ГЛАВА 6

Лаэрт Телеро Рыжее пламя ее прически дразнило и привлекало его. Глаза таинственно мерцали, и лишь он, Лаэрт, знал, что имя этой тайне – ненависть. Чувство, что она не может выразить вслух. Зря он надеялся, что привычка его обожать, привитая ей с детских лет, возьмет свое. Эта глупышка пыталась разрушить его заклятие, убежать. Дразнила его, вызывая тошноту приторными признаниями, которые мог принять за чистую монету только идиот. Если раньше он при виде нее чувствовал недоумение и порой, легкое раздражение, то чем ближе была свадьба, тем больше она его бесила. И… волновала. Не замечал он до этого в своей скучной невесте столько дерзости. Столько огня. Праздничный бал в честь важного события проводился в имении Телеро. Там же приготовили и опочивальню для молодоженов. А завтра в обед они отправятся в отписанный на молодую семью столичный особняк. И там отец его не достанет. По крайней мере, для этого ему придется проделывать немалый путь. Он держал жену за руку и принимал поздравления, прикидывая, что ему делать с ней дальше. Привезти в городскую резиденцию и расколдовать? Пусть ненавидит его уже, сколько влезет. Брак заключен по всем законам Пинартеса и добиться расторжения будет ой, как непросто… да и захочет ли она этого после брачной ночи, на которую у Лаэрта были большие планы. Опустив взгляд на жену, точнее ту область платья, что приоткрывала ему новые возможности, Лаэрт подумал что да, планы возможно и не такие большие, но весьма привлекательные. – Мы все ждем первого танца новоиспеченных супругов! – заявил Эрнан Телеро. Лорд-губернатор был полноправным хозяином этого праздника. Лаэрт вывел жену в центр зала. Притянул к себе, положив одну руку на тонкую талию. – Что-то ты молчалива сегодня, дорогая, – прошептал он ей на ухо, – а я уже привык к твоим нежным уверениям в любви.. сначала они казались мне излишними… но потом я стал находить их милыми. Плавно вступила музыка, и они начали двигаться ей в такт. – Ты ведь получил, что хотел, любимый, – ответила она негромко. – Надо подумать, Зелла, – он завел глаза к потолку, – возможно, мне интересно кое-что еще. – Уверена, Альма с радостью разделит твои интересы. – Альма? Лаэрт притормозил. – Ты знаешь ее имя? – Уж не знаю, для чего она представилась, когда решила навестить. – Когда же? Лаэрт взял себя в руки. И Зеллу тоже, возобновив скольжение по паркету. – Да вот прямо сегодня. Очень мило с ее стороны, не находишь, счастье мое? Лаэрт заскрипел зубами. Альма заходит слишком далеко, особенно для женщины, с которой у него так и не случилось любовного слияния. – Что ты ей сказала? – требовательно спросил он. – А что я могла ей сказать? – она улыбнулась, а Лаэрт почувствовал себя идиотом. Действительно, что? Музыка смолкла, мы вернулись за свой столик. И сразу же к нему подбежала бойкая девица, блондинка с яркими зелеными глазами. – Зелла! – она кинулась обнимать новобрачную – Хидур! – вполне радостно отреагировала та. – Чудесно, что ты смогла выбраться на нашу свадьбу с Лаэртом. – Еще бы! Я столько наслышана о твоем женихе! Даже не верилось, что такая многолетняя история закончится счастливым браком! – Она еще и не закончилась, метрис Хидур, – улыбнулся Лаэрт подруге Зеллы, – только начинается. – Как романтично! – всплеснула руками девушка. – Это Хидур, моя соседка, мы вместе жили, в одной комнате, – просветила его Зелла. – Ах, дорогая! Блондиночка повисла на новобрачной. – Теперь я верю в любовь! Как же это романтично, всю жизнь ждать его, единственного, а потом получить все сразу! И пышную свадьбу, и красавчика-жениха. – Когда-нибудь и ты встретишь своего единственного, – щедро пообещала Зелла. И по щеке ее вдруг покатилась слеза. – Ты плачешь, Зелла? – испугалась Хидур. – Это от счастья, – пояснила Зелла. Но в глазах молодой супруги Лаэрт увидел правду. Он расколдует ее завтра и они смогут поговорить. Все-таки, не злодей