Глава 36

«Ах», «Ох» и «О Вальтер, какой мужчина» - были похоже единственными фразами, которые Кати могла произносить в присутствии Сэдрика. Губернатора это мало смущало, но и мало интересовало. Он был вежлив и неизменно лаконичен в своих словах когда дело доходило до разговоров со служанками. Что, в свою очередь, мало смущало и мало интересовало Кати. И она спокойно продолжала восхищаться молодым губернатором в свое удовольствие. Марту это ужасно раздражало: строя свои коварные планы, она уже смотрела на Сэдрика практически как на свою собственность. Поэтому дружбы между девушками не произошло. Что же до Мэри, то она старалась не обращать на это никакого внимания, напоминая себе, что ее брак с Сэдриком был фиктивным. Однако… Мэри вспоминала, как Сэдрик смотрел на нее тогда, при свете свечи, и как потом притягивал к себе ее тело, нежно обнимая за талию, и щеки ее невольно розовели. Возможно в первые дни они оба слишком поторопились в выводах относительно друг друга? А теперь стоит… «Нет!» - Мэри резко встряхнула головой, стараясь не слушать тот тонкий голосок, что напевал ей всеми силами постараться остаться госпожой Скрол. Однажды она уже поддалась слабости, и вот что вышло! «А что вышло? - пел тот же голосок. – У тебя не было денег, не было крыши над головой. А теперь – хороший дом и красивый муж, который смотрит на тебя таким горячим взглядом». Это была правда. С вечера их последнего разговора наедине, закончившегося якобы шуточной борьбой, Сэдрик больше не приходил к Мэри в спальню. Но каждый раз, когда они встречались в доме, Сэдрик словно придумывал способы, чтобы невзначай прикоснуться к ней…

Мэри посмотрела в окно. Там Марта кидала Чернышу кости, приготовленные ему на завтрак. Кидала с большого расстояния, вся сжимаясь и боясь подойти к собаке. Хотя пёс и вел себя вполне смирно, глядя на девушку скучающим взглядом. Но в тот момент, когда со стороны ворот в Бройте вошли Сэдрик с Ароном, картина кардинально изменилась. Черныш ощетинился, зарычал и попутно завилял хвостом. Последнее, видимо, предназначалось Арону. А вот Марта, напротив, вся расцвела. Ее грудь мгновенно встала колесом, губки бантиком, а глазки устремились на Сэдрика. Жалкое зрелище.

- Нет, - подумала Мэри, - опускаться до такого я не собираюсь.

Отогнав от себя мысли о Сэдрике, она направилась на кухню, где ее ждала Кати. Настроение той было весьма приподнятое: сегодня она наконец ничего не разлила, не разбила и не рассыпала по кухне. Отчего не получила от хозяйки ни одного замечания. (Хоть те и были не слишком строгими, но казаться неумехой Кати тоже не хотелось). К тому же с утра господин губернатор поздоровался с ней по имени! Вежливо так: «Доброе утро, Кати». И никаких тебе «милочка», «дорогуша». Вот что значит настоящий знатный господин. Не чета всем этим бройтовским. Было приятно.

Пока Мэри давала распоряжения на день, на кухню заскочил Арон. Он набрал в большую тарелку яблок и сладкой сдобы.

- Не хочешь подождать с этим до обеда? – поинтересовалась Мэри.

Мальчик лишь тряхнул головой.

- Сэдрик разрешил. Сказал нам сегодня нужны силы.

- Ох, - вздохнула Кати, которой такое баловство казалось крайне милым, - как тебе повезло с отцом!

Арон, уже набивший рот булкой, промычал:

- Конешно пофесло. Мой папка сафмый лучший. А ешли он ещё и трезвый, то можно и побоеф не бояться.

С этим Арон, яблоки и булочки исчезли в кабинете Сэдрика.

Кати посмотрела на Мэри.

- Это правда, госпожа? – робко спросила она.

Мэри пожала плечами:

- Про отца Арона? Да, вполне.

Кати задумалась, замолкла и отправилась чистить картошку, размышляя, что столичные господа то же оказывается ведут себя как бройтовские парни.

Мэри же посмеялась про себя и, прихватив захваченные недавно у доктора Вика плакаты и бумаги, направилась в храм Вальтера.

Марта вся была в нетерпении: последние несколько дней она так часто крутила в голове план с обвинением Мэри в ведьмовстве, что теперь сама поверила своей выдумке и твердо была уверенна, что стоит ей заглянуть в спальню к треклятой ведьме, как она найдет там и котел и зелье, которым та опоила губернатора.

