ГЛАВА 7

Особняк Телеро горделиво возвышался над богатым кварталом. В нем было три корпуса, соединенных переходами. В главном четыре этажа, а в остальных – по три. – Нравится? – спросил Лаэрт, обводя рукой все это величие. – Да, очень внушительно, – согласилась я, чувствуя, как меня покачивает после трехчасовой дороги, – как чудесно, что у нас есть общая собственность. Лаэрт сжал кулаки. Разумеется, я его специально дразнила. Радоваться совместному жилью мне вовсе не хотелось. Но особняк и правда был красив, очень похож на дворец. Лорд-губернатор не поскупился на свадебный подарок для сына. Да и мне он в своем семействе явно был рад. Слуги сновали, перетаскивая наши вещи из кабриолета в дом. – Добрый вечер, метрано Телеро! – на крыльцо вышел чопорный дворецкий, такой же значительный, как весь особняк. – Здравствуй, Алонсо! – обрадованно пожал ему руку мой муж. – Рад, что ты все еще с нашей семьей. – Поздравляю вас, метрано, с бракосочетанием. Наконец дворецкий повернул голову и в мою сторону. А затем резко склонился, будто пополам сломался, и принял мою руку, чтобы поцеловать кончики пальцев. – Приветствую вас, метрис Телеро. Я восхищенно разглядывала Алонсо. Высокий, явно у него великаны в роду были. – Зови всех, у меня объявление, – велел Лаэрт. Вид у него был деловой и хозяйский, не узнать того шалопая, к которому я уже начала привыкать. В просторном холле по приказу Алонсо выстроился весь штат слуг. Как я ни пыталась запомнить всех сразу, не уверена, что у меня хоть наполовину это вышло. Главный повар, два его подмастерья и три кухарки. Трое горничных и столько же прислужников. Двое садовников, водитель кабриолета и четверо охранников. Все они жили в одном из флигелей на территории особняка. – Это моя жена, Зелла Телеро, – представил муж меня всем собравшимся, – ваша хозяйка, которую вы должны слушать. Этот особняк теперь принадлежит нам. Слуги захлопали, поздравляя нас со всеми этими прекрасными переменами. – Подготовьте покои, – распорядился Лаэрт. – Общие покои уже вас ожидают, нужно ли вместо них вам настроить для жизни мужскую или женскую половину? – чуть согнулся в пояснице великан Алонсо. – Нужны и те, и другие, и третьи, – сказал муж, не моргнув глазом, – у супругов должна быть возможность иногда побыть в одиночестве. – Как вам будет угодно, хозяин. Эти слова внушили мне надежду, что удастся перевести наши с Лаэртом отношения в соседские. – Ужин готовится? – осведомился Лаэрт у повара, кажется его зовут Рич. – Да, мы ждали вас, метрано, – подтвердил главный кухонный мастер. Он был высок, худощав и совершенно лыс. Кроме того, на лице его не было никакой растительности. Даже бровей! Руки Рича обтянуты совершенно белыми перчатками. Уверена, на его кухне все просто идеально чисто. – Идем, – велел Лаэрт уже мне, – наши общие покои в главном корпусе, женская половина в правом крыле, мужская – в левом. – Завтра все это будет доступно для использования, – пообещала главная горничная, Исольда, – мы ваши вещи распределим именно там. – А сегодня уж прости, милая, будем ютиться вместе. – Дорогой, мы же с тобой молодожены, – улыбнулась я кротко, – мне совершенно не хочется расставаться с тобой ни на одно мгновение. Согласна тебя даже в общую уборную сопровождать. Исольда побледнела и растерянно заморгала, а потом смахнула слезу. – Какая любовь! – прошептала она. – Да, женушка по мне просто с ума сходит, – хохотнул Лаэрт, с опаской поглядывая на меня. Войдя в покои, муж притворил за нами двери. Я увидела самую большую в моей жизни гостиную. Светлую, обставленную салатовой мебелью, а в тон ей и все остальное – шторы, гобелены на стенах, ковер, небрежно брошенный на пол. У окна стоял рояль, также в общей цветовой гамме, даже клавиши отливают зеленью. – Направо уборная, налево гардеробная, – просветил