же он, в конце концов! – Сын, я горжусь тобой! Красавец! Эрнан Телеро подошел сзади, хлестко хлопнул по плечу так, что Лаэрт едва не уронил свой бокал. – Точно собираетесь отбыть прямо-таки завтра? – он пристально посмотрел на жениха, затем на невесту. Хидур смущенно отошла, не желая мешать семейной беседе, но с интересом слушая со стороны. – А ты против, отец? – насторожился Лаэрт. – Вовсе нет. Просто уточняю. Видишь ли, твой долгожданный брак – это важное событие и для столицы. Сын губернатора женится не каждый день… но не все государственные мужи смогли выбраться в имение на свадьбу. Поэтому первые недели вашего брака должны включать и несколько визитов. В лучшие столичные дома. Поэтому я уточняю, с какого дня можно их назначать… Не волнуйся, не сразу с завтрашнего. Я понимаю заботы молодых. Зелла едва приметно вздохнула. – Надеюсь, дети мои, вы сумеете произвести должное впечатление на первых лиц нашего государства. – Конечно, папа, – чуть склонил голову Лаэрт. Нет, расколдовать Зеллу прямо завтра вряд ли получится. 6.2 Зелла Метрис Телеро. Зелла Милтос ле Телеро. Аристократок после брака называют двойной фамилией, отцовской и по мужу. А дети получают только одну… О, нет. Не будет у нас никаких детей! Я спрячусь под кровать, вцеплюсь зубами в ее ножку, чтоб меня не вытащили. Хотя, все бесполезно. Достаточно одного слова Лаэрта, чтобы я сама выползла и позволила делать с собой все, что ему заблагорассудится. А судя по взгляду мужа, ему много что может заблагорассудиться. То как он касался меня в танце, каким взглядом оглаживал мои изгибы, подчеркнутые роскошным платьем стоимостью в карету вместе с лошадьми… И этот поцелуй на венчании… Лаэрт Телеро, весьма вероятно, разглядел в той забавной и скучной девочке, что была влюблена в него всю жизнь, привлекательную женщину. И у меня от этого мороз по коже. Да еще и Хидур, моя подруга по студенческой жизни, бередила рану. Ведь я ей рассказывала о том, какой замечательный, удивительный жених у меня. И такой умный, его даже в академию Изодии взяли! Наверняка станет министром, когда повзрослеет. Министром подлости и коварства, не иначе! Может, попытаться в окно выпрыгнуть, когда он попытается меня коснуться в спальне? Не знаю, какой там этаж, но даже сломанная нога лучше, чем поруганная честь. – Какой он красивый, – сладко вздохнула Хидур. Я вздрогнула. Мы с ней сидели за столиком, накрытым для новобрачных, с “гостевым местом”, то есть таким, чтобы к нам по очереди могли подходить, присаживаться, поздравлять. Муж отошел в сторонку и весело болтал с какими-то друзьями. Временами все посматривали на меня. На лицах мужчин я видела одобрение, а один даже причмокнул. – Но что-то тебя беспокоит, подруга, – заявила вдруг бывшая соседка, – по глазам вижу, они не улыбаются. – Это обычное волнение невесты, – произнесли мои заколдованные губы. – Да уж нет, – убежденно помотала головой Хидур, – я помню, как ты светилась, получая его письма. Редкие. Кажется, за все время обучения их было всего два. – Три, – поправила я ее. Я помнила каждую букву. Первое письмо пришло, когда я училась на первом курсе, после посвящения в студентки. В нем было пять слов и один предлог: “Поздравляю с началом просвещения. Успехов. Лаэрт”. Я перечитала эту куцую записку, небрежно набросанную на плотной карточке с изображением волшебного озера в Изенплао, тысячи раз. Или тысячи тысяч. Прижимала к сердцу, держала под подушкой. Брала с собой на зачеты и экзамены. Почти каждый день писала ему ответы, но не отправляла. Не хотела быть слишком навязчивой или доступной. Да еще и Хидур меня подзуживала: – Нечего ему показывать, насколько ты влюблена! Мужчина должен тебя добиваться, даже если ты и так ему готова с потрохами сразу отдаться. Побудь немного загадочной. Пиши и сокращай. Нельзя ему вываливать все, что думаешь. Сейчас я была ей как никогда благодарна за этот совет. Хоть не опозорилась со своими пространными любовными письмами. Отправляла ему послания раз в два месяца, стараясь ограничиваться вежливыми вопросами о том, как он поживает и справлялась о здоровье матушки и батюшки. Впрочем, он мне не отвечал. Мы вживую встречались чаще, чем я получала его записки. Вторым письмом Лаэрт Телеро меня удостоил в середине второго курса, перед Новогодьем. Там было слов побольше, знать, накопил за почти полтора года. “Дорогая Зелла, надеюсь увидеть тебя в твои каникулы и побеседовать о магических науках. Л.