Глава 17

Гриша

Меня в холодный пот бросает. Сверлю взглядом морщинистое лицо юриста и судорожно пытаюсь оправдание придумать. Не скажешь же, что жена моя настолько храпа своего стесняется, что на замок двери запирает! Абсурд ведь!

— Что-то не так?

Все. С самого начала: идея ради наследства себя узами брака связать — бредовая, первую встречную в загс тащить — просто безумие, ради проверок этих её в своей квартире селить — снежная шапка на пике этой высокой горы из моего идиотизма. Что мне теперь добровольно признаваться?

Ручку дверную отпускаю, гляжу в глаза Резнику и, в грудь побольше воздуха набрав, выдаю:

— Закрыто.

Дальше мне следует покаяться. Излить ему душу, а после начать убалтывать, чтоб вид сделал, будто все у нас с Щепкиной Стефанией хорошо: любовь до гроба, общая кровать, планы на будущее и никаких нотариально заверенных договоренностей. Стешка вон правильная какая, и то деньгами соблазнилась! Этот чем лучше? Он к богатой жизни привык, надеюсь, не откажется немного приврать, чтоб счёт свой пополнить. Я готов все отдать, только на уплату долгов возьму!

— Алексей Павлович, — речь начинаю, а он на входную дверь оборачивается. Руки из карманов брюк достаёт и уже женскую ладошку в свою сгребает. Я спасен!

— Стефания Леонидовна, рад встречи, — супруга моя от удивления даже пакет на пол роняет! Что там у неё, батон? Из-за дурацкой булки хлеба чуть под монастырь нас не подвела! Или прямо сейчас мы уже на пороге стоим: вон как ресницами хлопает!

— Милая, — в пару шагов расстояние между нами сокращаю и принимаюсь куртку с неё снимать. — Познакомься — Алексей Павлович Резник, поверенный моей мамы. Мимо проезжал, решил проведать.

Курточка у Стеши простенькая. Как и свитер, и джинсы эти чёрные, да шапка с помпоном, а она все равно хороша. Есть же на свете женщины, что с небольшими потерями для бюджета так гардероб свой подбирают, что на царицу походят! Не каждой такое дано.

— Не тормози, — я ей на ухо шепчу и смачно так в висок целую, как и положено молодожёну. Иначе раскусит нас эта ищейка. — Так что, на кухню пойдём? Тем более что жена моя о завтраке уже позаботилась.

А если нет, то придётся. Я за парочку миллионов хоть весь год завтраки готовить согласился бы.

Супруга моя отмирает и натянуто улыбается гостю, а я, наконец, успокаиваюсь. Приятно, как ни крути, ногу над пропастью занести, а вместо полёта ощутить прочный каменный мост под ботинками! И шагать по нему не в одиночку, а рука об руку со своей напарницей. Немного испуганной, но ощущения восторга, что внутри расцветает, её переживания вовсе не портят. Главное, чтоб не ляпнула чего. А то с виду девушка умная, но расстройство это мудреное нельзя со счетов сбрасывать. Чёрт, вот уже и Резник заметил!

* * *

Стеша

Вот только мне стоит поверить, что хуже уже не бывает, как меня очередным обухом по макушке судьба прикладывает! Ещё и дверки эти чертовы — у старика сейчас челюсть отвиснет от наблюдения за моими манипуляциями!

— Вам кофе? — зло закрываю кухонный шкафчик и бухаю стеклянной банкой о столешницу. У Гриши кофемашина есть, но я ей пользоваться не умею.

— Лучше чаю, две ложки сахара.

Ещё чего? Сами себя обслужат: моё дело чашки напитками наполнить, да вазу с печеньем на стол поставить. Я ведь не первый год замужем, знаю, как гостей принимать. И хорошо, что порядок навела, а то пришлось бы голову поломать, чтоб все необходимое найти: поднос деревянный, белый сервиз и плетеная корзинка со сладостями. Цепляю на лицо приветливую улыбку и рядом с мужем сажусь.

Помятый он. Волосы в разные стороны торчат, лицо заспанное и штаны пижамные за ночь измялись. Хоть прическу ему приглажу — какая никакая забота. Был бы на его месте Борька, именно так бы и сделала.

— Ешь, — поправляю пятерней светлые прядки на его голове и щеку на Гришино плечо кладу. Чем не любящая супруга? В первую неделю брака у всех идиллия, уж поверьте мне.

