ГЛАВА 5

– Совершенно недопустимое, совершенно детское, совершенно безответственное поведение! Отец потрясал кулаками, стоя посреди моей спальни, в то время как я лежала в кровати, прижимая к голове пузырь со льдом. – Я на этот брак всю жизнь положил! Даже больше, чем жизнь! Репутацию! Рыжие волосы отца, которые я зачем-то унаследовала, были взлохмачены. Зелено-карие глаза бешено вращались. – Я требую Зелла, чтобы ты сейчас же, во всех подробностях, рассказала, почему тебя ночью нашла охрана в таком печальном состоянии? Переложив пузырь в другую руку, я невольно застонала, когда ледяная поверхность соприкоснулась с разрезанной ладонью. – Доминик, ты на нее давишь! Мама, сидевшая на краю постели, сочувственно погладила мое колено. – Девочка просто растерялась. Всю жизнь она провела в ожидании этой свадьбы. Поэтому сейчас ее душа так неспокойна. Мы сами виноваты, нужно было окружить ее большим вниманием, чем мы ей дали! – Ничего себе, растерялась! Отец посмотрел на меня совсем уж разъяренно. И я лишний раз порадовалась, что не рассказала ему о своих переживаниях. – Объясни, Зелла, что ты собиралась делать? Просто погулять? Что еще может ночью выманить девицу на улицу? Или… Он вдруг сам задохнулся от своего предположения. – Или у тебя есть кто-то кроме Лаэрта? Ты собиралась к другому мужчине? Отвечай! Потрясенный собственным подозрением, отец даже пошатнулся, будто вот-вот упадет. – Нет у меня никого кроме Лаэрта, – простонала я, – и даже если бы я к кому бежала в ночь, так только к нему. Потому что он лучший из мужчин. – Такая преданность меня уже пугает, – вздохнула мама. – Наоборот, это очень хорошо, – у папы на лице отразилось облегчение, – не нужно сбегать, чтобы увидеть своего будущего мужа. Конечно, до вашей свадьбы всего два дня… но мы можем устроить вам встречу. Последнюю перед церемонией. Чтобы Лаэрт помог тебе успокоиться. – Отличная идея, – всплеснула руками мама. Я заскрипела зубами. – Что-то не так? – папа посмотрел на меня беспокойно. – Или не звать Лаэрта? – Как же я могу отказаться от встречи с лучшим из мужчин, – произнесла я совсем не то, что думала, как уже стало обычным. Меня тут же принялись готовить к встрече с ненаглядным женихом, да придет к нему во сне демон Плеши и выщипает макушку! Прибежал семейный целитель, чтобы ускоренно зарастить кожу на руке, а заодно избавить от головной боли. Нянюшки помогли облачиться в одно из парадных платьев, как я не пыталась доказать, что в домашней обстановке девушка может одеваться и скромнее. Лаэрт Телеро пожаловал к обеду. Одет он был элегантно и необычно. Рубашка из черного шелка, черные обтягивающие брюки и белоснежный пиджак. Волосы взлохмачены, но не как у моего папеньки с утра, а с нарочитой небрежностью, выдающей долгую работу над каждой прядкой. При каждом шаге обрисовывались мускулы на бедрах, а рубашка, расстегнутая на груди, дополняла этот мужественный, притягательный образ. Не жених, просто мечта! Вот я раньше о нем и мечтала. Правда, когда начала, он был неуклюжим, стремительно растущим мальчиком, затем нескладным подростком с ломающимся голосом. После – юношей, который никак не мог привыкнуть к своему новому телу. А уж потом Лаэрт Телеро стал вызывающе красивым мужчиной. А еще изменщиком и негодяем. За обеденным столом нас посадили рядом, так что локти почти соприкасались. – Ах, всего через два дня наша девочка покинет семейное гнездо и перелетит в обитель Телеро! – растрогалась мама, глядя на нас. – Ты ведь не станешь лишать ее возможности видеться с родителями, как она только пожелает? – строго, с нажимом, поинтересовался отец. Я похолодела. Точно. Через два дня я уеду из родного