Т.” Надо же, какой многословный! Я, идиотка, это его “Дорогая… надеюсь увидеть тебя” отовала от всех других слов и носилась с ними, повторяя про себя на все лады. Противно вспоминать. Это просто позорище! Но в те времена мои чувства казались мне совершенно нормальными, естественными. – Вы мне так редко пишете, Лаэрт, – сказала я ему в единственную нашу встречу на каникулах, боясь поднять на него свои влюбленные глаза и переходя на официальный тон. – Прости, Зелла, – ответил он тогда, – слишком занят. Когда мужчина возвращается из Академии магии, у него возникает куча дел. Мне ведь нужно искать применение своим знаниям. Да-да, у тебя отлично получается это, Лаэрт, я видела. И к несчастью, слишком хорошо это на себе ощутила. – Надеюсь, я не слишком вас отвлекаю от дел своими письмами? – продолжала я робко. – Что? – в его глазах мелькнуло удивление. – Ах, да, письмами. Нет, что ты, Зелла. Они весьма милые. Прости, что нет времени ответить. Он поцеловал мне руку, и я забыла обо всем. Ведь этот нежный знак близости и любви куда важнее любых признаний, сделанных чернилами. И наконец, третье письмо было на четвертом курсе. Теперь я понимаю, что его наверняка заставили написать папочка с мамочкой. Эта записка была длиннее всех остальных. “Здравствуй, Зелла, прости, что за все эти годы мало пишу. Но я предпочитаю личное общение. Жаль, не получится увидеться на твоих летних каникулах, у меня деловая поездка, возможно, выйдет деловое партнерство с магами, друзьями отца. Но мы встретимся, возможно, в конце лета перед твоим отъездом”. Так оно все и вышло, мы правда пару раз встретились до моего отбытия на пятый курс Академии. Теперь я понимаю, что все эти годы Лаэрт был со мной безразличным, отстраненным, скучающим. А я видела только то, что хотела видеть. Якобы этот здоровенный лоб стеснялся сам и не хотел смущать меня, невинную девушку. Дура. – О чем думаешь, Зелла? – Хидур все еще была рядом. – Не похоже, чтобы мечтала о брачной ночи. Я вымученно ей улыбнулась. – Милая, – к столику подошел Лаэрт, – пришло время бросать свадебный букет. Точно. Забавная свадебная традиция. Сейчас все незамужние девицы соберутся в кружок, а муж возьмет меня на руки и раскрутит. В какой-то момент я должна буду кинуть букет, с закрытыми глазами. Сразу после того, как мы вступили в этот зал, распорядительница свадебного бала сунула мне в руки произведение искусства. Иначе этот двухэтажный букетище назвать нельзя. Сочувствую той, в кого он попадет. Но сначала сочувствую себе, потому что это чудо увесистое. Я его почти и не держала в руках, положила на стол. Но все равно эта цветочная композиция – символ удачно завершенного любовного романа. Подхватив его, я подала руку мужу. Он чмокнул меня в висок, очень демонстративно, на мой взгляд, и подхватил на руки. Под аплодисменты женщин и подбадривающие крики мужчин, Лаэрт вынес меня в центр зала. Подождав, пока вокруг выстроятся незамужние девушки и пара симпатичных вдовушек, он скомандовал: – Закрой глазки, моя прелесть. От этого интимного обращения меня передернуло. Но пришлось послушаться. Мир вокруг закружился. Я слышала взволнованный шепоток вокруг, щеки холодило, а сердце жгло. Наконец, я замахнулась так сильно, насколько позволяло положение тела. Швырнула надоевший букет, открывая глаза. Благовоспитанные дамочки завизжали как самые простые селянки. Лаэрт поставил меня на ноги и придержал за талию, чтобы я не упала. – Вот и все, дорогая супруга, – сказал он негромко, но так, чтобы я смогла расслышать его, – пришло время покинуть наших гостей и уединиться. Дамочки шумно поздравляли смутно знакомую мне родственницу по отцу с тем, что она отвоевала свадебный букет. А Лаэрт снова взял меня на руки и понес к выходу, под аплодисменты гостей. Вслед нам неслись ободрения мужчин и благословения родителей. 