меня Лаэрт, – а прямо спальня. – Идем, – он потянул меня за руку, увлекая за собой. Ногой открыл дверь спальни, и я ахнула. Там все было готово для страстной ночи. Нежнейшее белье на постели напоминало взбитые сливки, одеяла свернуты лебедями, над кроватью парят магические бабочки, а воздух пронизывают прозрачные нити. Лаэрт вдруг толкнул меня так, что я оказалась в постели. – Ай! Что ты делаешь? Муженек тут же примостился рядом. – В общем так, моя дорогая, – прошептал он, – я тебя не трону пока что… однако пока я тут хозяин, все домашние должны считать, что тебе со мной ох как хорошо. Поняла? Я молча смотрела на него, ожидая, что он скажет дальше. – Хочешь свои собственные апартаменты? Я кивнула. – Тогда нужно постараться… ты, верно, не знаешь, какие звуки должна издавать счастливая женщина… Но тебе придется их изобразить, так, чтобы все эти любопытные уши, что сейчас прижимаются к нашей двери снаружи, покраснели от услышанного. 7.2 – Ах! Лаэрт! М-м-м! Еще! Не останавливайся! – Как горячо! – Мы созданы друг для друга, любовь моя! Возьми меня снова! Стоны, звуки поцелуев и скрип кровати наполняли нашу супружескую спальню. – Ты такая страстная, Зелла! – прорычал муж, и снова смачно чмокнул свою ладонь, стараясь сделать это взасос. Я же в это время старательно прыгала на супружеском ложе. – Стони более протяжно! – прошептал Лаэрт. – А то слишком прерывисто, будто ты скулишь. Не исполнить его приказ я не могла. Единственное мое пособие по страсти – подслушанная измена Лаэрта, но его любовница не успела слишком-то разогнаться, поэтому мне приходилось импровизировать. – А теперь кричи: Да! Да! Да! – Лаэрт! – простонала я. Мне не хотелось позориться. Но противостоять не выходило. Поэтому я исступленно вопила то, что он мне велел, и с нужной ему интонацией. – О, мой зверь! – кричала я. – Сделай это снова! Я вся твоя! – Детка, ты такая страстная! – гудел в ответ Лаэрт. Зверь? Я вся твоя? Детка? Какие пошлости! – Кажется, уже достаточно, – прошептал Лаэрт. Откинувшись на подушки, он тихо рассмеялся. – Ты так забавно пыхтишь, Зелла, когда недовольна. – Рада, что тебя это веселит, – пробурчала я, приводя в порядок платье, которое изрядно помялось во время прыжков по кровати. – А раскраснелась-то как. Действительно, никто теперь не усомнится в том, что я исправно выполняю свой супружеский долг. Он пригладил и свои растрепанные волосы. А потом устроился удобнее и… засопел! Он просто вот так вот взял и уснул после того, как я тут полчаса изображала страсть так, что теперь выйти в коридор боязно. Как на меня будет смотреть прислуга? Я уже предвидела смешки и перешептывание. – Эй, просыпайся! Я толкнула разомлевшего Лаэрта. – М-м-м… крошка, я уже утомился, дай передохнуть. Ты слишком ненасытная. – Лаэрт! – возмущенно воскликнула я. Но дальше этого мое возмущение дойти не могло. Я попыталась его шлепнуть по плечу, но вместо этого нежно провела по волосам. – Да тьма тебя побери, проклятый колдун! – хотела сказать я. Но получилось: – Храни тебя Небо, лучший из всех мужчин в это мире и всей вселенной, наполненной мирами! Муж довольно расхохотался и открыл глаза. – Продолжай, моя дорогая. Скажи еще, как ты ко мне относишься! И не жалей эпитетов, я требую. – Быть с тобой рядом, это великое счастье для меня. От твоих прикосновений в моем сердце разгорается пожар, я хочу целовать следы твоих ног, любимый! – Ладно, надоело, – Лаэрт нахмурился, – но иногда стоит устраивать час мужепочитания. Может тогда ты перестанешь доводить меня в другое время. – Какой же ты прекрасный и удивительный человек! – сказала я с чувством. – Ты, верно, сейчас назвала меня подонком? – Лаэрт насмешливо изогнул бровь. Я кивнула. – Какой же я, однако, мощный маг! Мой преподаватель по ментальному внушению, метрано Ботлер, взял бы обратно свои слова, что я не сумею заговорить даже птичку. Метрано Ботлер… наверняка этот достойный муж живет в Изенплао, в далеком королевстве. Но ведь есть способы связаться с ним на расстоянии! Я оставила Лаэрта сопеть дальше, а сама лежала рядом и раздумывала, как бы мне подать знак учителю этого проходимца, чтобы он сам заинтересовался успехами студента. Ведь тот, кто знает толк в подобных заклятьях, может их и снимать. И в чем я точно уверена – он выкрутасы моего мужа не одобрит! 