дома. Я, это, разумеется, понимала. Но вот так явно это осознала лишь сейчас, после слов родителей. – Если у Зеллы будет желание выбираться в загородное имение из столичной резиденции, то конечно, – улыбнулся Лаэрт, давая оценить красоту белоснежных зубов присутствующим. – Что? – брови отца подскочили вверх. – Вы будете жить в столице? – Да, это свадебный подарок нам с Зеллой, – как ни в чем ни бывало, Лаэрт продолжил орудовать ножом и вилкой, – мы будем жить в роскошном особняке в центре города. Сердце ухнуло вниз. – Дорогая, могла ли ты мечтать, что у нас будет свое любовное гнездышко, рядом с интереснейшими местами. Королевский театр, два музея, салоны для светских встреч. Даже филармония недалеко. И что самое прекрасное – наш дом располагается не посреди оживленной главной улицы, а в частном квартале, пусть и в центре. Никаких досужих прохожих, толп гуляющих. Наши соседи – городская знать. – Уверена, мы там будем счастливы, – сказала я слабым голосом, – всегда мечтала проводить с тобой все свое время. Так, чтобы даже свободного не оставалось. Целые дни напролет. Заметив, как вытягивается лицо жениха, я воодушевилась: – Только представь, любимый! Лишь ты и я! Повсюду, куда бы ты ни пошел, будешь видеть только меня! Это на больших пространствах наших имений можно затеряться так, что целыми днями не встречаться. Да еще у мужчин на природе свои занятия. А мы будем как истинные молодожены! Меня уже не остановить, держись, Телеро. – Всегда, вместе, держась за руки! В театр, в один музей, второй, в филармонию! В салон! А потом вместе гулять у прудика… у нас ведь есть там прудик? – Да, – как-то не очень восторженно подтвердил Лаэрт. – Чудесно! – я захлопала в ладоши. – Нигде ты от меня не скроешься! Раздался резкий звук. Это у папы из пальцев выпала серебряная ложка. Он моргал глазами так, что мне кажется, я слышала, как захлопываются его веки. – Какая любовь! – выдохнула мама. После обеда Лаэрт, как благовоспитанный молодой мужчина, попросил позволения погулять с милой невестой наедине. – Разрешаю, но без вольностей, – погрозил ему пальцем отец. – Я дотерплю до брачной ночи, хоть это и так сложно, – притворно вздохнул Лаэрт. Сладко ему улыбнувшись, я подала руку, которую он преувеличенно нежно принял. Наша парочка источала сплошной мед, страшно в сад выходить, вдруг пчелы налетят. Неужто никто больше не видит, насколько это все неправдоподобно? Мы прошлись по дорожке, ведущей вглубь аллеи. Скрывшись, от возможных свидетелей между деревьями, Лаэрт сжал мой локоть уже более грубо. – Я знаю, что ты делаешь, – прошептал он, наклоняясь к моему уху, – выводишь меня из себя. – Что ты, как я могу, любовь моя, – щебетала я, стараясь сделать голос тоньше, – разве я могу сказать то, что тебя расстроит, мой милый? – У тебя как-то это все же вышло, – он развернул меня к себе за плечи, – Зелла, ты делаешь только хуже! – Как именно, свет очей моих, смысл жизни моей? – оказывается, я могу делать очень противный голосок. – Вот этим! – рявкнул он, тряхнув волосами. – Сюсюкаешь, смотришь на меня влюбленными глазами, лебезишь и везде пихаешь свою любовь! – Меня к этому всю жизнь готовили, о, мой господин! – на этот раз я попыталась сверкнуть очами, так что чуть не ослепила жениха. – Я уже скучаю по той молчаливой девчонке, которая просто казалась мне скучной заучкой и слишком уж правильной. – Хочешь, чтобы я стала неправильной, любимый? – воскликнула я с восторгом. – Только прикажи. – И прикажу! – его глаза сузились. Он привлек меня за плечи, наши лбы и носы почти соприкасались. – Будь уверена, тебе не сбить меня с толку, дорогая. Я совсем тебя не успел узнать за семнадцать лет договоренности наших родителей. Что верно, то верно. И у тебя, оказывается, все это время был характер. Но не думай, что тебе удастся вывести меня настолько, чтобы я отменил свое заклинание. И дал возможность сорвать нашу свадьбу. Готовься к празднику, Зелла. Он вдруг улыбнулся, и эта улыбка показалась мне демонической. Особенно с моего ракурса. – И не пытайся больше сбежать. Я чувствую, когда пытаются сломать мое заклятье. В следующий раз ты не отделаешься легким обмороком. 