6.3 – И куда мы сейчас? – спросила я уже на улице, куда Лаэрт меня вытащил. – Нам в соседнее строение, на второй этаж, – ответил мой муж. Он все так же не ставил меня на ноги. Рассудив, что он так устанет и на меня дальше сил уже не останется, я не возражала. У нужного здания нас ожидал лакей в ливрее. Улыбаясь так, что дополнительного освещения не требовалось, он распахнул перед нами дверь. Нас ждали. Прямо напротив входа была широкая лестница, сплошь уставленная свечами с пламенем разных цветов. Оно мерцало и должно было создавать романтическое настроение. Дверь за спиной тихо притворилась. Лаэрт перевел дух перед последним рывком и ступил на лестницу. Никогда еще не проводила я столько времени на мужских руках. Я не только слышала биение сердца Лаэрта, но и чувствовала его. Мой супруг оказался мужчиной весьма сильным, и его мускулы под одеждой отлично угадывались. Несмотря на всю незавидность своего положения, я чувствовала волнение, свойственное невесте. Все-таки, атмосфера особая. Больше эта ночь не повторится. Стало себя очень жалко, и пока Лаэрт нес меня по бесконечной лестнице на второй этаж, слезы подступали к горлу, начинали душить. Вот и спальня. Огромная кровать с балдахином подготовлена для самой важной супружеской ночи. Ночи открытий и рождения доверительных отношений. Новый уровень близости мужа и жены. Лаэрт аккуратно опустил меня на край постели и принялся массировать себе плечи. Я смотрела на него молча, понимая, что если что-нибудь начну говорить, то просто разревусь. – Этот домишко теперь наш с тобой, – сказал муж, улыбаясь, – когда будем приезжать в поместье, всегда можно здесь остановиться. Он замолчал и принялся меня разглядывать. Потом спросил: – У тебя слезы в глазах? Я кивнула. – И если я спрошу тебя, отчего, ты верно скажешь, что от счастья. Я снова кивнула, очень надеясь, что он не продолжит эту пытку. Не будет заставлять произносить признания в любви, что легко сорвутся с моих губ, стоит ему попросить. Лаэрт присел рядом, развернул меня к себе за талию. Осторожно провел рукой по моей щеке, очертил пальцем линию губ, отчего в голове помутилось. Наклонившись ко мне, Лаэрт коснулся губами шеи под мочкой уха. По телу пошла легкая дрожь. Быстрые поцелуи вниз от шее к груди, и я чувствую, словно горю. – Лаэрт! – прошептала я. Он поднял на меня глаза, осыпая поцелуями мои плечи. Прервав свое занятие, спросил: – Разве ты хочешь, чтобы я перестал? С огромным усилием я кивнула. Да, я хочу, чтобы ты перестал, Лаэрт. Потому что это нечестно, это унизительно. И я чувствую себя пленницей… но не могу этого сказать. И мои губы шепчут, повинуясь твоей воле: – Нет, продолжай, любовь моя. Глаза Лаэрта затуманились. – Встань, – попросил он. Поднялся сам, подав мне обе руки. А затем обошел меня, взялся за корсет, совершенно определенно собираясь освободить от него. Я чувствовала, холодея внутри, но сгорая снаружи, как его пальцы скользят по застежке, справляются с пуговками и крючочками, добираются до шнуровки. Получив возможность дышать полной грудью, я сперва почувствовала облегчение. Потом напряглась. Лаэрт уверенно потянул лиф платья вниз, освобождая меня от красивого, но тяжелого свадебного наряда, под которым была тончайшая, легкая комбинация, облегающая тело, больше дразнящая, чем что-то скрывающая. Губы Лаэрта обожгли кожу, коснувшись плеча. Его руки легли мне на грудь, чуть сжав ее. – Ты очень красива, Зелла, – хрипло