7.3 За ужином слуги смотрели на нас с мужем очень многозначительно. И дворецкий, как мне показалось, всячески выражал Лаэрту свое одобрение. Или я уже везде вижу то, чего нет. Вот так, стоило изобразить то, чего нет, и уже репутация определенная сложилась. Но если Лаэрта это устраивает, я не против. Главное, избежать его настоящих посягательств на мое тело. После ужина муж принялся разбирать поднос, наполненный конвертами разных цветов. – Это все приглашения на званые обеды, ужины и даже полдники, – сказал он немного раздраженно, – отец ведь всех оповестил о нашем приезде. Ты, если желаешь, можешь прогуляться, осмотреть владения. Наши общие. Я с удовольствием воспользовалась его предложением. – Только боюсь заблудиться, – призналась я Лаэрту с некоторым колебанием, – дом такой большой и двор тоже. – Увы, сопроводить тебя сам не смогу, вон тут сколько всего. Он обвел рукой горку на подносе. – Но Алонсо с удовольствием все тебе покажет. Человек-мачта, наш дворецкий, церемонно предложил свою руку. – Для меня счастье ввести в курс всего нашу дорогую хозяйку, – галантно сказал он. – Пожалуй, начнем с дома. В главном корпусе кроме столовой, кухни, большой гостиной и нашей супружеской спальни оказалось еще много полезного. Например, две библиотеки. Одна с развлекательной литературой, вторая с познавательной, наполненная старинными книгами о разных магических науках. – Здесь ваш супруг готовился к выпускному экзамену, – сказал торжественным тоном Алонсо, заводя меня в прохладное помещение, пропитанное ароматом старинных переплетов и древних страниц. – Он немного рассказывал мне о своей учебе, – сказала я будто мимоходом, – особенно о метрано Ботлере. У него особое отношение к его предмету. – Это верно, – вздохнул Алонсо, – профессор так его гонял, что бедняжке пришлось приехать в нашу резиденцию Только здесь, вот прямо в этой библиотеке, уникальные труды по менталистике. У нашего метрано Лаэрто удивительные способности. Поэтому профессор Ботлер драл с него по три шкуры. – Я так люблю своего дорогого мужа! – выдохнула я, с восхищением и надеждой глядя на книги. – Мне хочется все-все о нем знать! Вы подскажете, Алонсо, каких именно трудов касались его чудесные пальцы? – Хм. Надо сказать, я начинаю завидовать моему молодому метрано. Такая преданность. – Ничего удивительного, Алонсо, – хихикнула я, – меня ведь с детства готовили в жены Лаэрту. – Очень разумно со стороны его родителей, заранее озаботиться семейным счастьем сына. А то ведь молодой мужчина вряд ли с первой попытки удачно женится… Тут Алонсо смутился и кашлянул. – Прошу прощения, метрис Телеро, это было совершенно недопустимое замечание. – Да, Алонсо, – благочестиво согласилась я, – тем более что Лаэрт вряд ли выберет недостойную женщину в супруги! Он идеален во всем. Я не поверила своим глазам, когда суровый чопорный великан-дворецкий смахнул слезинку с сухого века. – Это так… романтично. Простите! Он всхлипнул. – Так что, вы покажете книги? – спросила я. – Разумеется, метрис Телеро. – Вы можете называть меня Зелла, – мне просто неприятно было слышать, как ко мне обращаются по фамилии ненавистного Лаэрта. – Польщен, метрис Зелла, – склонил голову Алонсо, – вот, подойдите к этой полке. Те самые книги наверху, нужно подняться на стремянку, чтобы их взять. Хотя