5.2 Жизнь – боль, все мои чувства – тлен. Надежда не поможет. Вот, что вертелось в моей голове, когда на следующий день я совершала прогулку верхом по родному имению, которое, вероятно, так сильно желал получить Лаэрт Телеро. Иначе, зачем ему еще идти на такие мерзости? Если бы я могла отдать свое наследное право кому-то другому, сделала бы это сейчас, не задумываясь. Путь мой лежал мимо вишневого сада, где уже вызревали поздние сорта, и сладкий запах питал все вокруг. Можно было рвать ягоды, не слезая с лошади. Но что-то не хотелось. Я проследовала дальше, в липовую аллею, которая заканчивалась великолепным городком, где я играла все свое детство, да и в подростковом возрасте любила прятаться в миниатюрных домиках и макетах дворцов с книжкой. Какие счастливые времена были, когда я верила, что храбрые и прекрасные принцы спасают принцесс от злых драконов. А не выступают в их качестве, как в моем случае. Розовые мечты с запахом ванили не перенесли правды жизни и утонули в омуте отчаяния. Насыщенный аромат яблок, такой густой, что тронул крылья моего носа, возвестил о приближении к яблоневому саду раньше, чем я увидела деревья с гнущимися от плодов ветвями. Опять я еду в сторону поместья Телеро. Мое проклятие. Он – мое наваждение, но нежеланное. Я не мечтаю о нем больше, но везде сталкиваюсь с напоминаниями… – Зелла! Какая удача встретить вас здесь! Радостный голос Хьюго Телеро застал меня врасплох. И мою лошадь тоже, поскольку она возмущенно заржала. Кузен моего ненавистного жениха тоже прогуливался верхом. – Ничего удивительного, метрано Телеро, – ответила я, – это ведь пока еще мой дом. Странно быть где-то еще. – Доброго дня, прекрасная Зелла, – опомнился Хьюго, глядя на меня с теплыми искрами в серых глазах. Сегодня его длинные волосы были убраны в хвост, чтобы не закрывать обзора во время конного променада. – И вам добра, метрано, – согласилась я с его посылом. Он подъехал теснее. – Вы такая интересная девушка, – начал Хьюго, и я не поняла, издалека это или нет. Смотря о чем он в принципе хочет со мной говорить. – Вы тоже очень привлекательный молодой мужчина, – смилостивилась я на всякий случай. Вдруг ему это важно. – Как вы любезны! – восхитился Хьюго. – Всегда найдете хорошие слова для собеседника. – Уж так меня воспитали, – засмеялась я. Конь Хьюго неодобрительно фыркнул, находя мое поведение легкомысленным. – Завидую Ларри, – заявил вдруг Хьюго, – вас воспитывали, чтобы стать его женой. Увы, мне так не повезло. – Зато у вас есть выбор, метрано, – заметила я, – а у нас с Лаэртом его не было с самого начала. – Зачем он нужен, если нельзя выбрать вас, Зелла? – пылко воскликнул кузен жениха, качнувшись в мою сторону. – А вы бы хотели выбрать меня? – я удивленно подняла брови. – Разумеется! – убежденно тряхнул головой Хьюго. – Ведь вы просто идеальны! – Но люблю я вашего кузена, – напомнила я. Точнее, не я, а встроенная в мой язык машинка для переработки искренних мыслей в приторные слова. – Вы уж меня простите, но этот поганец не заслужил любви такой восхитительной девушки! Его конь снова фыркнул, на этот раз поддерживающе. – Вы отдаете себе отчет в том, что говорите о моем женихе? – холодно