сказал Лаэрт, – и я очень хочу воспользоваться правом твоего мужа и унести тебя в постель. Его прикосновения волновали. Я не могла противиться ему, и тянулась за руками, что не торопясь принялись исследовать мое тело. Лаэрт повернул меня к себе лицом и впился своими губами в мои. Властно, жадно, собственнически. Мне хотелось и оттолкнуть его, и прижаться к нему. И при этом всей душой я ненавидела проклятого предателя Лаэрта Телеро! Впору с ума сойти. Он оторвался от меня, тяжело дыша. – Зелла! – прошептал Лаэрт удрученно. Провел по моему лицу пальцем, и я увидела, что на нем остался мокрый след. Я плакала и сама этого не осознавала. – Это не слезы счастья. Нет, в этом мне себя не убедить. Все должно быть по-другому! Муж отпустил меня. Я без сил опустилась на край кровати, не пытаясь прикрыться. Лаэрт же прошелся по комнате, рвано дыша. Кажется, он пытался совладать со своим дыханием. Потом он взял изящный стул, по виду из вишневого дерева, поставил его спинкой вперед, оседлал словно коня. Положив руки на спинку, он уперся в меня взглядом. – Я не трону тебя, не бойся, – сообщил Лаэрт, – по крайней мере, сегодня. Но и заклятие не сниму. Нам с тобой еще предстоит изображать идеальную пару. Ты уж извини, я не могу тебе доверять. Возьмешь еще выкинешь финт какой-нибудь. Он мне не может доверять! Ну надо же! От возмущения я даже плакать перестала. – Так что давай просто поспим рядышком. Кровать у нас тут одна, а диван слишком жесткий. Приставать я к тебе сегодня не буду. Но будь уверена, скоро ты этого сама пожелаешь. 6.4 Лаэрт Телеро Он смотрел на жену, недоумевая, как можно было не заметить, в кого она выросла. Высокая грудь, тонкая талия, длинные ноги. Все это сейчас как нельзя более выгодно обрисовала невесомая ткань нижнего белья. Хотелось избавиться от этой бесполезной тряпки и явить голодному взору и жадным рукам прекрасное юное тело его законной супруги. Ласкать ее до исступления, чтобы она не смотрела на него больше так дерзко и с ненавистью, а сама просила его прикосновений и поцелуев, делая это не под властью его заклинания. Зелла лежала почти на краешке кровати, чтобы быть подальше от него, отвернувшись. Она накрылась простыней, и в полумраке была похожа на прекрасную скульптуру. Лаэрт легко мог разглядеть плавную линию бедер, которую хотелось обвести рукой по контуру. Он слышал ее дыхание и понимал, что Зелла тоже не спит. Она вызывала напряжение внизу его живота, чего не было в пору их помолвки. Закрыв глаза, чтобы быть подальше от искушения, Лаэрт вспомнил последнюю свою встречу с Лейлой, в ее приезд на прошлое Новогодье. Или это не последняя встреча? Да и ладно, более поздних он, значит, и не помнит. Сам он тогда собирался провести праздники со своими друзьями, всем вместе навести прекрасных и веселых дамочек, в любое время года беззаботных, как летние бабочки. Отец, узнав о намерении сына, настоял, чтобы тот задержался на денек, ради визита к Милтосам. Лаэрт посматривал на часы весь прием, чтоб не опоздать на экипаж. Время они тогда провели отлично, Рейланду, правда, потом жениться пришлось, потому что в компанию девиц пробралась невинная дочь маркиза Лирро … Хорошо, что она не ради Лаэрта пробралась, конечно. Хотя узнав об этом, он подумал, как повезло Рейланду, девушка ему огонь досталась, не то что ему. Но не это главное сейчас. Лаэрт вспоминал гладкую, скромную прическу Зеллы. Волосы украшены, или наоборот, замаскированы серой сеточкой с белыми цветочками. Девушка была смущена так, что слов не находила, молчала почти все время. И Лаэрт даже чувствовал благодарность за это, не нужно поддерживать скучную беседу с этой заучкой, которую, кажется, кроме знаний из Академии ничего не волновало. Невзрачная, тихая. Скучная. Где там пряталось вот это все, что сейчас лежит рядом и тревожно дышит? Откуда взялась эта рыжеволосая красавица с роскошным телом, которое он