я могу просто так дотянуться. Он улыбнулся. И правда, чуть привстав на цыпочки, долговязый дворецкий вытащил три книги. Я прочла на корешках названия: “Ментальное внушение и его последствия” “Заклинания и любовь. Заставить или завоевать?” “Вечные привязки через словесные формулы”. Меня даже затрясло. В любой из этих книг могло быть решение моей проблемы! Нетерпеливо схватив ту, что про вечные привязки, я открыла увесистый и очень старый томик. И тут же из него выпал квадратик из плотной черной бумаги. “Профессор Ажеборн Ботлер. Магистр ментальных практик. Изодия, Изенплао. Академия магии. Код для связи по магическому зеркалу: “Отвар из розмарина”. Код для связи! Значит, если я найду магическое зеркало, то смогу пообщаться с профессором, который научил Лаэрта заклинаниям, испортившим мне жизнь! 7.4 Наша жизнь в городском особняке продолжалась вот уже три дня. Когда меня привели в мою собственную “женскую” половину дома, я была счастлива. Но радость моя длилась недолго. Заклинание Лаэрта Телеро с принятием брачного обета обретало все большую силу. Вдоволь налюбовавшись своей спаленкой, гостиной, будуаром и гардеробной, понюхав каждую соль и пенку для ванной в туалетной комнате, я радостно откинулась на подушки… и тут же на меня накатила такая тоска! Захотелось бежать, сломя голову, в супружескую спальню и свернуться клубочком у ног мужа. Да что за напасть! От обиды я разрыдалась. Вскочила, дошла до двери спальни, усилием воли повернула обратно. И так раз десять, пока ко мне не постучали. – Лаэрт! – возмущенно крикнула я, увидев мужа на пороге. – Да, моя дорогая, – сказал он самодовольно, – ты чем-то опечалена? – Только невыносимо долгой разлукой с тобой! – простонала я. Лаэрт хохотнул. – Тем проще нам будет соблюдать приличия, душа моя. Каждый вечер я буду приходить к тебе… или ты ко мне. Либо мы будем встречаться в общей спальне и проводить вместе какое-то время. Чтобы все в доме видели, как часто мы с тобой бываем наедине. Так молодоженам и положено. – Разумеется, Лаэрт, все будет, как ты скажешь. Заклейте мне рот, что ли! Сил больше нет. А еще у нас каждый день были визиты. Во второй день нашего пребывания приезжали к нам, трое благородных мужей с женами и детьми. Все в разное время. И перед тем, как они заходили в дом, Лаэрт говорил мне: – Сейчас ты выйдешь в гостиную и продемонстрируешь огромную любовь ко мне и радость от общения с нашими посетителями. Почаще поглаживай мою руку и смотри влюбленными глазами. – На тебя? – уточнила я. Просто чтобы его позлить доступным мне способом. – А какие еще варианты? – он усмехнулся, разгадав мою маленькую хитрость. – Есть кто-то лучше меня? – Ну что ты, милый! Ты самый умный, самый нежный и прекрасный мужчина на свете. – Честно сказать, уже подташнивает от этого чрезмерно сладкого масляного крема, – пробурчал Лаэрт. Встречи прошли неплохо, если не считать того, что у меня к вечеру от улыбки свело губы. Меня попросили поиграть на рояле и спеть, что я с удовольствием сделала. Лучше петь, чем разговаривать. А ночью мы немного поизображали страсть и разошлись по своим спальням. Увы, для меня это оказалось мучительно. Один раз я даже проснулась в коридоре! Шла в ночной рубашке со свечой в руке, и уже была на переходе между моей частью дома и центральным корпусом! Какой кошмар. Я должна найти магическое зеркало и связаться с бывшим наставником Лаэрта. Но где эта полезная вещь? По логике, должна быть в кабинете мужа. Но при том, что мы с Алонсо три часа бродили по особняку и саду, в кабинет-то он меня и не водил, потому что нечего там жене делать. Что ж, вычислить его несложно, планировка особняка напоминает таковую в усадьбе Телеро. А там я, к несчастью, знала где кабинет. Главное улучить минутку, когда буду предоставлена сама себе. С этим пока