спросила я. И да, какую бы ненависть не испытывала я к Лаэрту Телеру, поведение Хьюго сейчас казалось мне недопустимым. Ведь он не знает о том, что произошло между нами, и просто строит козни родственнику. Но Хьюго сумел удивить. – Я отдаю себе отчет в том, что говорю о величайшем мерзавце из всех, кого я знаю. О том, кто не ценит любовь, дарованную ему небесами и осиянную светом Гелло и Буст. Ваш жених подло изменяет вам под носом у своего отца, Зелла! Сказав это, Хьюго сверкнул глазами. Конь нетерпеливо приплясывал под ним. – Лучшее, что вы можете сделать – сказать “нет” у алтаря! Не далее как два дня назад я сам лицезрел у него на коленях девицу, которую он страстно лобызал. А руки его при этом… Я хотела сказать: “Значит, не я одна это видела?” Но получилось: – И что с того? Я тоже была свидетелем похожего события. – Да? – поразился Хьюго. Вид у парня был совершенно ошарашенный. – Свадьба – это ужасное напряжение для жениха в первую очередь. Ведь ему предстоит распрощаться с разгульной веселой жизнью и вступить в зрелые отношения. Что я несу? Пристрелите меня! – Так значит вы… в курсе его измен? – Хьюго и его конь отшатнулись от нас с моей лошадью. – Разумеется, – кивнула я, – и полностью поддерживаю в этом своего жениха. – Поддерживаете… как? – осторожно уточнил Телеро. – То есть, и сами не прочь провести время с кем-то до свадьбы? – Ну уж нет, – решительно заявила я, – у невест нет времени на подобные глупости. К тому же, я храню себя для единственного и неповторимого. Моего Лаэрта! Сказав это, я разрыдалась. И слезы были настоящими. – Вам лучше вернуться туда, откуда вы прискакали, – сказала я сквозь рыдания опешившему кавалеру. Развернула лошадь и направила ее быстрым шагом к аллеям. 5.3 Лаэрт Телеро – Я имею право так поступать. Не делаю ничего плохого! Она и так мне обещана, что тут такого? Дурочка просто не понимает, что никого лучше и не встретит. Лаэрт Телеро, наследник лорда Эрнана Телеро, стоял, уперевшись ладонями в туалетный столик. Его страстная речь была адресована зеркалу. Старинному, лет триста назад сработанному. Никого больше в комнате молодого Телеро не было. С кем же разговаривал этот вполне рациональный молодой человек? Это только небесам ведомо. Возможно собеседником Лаэрта была не до конца задавленная им совесть. Но это неточно. Лаэрт Телеро отлепился от столешницы и пробежался по своей элегантно, в тон обставленной комнате. Больше он вслух сам с собой и с кем бы то ни было не разговаривал, но мысль его бежала бодро, быстрее, чем двигались его ноги. Она оказалась совсем не такой, какой он ее помнил с детства… Да, об этом он уже думал, прямо в тех же выражениях. Но мысль уж очень зацепила, как и дерзкий взгляд этой рыжей выпускницы магической академии. До того, как она в ярости влетела в кабинет отца, Лаэрт представлял предстоящий брак просто и понятно. Тихая женушка читает книжку в спальне, дожидаясь возвращения своего обожаемого мужа. Мужа, о котором она мечтала с младых лет. Он приходит в отличном настроении после того, как провел время в приятной компании друзей за карточной игрой, или из объятий очередной прелестницы. Говорит, что устал и желает вздремнуть, целует жену в щечку, и они укладываются на благопристойный супружеский сон. А как удобно будет говорить очередной сердечной пассии: “Милая, я бы полностью желал принадлежать тебе… но увы, уже женат”. Прикрыв глаза, Лаэрт остановился, вспоминая типичную встречу с Зеллой в прежние годы. Ей двенадцать, ему – семнадцать. Они с отцом приезжают в поместье Милтос, где их ждут как очень дорогих гостей. Лаэрт только поступил в академию магии Изенплао. Предел мечтаний всех молодых людей