успел потрогать и даже почувствовать в ней дрожь ответного желания? Он, опытный искуситель, ошибиться в этом не мог. Вопрос в том, вызывает ли такой эффект его заклинание, или это ее детская влюбленность в Лаэрта не умерла до конца. Он был уверен, что прояви чуть настойчивости, и Зелла бы в его объятиях растворилась, согласившись на все. Но ее слезы… такие горячие, словно она несчастна. Все же он, Лаэрт Телеро – не насильник. Да, он похотливый тип без четких моральных принципов. Но привык, что связь с женщинами происходит по взаимному согласию. Жаль, что с Альмой ничего не вышло, она вроде бы и льнет к нему, демонстрирует страсть, но торжества телесного сближения у них так и не случилось. И это для Лаэрта тоже было недопустимым. Его слава сердцееда оказалась под угрозой. Сказать откровенно, пока он не думал изменять жене. Потому и в брак вступать не хотел, чтобы не связывать себя обязательствами хранить верность одной-единственной женщине. Понятия о чести были даже у Лаэрта Телеро! Но если жена не хочет близости с ним, что остается? Не обращать внимания, просто приказать? Соблазнить ее, или искать телесных радостей на стороне? Дыхание Зеллы стало ровнее. Неужели она уснула? Лаэрт постарался совсем не дышать. Точно. Он тут лежит, мучается, думает как дальше быть с этим непонятным браком, а она уснула! Вдруг девушка резко перекатилась на спину, что-то бормоча во сне. Он прислушался. Вначале было непонятно, но затем удалось разобрать: – Лаэрт… Лаэрт… зачем ты со мной так? Что я тебе сделала? Приглядевшись, он увидел, что из закрытых глаз текут по щекам слезы. Да что ж такое? Будто он зверь какой. Могла бы понять, что у него просто нет другого выхода! Как еще было затащить под венец эту упрямицу? Отвернувшись от жены, он натянул подушку на уши, думая просто полежать. Но вскоре уснул. Снилась ему Альма в соблазнительном нижнем белье. Она лежала на столе в кабинете отца, кокетливо ему улыбаясь. Лаэрт этот сон счел замечательным и с удовольствием включился в предложенное красоткой занятие. Пробудившись утром, новобрачный потянулся до хруста и только после огляделся. Кровать была пустой, его молодой жены не было ни в постели, ни в спальне. Лаэрт поднялся, поправив на себе пижаму, отправился искать Зеллу. Если она снова рыдает, это уже просто кошмар. Ужасная семейная жизнь, от которой хочется бежать без оглядки. Дернув ручку двери уборной, Лаэрт убедился, что и там нет Зеллы. Куда же она подевалась? И как ушла, влезла обратно в свадебное платье? Лаэрт заметил приоткрытую дверь в гардеробную, осторожно подошел, заглянул внутрь. Точно. Для молодой жены заранее принесли сюда несколько платьев, чтобы она могла переодеться после первой в своей жизни ночи страсти. И в гардеробной никого. – Куда ж ты упорхнула, моя птичка? – растерянно спросил Лаэрт, обращаясь в пустоту. Спешить он не стал. Никуда от него Зелла не денется. Если попытается сбежать – упадет без чувств. Он умылся, не жалея воды, оделся в легкий элегантный “костюм второго дня” и отправился искать супругу. Выйдя из спальни, сразу же услышал восхитительные звуки. Рояль и женский голос. Романс старинный, смутно ему знакомый, о птичке в клетке. Он пошел на это дивное пение, и вскоре оказался в “женском кабинете”, со светло-кремовыми стенами, музыкальными инструментами и стеллажом с дамскими романами. Зелла сидела спиной к двери, не сразу его заметила, поэтому продолжала играть и петь. Прекрасный голос и отличный слух. Тонкие пальчики бегали по трем рядам клавиш, белым, черным и серым, как было положено роялю. Лаэрт заслушался и засмотрелся, хоть и не отличался чрезмерной любовью к искусствам. Да, стоило признать, эту девочку, что растили для него, отлично подготовили к браку с будущим лордом. Только вот с покорностью там явные проблемы. Даже под действием заклятья не выходит у нее быть кроткой. Зелла доиграла, извлекла последний аккорд, положила руки на колени и внезапно обернулась. В глазах ее мелькнули страх и презрение. И это очень разозлило Лаэрта. 