сложности. Эрнан Телеро и правда очень озаботился нашими контактами в столице и обеспечил нам постоянное, непрерывное общение! После дня встречи гостей нас ожидали выезды в лучшие столичные дома! Я нервничала, кусала губы, стоя у зеркала. Горничная затягивала на мне корсет. – Барон Лепентир – чудеснейший      метрано, – заливалась она соловьем, – бедняжка овдовел год назад. И только-только начал устраивать приемы после траура. Я слабо улыбнулась, прислушиваясь к хрусту собственных ребер. – Замечательно выглядишь, дорогая, – Лаэрт ждал меня возле кабриолета. При особняке их был целый парк, из пяти машин. Одна из них выглядела откровенно дамской. Сегодня же нам подали кабриолет темно-вишневого цвета, с бордовыми сиденьями, вензелями дома Телеро повсюду. Водитель церемонно мне кивнул. Ехать было по меркам огромной столицы недолго. Чуть меньше часа. – Зелла, – Лаэрт накрыл мои пальцы своей немаленькой ладонью, – барон Эрнест Лепентир – старинный друг моего отца. Его покойная супруга была завзятой сплетницей, и он так скучает по ее тарахтению, что в гости к себе приглашает дамочек, да и кавалеров, у которых слухи от зубов отскакивают. Так что я особенно прошу тебя быть безупречной. – Постараюсь, дорогой. Какой мне еще быть рядом со своим идеалом? – Вот и славно, детка, – он выдохнул эти слова мне в ухо. Горячее дыхание щекотало шею, пальцы поглаживали мою руку. Дрожь, которой я не смогла скрыть, прошла по телу. Лаэрт отстранился, и я увидела мимолетную самодовольную усмешку на чувственных губах. Остаток пути он рассказывал о бароне, к которому мы едем. Он довольно пожилой, у него есть трое дочерей, все замужем и у каждой по двое своих дочерей. – Надеюсь, не все они будут сегодня у папочки. Прикинув, сколько наследниц самой красноречивой сплетницы Пинартеса может явиться на прием, я содрогнулась снова. – Что-то тебя потряхивает, родная, – изобразил заботу Лаэрт, – не приболела ли? Или это мое соседство настолько волнительно? – Именно так, дорогой, – потупила я взгляд, чтобы он не увидел, как я его желаю испепелить на месте. – А давай немного взбодримся перед тем, как явиться в это гнездо любителей посудачить, – оживился Лаэрт. Не успела я ничего предположить, как он развернул меня к себе и припал губами к шее, скользя все ниже. И вот уже муж неторопливо целует мои открытые плечи, смакуя каждое касание, дует на горячую кожу, рисует фигуры языком… Руки Лаэрта опустились на мою талию, поглаживая, сползли к бедрам, затем еще ниже. Я чувствовала, как он приподнимает длинный подол платья, гладит меня по ноге. Водит пальцем по колену. Не в силах сдержаться, я застонала. – М-м-м, – Лаэрт оторвался от меня, посмотрел в глаза затуманенным взором, – согласись, это очень приятно. – Да, милый, – ответила я прерывающимся голосом. Как же я сейчас ненавидела и себя, и его! – Скажи, что хотела бы продолжения, – велел он. – Да, любимый, я очень хочу продолжения, – как бы не пыталась я сдержаться, слова сами срывались с моих губ. Кабриолет остановился. – Запомни это состояние, – подмигнул мне Лаэрт, поправляя свою прическу и мои юбки. Мы вышли из машины, причем я почти свалилась на руки мужа, так подкашивались ноги. Кажется, выглядела я очень красноречиво, потому что седой богато одетый мужчина, что встречал нас, одобрительно крякнул. – Ларри! А я смотрю, ты вырос и повзрослел во всех отношениях! – Здравствуйте, дядя Эрнест! – муж тепло обнял барона. – Сколько же мы не виделись? – Со дня похорон моей нежной Розы, – вздохнул вдовец. Взглянув на его хоромы, я сразу поняла, кто там был хозяин. Стены высокого дома, больше похожего на дворец, были выкрашены в розовый, а изящные флюгеры говорили о хорошем вкусе покойной супруги барона. Представляю, как ему тяжело, на каждом шагу воспоминания. – А это, надо полагать, наша прекрасная Зелла, – сказал старик с прищуром. – Именно она! И не сказал бы, что в замужестве она стала выглядеть счастливее! Из-за соседнего кабриолета вышел Хьюго и насмешливо уставился на кузена. 