любого происхождения! Ни один из его друзей не попал в это благословенное место, полное первозданной магии. Академия, где он станет великим, искуснейшим магом. Пока ждут приглашения к столу, юная Зелла Милтос читает книгу, сидя в кресле. – Дети, вам бы стоило пообщаться, – говорит Эрнан Телеро. Девочка испуганно вскидывает взгляд на высокого, уже видного и привлекательного Лаэрта. В те времена он носил волосы до плеч, а в правом ухе у него была серьга с золоченым волчьим когтем. – Что читаешь? – спрашивает Лаэрт снисходительно. Ему не то чтобы интересно, чем занимается эта мелкая. Пухлые щечки трясутся от волнения, она шмыгает носом. – Это теория превращения камня в драгоценные материи, – Зелла показывает ему обложку, – очень интересно. Лаэрт хмыкает. Скука смертная, давно уже доказано, что философского камня не существует. Возможно он и был, но его признали столь опасным, что навестили его создателей в прошлом и уговорили не придумывать. Так что всерьез воспринимать эти теории все равно что в сказки верить. В очень нудные, надо сказать, сказки. Лаэрт Телеро вдохнул глубже, и невзрачное дитя-заучка перед его внутренним взором превратилась в цветущую девушку с дерзким, яростным взглядом. Сияющие глаза, в которых столько страсти. А грудь, что вздымается от гнева, такая соблазнительная. Высокая, идеально очерченная и таящая в себе загадку. Что ж, его невестушка с годами превратилась из унылой рыжей морковки в аппетитный мандаринчик, который так и тянет попробовать. От этой мысли Лаэрту стало жарко. Он решительно накинул легкий пиджак и вышел на улицу. Гелло клонился к закату. Сегодня последний день его холостяцкой жизни… Лаэрт сидел на скамейке под своими любимыми кленами и лениво жевал травинку. – Наслаждаешься последними лучами своей мужской свободы, братец? Насмешливый голос Хьюго заставил подобраться и выплюнуть стебелек. – А ты, Хью, верно, явился меня поддержать в такой ответственный вечер? – поинтересовался Лаэрт. – Ведь по твоей милости я остался без мальчишника. – Почему это – по моей? – удивился Хью, присаживаясь рядом. – А кто еще пытался расстроить мою свадьбу? – Лаэрт ухмыльнулся. – Не сложно было догадаться, от кого и Зелла, и мой отец узнали о свиданиях с Альмой. Уж очень удачно они появлялись в нужный момент. – Ларри, чтобы сообщить об этом, я и сам должен бы о них знать, правда? – саркастично спросил Хьюго. – Как еще заранее твоя невеста и мой дядя могли двинуться в путь, чтобы застать тебя с любовницей? – Если бы с любовницей, – проворчал Ларри, – до дела так и не дошло. – Сочувствую, – неискренне заметил Хьюго, – ты и в этом меня винишь? В своей мужской слабости? – Да пошел ты, – выругался Лаэрт. – Вот чего ты злишься? – развел руками Хью. – Даже если это я каким-то образом прознал про твои дела телесные и успел предупредить кого надо, ты все равно победил. Пока что. Твоя невеста непроходимо тупа. – Что? – эти слова привели Лаэрта в ярость. И прежде чем успел это осознать, он ухватил наглого кузена за воротник и дернул так, что порвал ему рубашку. – Придержи свою страсть до брачной ночи с женой! – Хьюго заметно испугался. Высвободившись из рук кузена, он сказал: – А как еще прикажешь назвать женщину, которая готова поддержать даже твою измену? Совершенно непробиваемая особа без малейшего признака гордости и разума. Тут уж Лаэрт не стал себя сдерживать. Короткий удар кулака поразил Хьюго прямиком в челюсть. – Ты что же, гад, ходил к ней убеждать меня бросить? – заорал Лаэрт, вскакивая с лавки. Хьюго со стоном схватился за лицо. – Не смей к ней подходить, слышишь? – рявкнул Лаэрт. Хью кивнул. Лезть в драку с кузеном, превосходящим его по силе, как физической, так и магической, он не захотел. Но про себя твердо решил отомстить. 