6.5 Зелла Только когда я пою и музицирую, душа моя свободна. Она парит вслед за мелодией, поднимается с нею вместе под потолок, готовая вылететь на улицу и умчаться подальше от ненавистного мужа. То, что он вчера со мной делал, не дает мне покоя. Особенно моя реакция на все происходящее. Я убеждала себя, что все дело в заклинании, но это звучало неубедительно. Неужели во мне все еще живет влюбленность в этого гада? Почему его прикосновения вызывают такой ответ в моем теле? Как низко со стороны Лаэрта пользоваться моей беспомощностью. Да, он не дошел до конца, не лишил меня невинности. Однако старался смутить и унизить посильнее, показать, какую власть он имеет надо мной, и то что я ему еще не отдалась, не моя заслуга. А просто он меня сам не взял. Музыка закончилась, и я прикрыла глаза, чувствуя, как растворяются вибрации мелодии. И тут же услышала шаги позади. Он здесь, следит за мной! Обернувшись, разумеется, увидела Лаэрта. Он смотрел на меня вначале спокойно, но затем его лицо вдруг исказилось. – Незачем так смотреть, – сказал он холодно, – метрис Телеро, хочу напомнить, мы вчера поженились, и убегать вот так из спальни в первое утро супружеской жизни было вызывающе. – Прошу меня извинить, дорогой супруг, – сказала я, вместо того, чтобы бросить ему в лицо, насколько мне наплевать на его мнение и куда он может его себе засунуть. – На первый раз принимается, – кивнул он, – если ты готова, нам нужно пройти в главный корпус, позавтракать с моими родителями. А потом отправляемся к себе, в столицу. Надеюсь, твои вещи приготовлены, и мы сможем быстро забрать их в поместье Милтос. Он излагал план на день спокойно, скрестив руки на груди. Но в глазах его горело пламя. Он что же, злится на меня? За то, что не раскрыла ему объятия с восторгом, а сумела показать истинное отношение к этому ужасному браку? – Уверена, чемоданы уже у порога, – заверила я мужа, – у меня ведь будут свои покои в нашем особняке? На слове “нашем” он чуть скривился. Но кивнул. – И своя спальня. – В планировке особняка это предусмотрели, – неохотно сказал Лаэрт, – но, метрис Телеро, спать порознь – дурной тон. В высшем свете такие вещи вызывают кривотолки. – В высшем свете? – я захлопала ресницами. – А что, в столице принято приглашать на ночь представителей элиты? По одному каждый вечер. – Что за дурь? – вспылил муженек. – А как же иначе узнать, спим мы в одной кровати, или нет? – Уверяю, милая, – он подошел ближе, взял меня за подбородок, – слухи распространяются со скоростью перышка, пущенного по ветру. Слуги у нас хоть и лучшие, но не каменные. И с другими домами общаются. – И хозяин не сможет на них повлиять? – возмутилась я. – Не могу же я увольнять весь штат каждую неделю? – Лаэрт мило улыбнулся, поглаживая мои губы указательным пальцем. От этого прикосновения разбегались искры. Муж склонился ко мне и поцеловал. Легкими, невесомыми прикосновениями пробежался по губам, отчего мое дыхание чуть не остановилось. – Ты тоже этого хочешь, – прошептал Лаэрт, отстраняясь, – будь уверена, дорогая, я подстерегу тебя, когда ты не сможешь противостоять собственным желаниям. И наш брак будет скреплен по-настоящему. Он выпрямился, продолжая глядеть на меня с насмешкой. – Собирайся, душа моя, мы идем завтракать. Я кивнула. – Нет, милая, кивка недостаточно. Ответь со всей любовью и уважением ко мне. И добавь страсти. С любовью? Уважением? Да я бы с удовольствием подняла рояль и обрушила его на твою голову, мерзавец! Или вырвала бы все клавиши и скормила их тебе по одной! Но губы сами собой произнесли: – Хорошо, любимый, пять минут, и я буду готова к встрече с твоими родителями. И глядя на меня, они поймут, насколько счастлива я в твоих пылких объятиях! – Отлично получается, – одобрил Лаэрт и погладил меня по щеке.