнес мой, что по кирпичику разваливается… Нет уж, так просто не сдамся.

— В разных. Стеша жутко храпит. Между нами говоря, знал бы, не женился, — и смеюсь. Надеюсь, естественно, потому что внутри уже все дрожит от ужаса, что сейчас этот мужчина уйдёт. — Любовь штука такая, ей искривленная носовая перегородка не помеха. Уже и у лора были и даже на полисомнографию записались.

— А это ещё что?

— Диагностика сна, — выдыхаю, ведь юрист вновь от верхней одежды начинает избавляться, и за дверную ручку хватаюсь. Чтобы застыть с дурацкой улыбочкой на губах.

Ладно, с раздельными спальнями вопрос решили, а что с этим делать? Ведь дверь закрыта на ключ… Приплыли!