5.4 Зелла – Как же ты прекрасна! – слезы полились из глаз мамы ручьем, когда она увидела меня наполовину готовую к венчанию. Оставались прическа и магическое напыление для лица. До торжественного обряда, который навеки соединит два славных благородных рода, оставалось четыре часа. Впритык, чтобы навести красоту. – Мы закончили, метрис, – отчиталась портниха. Две ее помощницы, которые половину этого яркого, напитанного лучами Гелло утра посвятили тому, чтобы сначала растягивать ткань трех моих подъюбников по комнате, а потом собирать вокруг меня в пышный бутон. – Парикмахер вот-вот подойдет, – мама вытерла покрасневшие глаза, – а когда явится лицевой мастер, я, пожалуй, сначала сама к ней обращусь… Хотя нет, потом. А то снова увижу, какая дочка у меня волшебная красавица, и разревусь. Пусть меня уже на последнем этапе в порядок приведут. – Да как тут не плакать, – подтвердила портниха, проворно пристраивая в дамскую сумочку мешочек с монетами, – когда доченька такая взрослая выросла, и к жениху в объятия прыгнуть готовится. Зря они про жениха с объятиями. И так тошно. – Провожу вас, – жизнерадостно сказала мама трудолюбивой троице, – и велю чаю вам подать с угощением. А ты пока дыхание переведи, моя милая. На какое-то время я осталась одна. Вот бы выпрыгнуть в окно прямо с четвертого этажа, используя длинные объемные юбки в качестве веревок. Но я даже сбежать со свадьбы не могу, как делают невесты в книжках. Дверь в комнату приоткрылась. Неужели парикмахер так быстро пришла? Я еще не успела в затянутом до предела корсете продышаться, а уже подставлять голову под очередную экзекуцию. Однако, у гостьи не было волшебного чемоданчика и вообще никакого. Я узнала ее сразу же. Этот образ, как оказалось, отлично впечатался в мою память. Это.. лицо… которое хочется обозначить грубым словом, но воспитание не позволяет – символ моих несбывшихся надежд и краха веры в любовь. Сколько раз говорила я себе, что не будь этой девицы, нашлась бы другая, но все равно не могла перестать ее ненавидеть. – А я думала, вы немного умнее! – заявила любовница моего жениха, закрывая дверь плотнее и нагло подходя ближе. – А меня ваше мнение и не интересует, – я вдохнула глубже, так что корсет начал потрескивать, – как вас охрана пропустила? – Я умею ладить с людьми, – нахалка развернула к себе один из стульев и села, положив ногу на ногу. Ее юбки не были такими пышными, так что и двигаться было удобнее. Я смотрела на нее, обдумывая, как ранить эту недостойную девицу хотя бы словом. Красивая, яркая. Интереснее меня, я так свободно держаться не умею. Есть в ней женственная, обольстительная привлекательность, природная грация. Такие рождены, чтобы вызывать в мужчинах страсть. – Что вам здесь нужно? – все же не придумала я ничего оригинальнее. – Да вот, хотела посмотреть на женщину без чувства гордости, – усмехнулась ветреная особа. – Тебе зеркало подать? – спросила я, тоже отходя от этикета. Действительно, какие могут быть правила приличия? – М-м-м, зубастенькая какая, – девица одобрительно причмокнула, – вот ты скажи мне, Зелла, кем надо быть, чтобы радостно бежать под венец с мужчиной, которому не нужна совсем? – Была бы не нужна, он на мне не женился, – постаралась ответить я как можно равнодушнее, – а чтобы под юбку к легкомысленной особе залезть, они что угодно сказать готовы. – Лаэрт любит меня, – заявила распутница, – а тебя терпит, чтобы свою семью не разочаровать. Было бы у тебя больше гордости, ты бы его отпустила! Сразу, как увидела нас вместе. – Гордости? А тебе известно, что это такое? Как же мне