7.5 Мой первый выход в свет показался мне мучительным, хоть раньше я и спокойно относилась к балам и званым приемам. Без особого восторга, но понимала, что это неотъемлемая часть жизни благородной девицы. И будущей жены блестящего лорда Телеро-младшего. Тоже будущего. Сейчас же я чувствовала себя запертой в собственном теле и никак не могла подать знак, что мне необходима помощь! Просторный белый зал, занимавший большую часть первого этажа дворца барона, сумел вместить множество гостей. И все с интересом смотрели на нас с Лаэртом. И на Хьюго, который держался неподалеку от кузена. Мне показалось, или двоюродные братья ненавидят друг друга? Я решила присмотреться к обоим. – Метрано и метрис! – пронесся над головами гостей глубокий мужской баритон. – Просим освободить центр зала для важного сообщения барона Лепентира. Присутствующие оживленно переглядывались и шептались. Мне показалось, что часть из них в курсе того, что сейчас расскажет хозяин дома. Гости расступились, освобождая середину помещения. Стоящих напротив нас попросили сделать коридор, чтобы пропустить барона. К моему удивлению, он был не один. Старец шел под руку с фигуристой и явно молодой особой, чье лицо было закрыто плотной вуалью. – Мои дорогие гости, – торжественно начал барон Лепентир, – все вы знаете, сколь сильно я любил свою супругу, несравненную Розу. Подобной женщины нет во всем мире. Но одиночество, на которое обрекла она меня своим уходом, стало просто невыносимым. Уверен, что все вы меня поймете… и мои давно выросшие дочери в первую очередь. Я не зря вас сегодня пригласил, дети… Барон сделал паузу и глубоко вдохнул. Ему было сложно долго говорить. – Отец, что такое ты сейчас нам пытаешься донести? – выкрикнула немолодая сухощавая и долговязая брюнетка, рядом с которой стоял пышный господин. – Не торопи меня, Алоисия, – осадил ее Эрнест Лепентир, – дай досказать. Вы живете далеко, даже старшие внучки уже замужем. А я устал прозябать в одиночестве и без женской красы… Хотя ко второму я давно уже привык, надо сказать. – Папа! – возмущенно взвизгнула еще одна женщина, чуть моложе первой. Шатенка с мелкими кудрями и сильно подведенными глазами. – Всем известно – хочешь продлить свой век, женись на молодой. И сегодня я хочу представить вам свою юную и прекрасную невесту. Когда вы увидите ее личико, тут же меня поймете. Прошу любить и жаловать, великолепная метрис Альма Данли! Присутствующие были настолько ошарашены, что молчали и даже не хлопали, как было бы вполне ожидаемо. Девушка откинула густую вуаль, и нашим взорам предстала ослепительная красотка. Та самая, что пыталась сорвать мою свадьбу! Любовница моего мужа и бессердечная вертихвостка Альма Данли! Значит, ее обещали в жены дряхлому старику Лепентиру. Несмотря на всю мою ненависть к этой девушке, я ощутила нечто наподобие сочувствия. Впрочем, оно тут же потускнело, стоило мне понять, куда она смотрит. Взгляд невесты барона был устремлен на Лаэрта. И мой муженек выглядел ошарашенным. – Ты что, не знал об этом? – не удержалась я от вопроса. К моему удивлению, Лаэрт ответил мне шепотом, так чтобы соседи не слышали: – Был в курсе, что ее отдают за старика. Но не знал, за кого. Это правда. Вот почему отец так настаивал, чтобы мы сегодня здесь были. – Он что, знал о вас? – я удивилась чуть громче приличного, хорошо, что все внимание было направлено сейчас на возмущенных дочерей барона. – Тише, – прошипел Лаэрт. Мне кажется, вокруг какой-то заговор. Все в курсе измены Лаэрта. Может быть, даже одобряют его. А хуже всего – любовница, как оказалось, здесь же, в столице Пинартеса!