Оставалось только дождаться удобного случая. Но в маленьком доме губернатора при башне Бройте всегда была куча народу: глупая гусыня Кати, ни капли не знающая себе цену даже по меркам Марты, вредный сынок губернатора, изводить которого Марта собиралась под номером два, когда уже женит на себе его папочку, сама Мэри, постоянно что- то делающая и нагло требующая, чтобы и другие работали. Пффф…И это не считая псины, которая все время собиралась укусить Марту. Но вот настал долгожданный день, когда вполне можно было осуществить задуманное: Сэдрик взял сына на рыбалку, его противная пока-еще-жена ушла в храм, а Кати занималась стиркой на улице. Поэтому Марта, даже не думая выполнять оставленное для нее задание помыть пол, направилась на второй этаж. В спальню хозяев. Конечно, перед этим она предусмотрительно взяла связку ключей от дома, висевшую возле входной двери в прихожей. Но это не понадобилось: комната оказалась открыта. Внутри было весьма уютно, чисто и… будто бы чего-то не хватало. Аккуратно застеленная кровать. Столик, на котором лежали расческа, шкатулка и небольшое зеркальце. Цветочки в вазочке. Поздние крокусы. Их вчера принес жене губернатор… Видно эта серая мышь его хорошо околдовала. Но все это было не тем, за чем Марта вторглась в личные покои губернаторской четы. Ей нужны были доказательства, что жена губернатора ведьма. А если Марте было что-либо нужно, она не брезговала методами достижения цели.

Поэтому первым делом она открыла сундук, который тоже, по наивности хозяев, оказался не запертым. Однако там не было ничего подозрительного: пара весьма посредственных платьев, чулки, нижнее белье… Все блеклое, очень обыденное. Ни корсетов, ни кринолинов. Хотя, Марта вынуждена была признать, что в корсете хозяйка, с ее тонкой талией, точно не нуждалась. Но это конечно не означало, что та не ведьма и талия не наколдованная. Разочарованная, Марта захлопнула крышку сундука.

Следующим местом, где она решила поискать, было пространство под кроватью. Ей ли было не знать, что именно в этих темных уголках обычно хранились самые смачные секреты. Например ее матушка держала под кроватью шкатулочку, в которой лежала флакончик с заветной водицей, помогающей не понести лишний раз. А у отца под кроватью стояла бутылка огненной воды дядюшки Гейба. Кровать у родителей конечно была общая, а «тайники» располагались с разных ее сторон. Так и жили они весьма счастливо, прихлебывая каждый из своей фляги.

Под кроватью же губернаторши Марта обнаружила огромную сумку, а в ней – десяток бутылочек, разные мешочки с травами и порошками, какие-то коренья и маленькую черную книжку, испещрённую мелким почерком с завитушками. На некоторых страницах книжки были нарисованы цветы и растения. На других – части тела людей: руки, ноги, головы, уши, глаза. Было даже сердце. Не сердечко, как у всякой порядочной девочки в дневниках, а самое настоящее человеческое сердце. Словно рисовавший вынул орган из чьей-либо груди и делал набросок с натуры.

Глаза Марты загорелись: вот они – доказательства! Как правильно она поняла, что Мэри ведьма! Как ее, Марту, восславят, когда она разоблачит эту приспешницу Тира! Знать бы ещё, чем та опоила губернатора?

Марта рассмотрела флакончики с жидкостями. Ей отчего-то казалось, что приворотное зелье должно храниться именно в флаконе. Желательно в виде сердца. Но такого у ведьмы не нашлось, и поэтому пришлось приоткупорить каждый из них и понюхать. Задание было не быстрым, содержимое флаконов пахло очень по-разному, но к своей цели Марта не приблизилась ни на шаг. В итоге девушка отлила себе в флягу немного жидкости из самого большого флакона, руководствуясь той логикой, что если бы она варила любовное зелье, то уж точно сделала бы его побольше, с запасом. А проверить эликсир ли это любви можно будет на любом парне в таверне. Удовлетворившись своей разведкой, Марта уже собиралась покинуть место преступления, как взгляд ее снова упал на шкатулку на столе. Не стоит упускать даже мелочи! – подумала Марта и, движимая азартом и женским любопытством, открыла крышку.

В шкатулке лежали шпильки для волос с жемчужинами – те самые, что были на Мэри во время ужина с гражданами Бройте, медальон и еще какой-то перстень. Последний был мужским. Видимо с предыдущей жертвы, - подумала Марта, взяв вещицу в руки.

Перстень был достаточно простым на вид, однако Марта безошибочно определила белое золото. На перстне красовался рисунок: свеча в окне. Марту рисунок и его символика заинтересовали меньше факта того, что перстень был из белого золота. Она положила его на место и взяла кулон.

Более безвкусной вещицы она в жизни не видела! Какой-то черный камень на цепочке. Ни узоров, ни обрамления – ничего красивого. Украшение под стать ведьме.

- Что ты тут делаешь? – услышала Марта чей-то строгий голос.

Она подскочила от неожиданности, выронила кулон, но в дверях оказалась всего лишь Кати.

- Я …мою пол, - придумала Марта.

Кати посмотрела на нее с осуждением.

- Если после твоей уборки хозяева не досчитаются чего-либо, я не буду молчать, - сказала она.

Марта рассмеялась.

- Очень надо! Здесь одни женские тряпки …

Тут она осеклась. Вот чего не хватало в комнате! Мужских вещей! И комната была слишком опрятная, для того чтобы в ней жил мужчина. Неужели губернатор не спит со своей супругой?

Марта готова была танцевать, но ее планам не суждено было сбыться, так как ровно в этот момент весь Бройте тряхнуло мощной волной землетрясения.