захотелось ей врезать! Интересно, смогу ли я показав пальцем на эту… девушку, громко заявить, что она любовница Лаэрта? – В какой подворотне он тебя нашел? – закричала я, уже не в силах сдерживаться. – В подворотне? Я, между прочим, из хорошего древнего рода. Надо же, она оскорбилась! – Меня зовут Альма Данли. И если бы не эти ваши семейные договоренности, Лаэрт Телеро был бы счастлив сделать мне предложение. Это как нужно бояться остаться одной, чтобы цепляться за того, кто к тебе равнодушен! Видимо иначе тебя никому не пристроить! Эта Альма откровенно издевалась надо мной! Я понимала ее цель: вывести меня из себя, заставить сорвать свадьбу или сказать “нет” у алтаря. – Я даже благодарна тебе, Альма, – удалось мне произнести с усилием, – Лаэрт смог увидеть разницу между уличной девкой и настоящей аристократкой. Поэтому женится он все же на мне. – Да как ты смеешь меня называть уличной девкой! – она подскочила, пиная стул так, что тот откатился к зеркалу. В дверь постучали. – Метрис Зелла! Это мастерица Дори. Могу я зайти. – Будь добра уйти отсюда и не портить мне день свадьбы, – процедила я, обращаясь к любовнице Лаэрта, – если он и решил с тобой развлечься, это не значит, что ты для него что-то значишь. Ох, на самом деле я хотела сказать: “Забирай себе этого подонка со всеми его … высокими намерениями”. Но у меня не получилось. – Входите, митра Дори! – сказала я громче. – Я еще о себе напомню! – зловеще прошипела Альма, разминувшись в дверях с парикмахером. Меня трясло. Поистине, просто незабываемый день. 5.5 Храм Гелло, который находился точно на границе наших владений и не относился ни к одному из них, нарядили к свадьбе десятилетия. А то и двадцатилетия. К тому времени, как меня туда доставили, у здания уже стояла вереница экипажей и кабриолетов. Целый свадебный поезд. Везли меня в кабриолете, с папой и мамой. Они сидели по обе стороны от меня, держа за руки. Об этом дне я мечтала… нет не с пяти лет, но с десяти точно. Самое смешное и трагичное, что почти так я себе это все и представляла. Папа, нет-нет да и смахивающий скупую мужскую слезу, мама, которая держится изо всех сил, чтобы не нарушить наведенные чары красоты. И я – в роскошном платье, из юбок которого можно пошить еще пять нарядов, а верхняя часть, наоборот, отличается лаконичной роскошью. Прическу, над которой колдовала мастерица почти два часа и дело рук лицевого мастера, скрывала воздушная вуаль. Открыть эту невозможную красу взглядам общественности должен жених. И при этой мысли у меня самой слезы наворачивались. Над нашим кабриолетом летели венчальные птицы – белые аисты с разноцветными лентами в клювах. Белый кабриолет медленно проехал по аллее перед храмом. У входа с двух сторон выстроились гости, пропуская машину. Мы остановились прямо у крыльца. Папа вышел первым, сначала помог выйти маме, затем подал руку мне. Тут же заиграла чудесная, волнующая, трогающая струны души музыка. И она была нерукотворной, человеку такое не исполнить. Инструменты, что порождали совершенные звуки, парили в воздухе, искрясь так, что смотреть на них больно. Я шла под руку с отцом. Два мальчика, мои дальние родственники, несли подол моего свадебного наряда. А гости с двух сторон осыпали нас лепестками белых и розовых роз. Двери храма распахнулись, мы вошли внутрь, где так же встречали нас гости, самые близкие родственники и высшая знать. А в конце пути – алтарь, за которым меня ждет жрец Гелло. И он. Мой ненавистный жених, предатель, любимый мною с самого детства, человек, разбивший мне сердце. Лаэрт Телеро. Он облачен в темно-синий костюм, расшитый серебряными нитями и белоснежную рубашку с пышным галстуком. В