Глава 28 Глафира

Почти пять часов полёта я просидела в спальне одна. Подремала даже. Джасим не приходил, и слава богу.

Он меня увез из страны против воли! Никакие договоренности с отцом ему прав на меня не дают, я совершеннолетняя!

Сколько у него женщин всего? Амира была первой женой, но могут быть и другие. Про наложниц, или как они сейчас называются, вообще молчу.

Злюсь на него за обман. Но понимаю, что для мужчины его происхождения, статуса и темперамента иметь гарем – нормально. Другое дело, что такое – не норма для меня. И в страшном сне не могла представить, что придётся делить любимого мужа с кем-то!

Спорить с Джасимом опасно. Он может оказаться деспотом, про каких я читала недавно в книжке. Это в Москве я была защищена, а на его земле – прав у меня никаких, только обязанность ему во всём потакать.

Нужно попробовать с ним договориться по-хорошему. Дать понять, что я не та, кто ему нужен.

После недолгого, тревожного сна открываю глаза. Темно, освещение кто-то заботливо выключил.

Сажусь на постели и попадаю в руки своего шейха. Обнимает и целует в плечо, как ни в чем не бывало.

– Джасим! – отшатываюсь.

Он включает небольшой светильник у изголовья, и комнату наполняет неяркий свет.

– Скоро сядем. В Дубае очень жарко, ночью сейчас почти тридцать. Переоденься, малыш.

– Можно мне сразу на обратный рейс? – спрашиваю без особой надежды.

– Чего ты боишься? – говорит с едва заметной улыбкой, касаясь костяшками пальцев моей щеки. – Я буду заботиться о тебе. Любить. Оберегать.

Хочется верить, но нет. Генрих Восьмой до безумия любил Анну Болейн, мир перекроил ради неё. А потом встретил другую, и отправил ненужную жену к палачу. Вот так вот.

Думаю об Амине, и оторопь берет. Как вовремя случилось с ней несчастье. Нет надоевшей жены – нет проблем.

– Я не смогу с тобой спать.

– Сможешь, – он шепчет мне, касаясь губами уха.

– Зная, что ты приходишь ко мне после других женщин – не смогу.

– Не будет других женщин, Глафира.

Ага, ври больше!

Ловлю его тёмный взгляд. Такие разговоры его заводят, похоже. Ладно, тогда другой аргумент. Хоть вспоминать о пережитом больно.

– После того, что со мной произошло… – выговариваю с трудом. – Бисаров…

– Забудь об этом, – шейх притягивает к себе, целует в лоб. – Теперь тебе ничто не угрожает.

– Ты будешь делать больно…

Имею ввиду больше душевную боль, нежели физическую.

– Только один раз, – он соглашается. – Но, уверен, у нас сегодня всё получится без лишних мучений.

Я, кажется, краснею. Щёки полыхнули, как только представила нас…

Стоп. Что он сказал?

– Сегодня?!

– Да.

– Ты же говорил, что после свадьбы? Что в первую брачную ночь!

– Она как раз сегодня.

– Но…

– Я уже вписал тебя в семейную книгу.

– Что ещё за книга?

– У нас она используется для регистрации браков, подтверждения родственных связей и наследственных прав.

Мамочки. Я что, уже замужем? По каким-то неведомым мне восточным обычаям!

– Ты официально – моя жена и член семьи аль Катем.

Я ошарашенно пялюсь на «мужа», пытаясь переосмыслить его слова.

Раздается деликатный стук. Шейх разрешает войти.

– Абайя и шейла для Госпожи, – опустив глаза в пол, невысокая полненькая женщина средних лет кладёт на постель рядом со мной невесомое белое платье, расшитое искрящимися камнями и белоснежный платок-вуаль.

Джасим прогоняет её взглядом, и мы снова остаёмся одни.

– В этом тебе будет нежарко, – муж улыбается, касаясь ладонью тончайшего полотна. – Я помогу тебе раздеться.

Я, пребывая в полном оцепенении, не спорю. В памяти всплывают жуткие строчки из книги про полную мук жизнь арабской принцессы.

Не отталкиваю его, когда расстёгивает и снимает с меня блузку и брюки.

– Более прекрасной женщины я в жизни не встречал.

Джасим обнимает, не касаясь участков тела, скрытых под кружевным комплектом. Конечно, зачем ему сейчас? Если через несколько часов он меня получит в полное распоряжение и будет делать всё, что захочет?

Послушно поднимаю руки, позволяя шейху надеть на себя абайю.

Он гладит мои волосы, рассыпавшиеся по плечам, пропускает их между пальцев, любуется.

– Назад пути нет, Глафира, – шепчет, касаясь моих губ лёгким поцелуем.

Берёт вуаль и покрывает мою голову с каким-то благоговением, будто это особенно важный ритуал. Берет за руку и выводит в основной салон.

Самолёт идёт на посадку. В иллюминаторах уже видны огни футуристического мегаполиса, выросшего посреди пустыни.

Джасим сжимает крепче мою ладонь. Подносит к губам и целует.

– Это не мой мир, Джасим, – бормочу в отчаянии, теребя платок. – Я не хочу быть его частью.

Наверное, его это оскорбит. Но нет. Он прижимает меня спиной к своей груди и шепчет:

– А мой мир теперь – это ты.