— Так вот вы какая, значит! Признаться, я себе невесту Григория иначе представлял, — Алексей Павлович с меня взора не сводит и к чашке так и не прикасается. Занят он, хозяйку дома оскорбляет! Ведь что это, если не оскорбление? Подбираюсь, да от Полонского отлипнув, интересуюсь:

— Правда? Надеюсь, не сильно разочаровала? — и улыбаюсь, чтоб не так вызывающе мой вопрос звучал.

— Что вы! Наоборот! И нос у вас…

Какой? Я теперь буду голову ломать, ведь адвокат уже взгляд тупит и улыбку за поднесенной к губам кружкой прячет. А Полонский только и знает, что плечами пожимать! Я тут вру напропалую, а он курабье из кондитерской за углом уплетает!

— Ну что ж, может, расскажите, как познакомились?

— А что, это тоже в завещании прописано — полный отчёт о нашем романе предоставить?

Романе! Скажет тоже… Да ещё как: вроде насмешливо, а таким тоном приятным произнесено, что не подкопаешься. Вот и старик смеётся.

— Что вы! Это я так, из праздного любопытства интересуюсь.

Вот теперь мы с Гришей переглядываемся. Весь вчерашний вечер на знакомство друг с другом убили, а стоящую легенду для родственников и знакомых не подготовили. И если я в курсе, как жена вести себя должна, то вот так на ходу правдоподобную историю не выдам… Лучше чашку за супругом вымою — ему надо, пусть сам и отдувается, а моё дело кивать и улыбаться.

— На улице. В толпе её заприметил и рискнул подойти. Видите, не прогадал!

Ага, ещё бы. Скорее счастливый билет вытянул — я ведь его от необходимости к прохожим с сомнительными предложениями приставать избавила. Сама заговорила, сама руку свою предложила…

— Вижу. И порядок у вас какой! Мы с супругой уже сорок лет вместе, а за чистотой в квартире до сих пор домработница следит. Но Татьяна у меня занятая. Главврач медицинского центра! А у вас, Стефания Леонидовна, в школе нагрузка большая?

В школе? Кружку роняю и удивлённо таращусь на блондина. Кстати, он, я смотрю, тоже кольцо надел. Как чувствовал. Ещё бы предупредил, что я, оказывается, в школе тружусь. И интересно знать, кем?

— Вы какой предмет преподает?

— Рисование, — хоть какую-то лазейку оставил. — И не в школе вовсе. Репетитор я. А муж любит преувеличивать мои заслуги.

— А какая разница? Детей учишь, значит, педагог. Малышей карандаш в руке правильно держать приучает, и выпускников к поступлению готовит. А так Стеша у меня технолог.

Сытый муж на спинку стула откидывается и довольно плоский живот ладонями потирает. Домашний такой. Хотя, чего удивляюсь, жилплощадь ведь его!

— И то верно. Кстати, я не надеялся вас застать. Думал, уже в путешествие укатили! Вы ведь так торопились в наследство вступить…

— Так мы поедем. Позже. У отца на днях юбилей, не хочется пропускать.

— Тогда, мои поздравления юбиляру и спасибо за чай, — Резник, кажется, поверил. Чашку на блюдце опускает и, наконец, со стула встаёт. — Проводите?

А можно подумать у нас выбор есть! Гриша меня за руку берет и заставляет следом за ним вышагивать. Футболка у него тоже мятая. И цвет такой… невзрачный. Словно сто лет не стирана. Вперёд немного подаюсь и принюхиваюсь — чистая. Ни запаха пота, ни пятен кетчупа, а мне все равно хочется её постирать.

— Стефания, — слышу и отвлекаюсь от выискивания недостатков на мужьей одежке. — Можно нескромный вопрос?

— Пожалуйста, — все равно ведь не отвертеться. Под колпаком мы, и если я ответ не дам, по соседям пойдёт.

— Чего ж вы от мужа спальню свою запираете?

Я краснею? Потому что, если ощущениям верить, щеки огнём горят, а в животе тяжесть такая, что самое время бледнеть от страха. Ещё и Гриша не лучше — пользуется тем, что адвокат к нему спиной стоит и большим пальцем поперек горла проводит. Мол, влипли мы, а все из-за тебя, Стеша!

— Рисую? — еле слышно шепчу, глаз с хозяина дома не спуская, и призадумавшись на мгновенье, произношу тверже. — Рисую. И терпеть не могу, когда кто-то мои незаконченные картины рассматривает. Приходится запираться.

Правдоподобно, надеюсь. А то по этому кивку и терпеливому прощанью ничего не разобрать. Смотрю как Гриша дверь на замок закрывает и складываю руки на груди, вопросительно бровь изгибая.

— Что?

Ещё спрашивает! Какой к черту семейный праздник?! И…

— Гриш, что не так с моим носом?