петлице – серебряная роза. Волосы тщательно уложены. На лице играет легкая улыбка, в глазах – радость. Так и должен выглядеть идеальный будущий муж, в нетерпении ожидающий свою суженую. Я тоже смотрела прекрасно. Как положено юной и невинной невесте. По мне не скажешь, что я до полуночи пыталась создать новый амулет, который позволит мне сказать у алтаря “нет”. Трижды мне казалось, что все получается. Но безделушки мои рассыпались в прах на этапе произнесения закрепляющего заклинания. Чем ближе момент венчания, тем крепче смыкались вокруг меня обручи заклятия Лаэрта! Я вложила свою подрагивающую руку в уверенную ладонь Лаэрта, под вздохи публики. – Передаю тебе самое дорогое, что есть в моей жизни, – произнес отец, – храни ее и люби. – Клянусь, так и будет граф Милтос, – склонил голову Лаэрт. Папа отошел, смахивая уже две слезы. А мы с женихом встали лицом друг к другу, держась за руки. Глаза в глаза. – Возлюбленные дети Гелло, – ясный голос жреца поплыл над собравшимися, – сегодня, сейчас вручаете вы судьбы свои друг другу. Чтобы вдвоем создать то, что нельзя разрушить. Новую семью, новые жизни. Да будет благословен ваш союз детьми и богатствами, материальными и духовными. Музыка стала чуть громче, в нее вплетались такие же воздушные голоса. Детский хор. Все звучало гармонично, делая речь жреца объемнее. – Лаэрт Габриэл Телеро, берешь ли ты в жены Зеллу Аралию Милтос, чтобы свести два ваших пути воедино и дальше шагать вместе до конца жизни? – Беру, – ответил Лаэрт без колебаний, поглаживая мои пальцы. – Зелла Аралия Милтос, согласна ли ты выйти замуж за Лаэрта Габриэла Телеро, хранить ему верность, поддерживать во всех свершениях и дарить ему счастье супружества? Я молчала. Во мне шла внутренняя борьба. “Нет!” “Нет!” – кричала я мысленно. Но никак не могла выразить это словами. Лаэрт беспечно улыбался в ожидании. Совсем не проявлял беспокойства, продолжая нежно гладить мои пальцы. – Зелла? – напомнил о себе жрец. – Н-н-н… – начала я. Служитель великого духа дневного светила нахмурился обеспокоенно. – Что ты хочешь сказать. милая? – спросил он. Лаэрт же чуть склонился, поднес мои руки к своим губам и поцеловал кончики пальцев с такой нежностью, что теперь прослезился уже наш жрец. Это действо возымело должный эффект. Мою волю вконец парализовало. – Да, – звонко сказала я, – с радостью приму честь стать супругой Лаэрта Телеро. Общий вздох облегчения не смогла скрыть даже музыка. Лаэрт надел мне на палец кольцо с бриллиантом. Жрец протянул второе. Моя рука дрогнула, когда я окольцовывала жениха в ответ. – Именем великих Гелло и Буст объявляю вас мужем и женой. И брак ваш будет нерушимым вовеки. Музыка стала громче, гости принялись аплодировать. А Лаэрт откинул вуаль, скрывающую мои лицо и плечи. Лицо его выразило восхищение, улыбка стала еще ярче. Муж привлек меня за плечи, нежно погладил по щеке, затем осторожно коснулся моих губ своими. Сердце бешено стучало, дышать стало трудно. Он целовал меня не торопясь, находился в своем праве. Муж. Теперь он мой муж. Я не сразу поняла, что отвечаю на его поцелуй, слишком поздно попыталась отстраниться. А он перевел дыхание и прошептал: – Поздравляю, дорогая, наш брак будет чудесным. Лаэрт приобнял мои плечи, разворачивая к гостям. Он улыбался им и махал рукой, кивая на поздравления, что неслись со всех сторон. В первом ряду я заметила Хьюго, он выглядел чуть помятым и казался каким-то побитым. Вот уж кто был очень недовольным. Не меньше, чем я… только мне недоступно было выражение истинных чувств. Лаэрт легко подхватил меня на руки и понес к выходу из храма. Впереди был праздник… и наша первая ночь в качестве супругов.