Глава 27 Глафира

Следующие пару недель после нападения безвылазно сижу в особняке Байтманов. Только бабушку ездила навещать несколько раз под присмотром отцовской охраны.

Свадьбу с Вадимом перенесли или совсем отменили, я не вникаю. Общаюсь с женихом каждый день, но тему брака мы обходим. Он узнал откуда-то о Джасиме, расспрашивал меня о нём. Но я увиливала каждый раз.

Шейх присылает нежные любовные послания и цветы. Звонит по вечерам. А я, словно страус, прячу голову в песок. Не могу решиться и порвать с ним.

Потому что боюсь его реакции. И потому что влюблена.

Поставить точку невероятно сложно. Но неизбежно расставание произойдёт. Пока он занят, летает между Эмиратами и Белоярском. Но рано или поздно вернётся в Москву, и нам придётся поговорить.

Никому не призналась, что он женат. Ни подружкам, ни бабуле. Она думает, что я порхаю в облаках от счастья после ночи с шейхом. А я не хочу разубеждать.

Отец ведет себя странно. Пресекает любые попытки сестры меня поддеть или обидеть, хотя раньше это его не волновало. Проявляет участие, интересуется моими делами. Сегодня даже решил со мной пообедать.

– Ты же по-прежнему не хочешь замуж за Вадима? – вдруг спрашивает. – Вижу, что вы сдружились, но романтических чувств у вас друг к другу нет. Ещё этот Валерик…

– Мы отложили свадьбу на неопределенное время.

– Я не буду на ней настаивать, Глаша.

– Прекрасно. Спасибо.

Говорю без лишних эмоций. Ни радости нет, ни сожаления. Мне всё равно.

Когда поднимаемся из-за стола, отец неожиданно обнимает. Крепко, как будто мы по-настоящему родные.

– Я хочу для тебя счастья. Чтобы больше никто не посмел тебя обидеть. Ни этот недоносок, ни кто-то еще. Тебе лучше пожить заграницей, дочь. Я возражать не буду, если он тебя сейчас увезёт. Поняла? В ваши отношения не вмешиваюсь. Главное – чтобы ты была в безопасности, пока Бисаров не вернется в тюрьму.

Ясно. Хочет, чтобы я улетела к Вадиму, пусть и не в статусе жены. Наверное, какие-то отеческие чувства всё же в нем проснулись, беспокоится после нападения.

Обнимаю отца тоже. Крепко-крепко. И так хочется в этот момент быть любимой дочерью! По-настоящему.

Вечером навещаю бабушку. Отцовский водитель, как обычно, ждёт возле больницы. Но везет потом не домой, в посёлок… а в аэропорт.

– Глафира Михайловна, ваш отец попросил вас сюда отвезти, – объясняет Роман на мои вопросы.

Байтман по телефону подтверждает. А то я уж решила было, что это похищение какое-нибудь, ради выкупа. Зачем мне сюда? Узнаю на месте.

Что за таинственность?

Подъезжаем к частному аэропорту уже затемно. Диспетчерская вышка горит, как факел на фоне ночного неба. На взлётно-посадочной полосе стоит самолёт, логотип на боку которого кажется мне знакомым.

Ладони становятся влажными, сердце ухает вниз и замирает.

Шейх! Это его борт! Тот самый, которым мы летали в Белоярск!

Наша машина останавливается в паре метров от хвоста. По трапу спускается мужчина в тёмном костюме и идёт к нам. Роман открывает дверь, а я продолжаю сидеть в салоне.

Сейчас я должна сказать мужчине моей мечты, что мы больше не увидимся. Да ещё так, чтобы не разозлить и не навлечь на себя его гнев. Я к такому совершенно не готова!

– Глафира Михайловна, – говорит подошедший араб с заметным акцентом. – Я провожу вас к господину Джасиму.

Получается, Шейх договорился с Байтманом, чтобы меня привезли сюда?

Неуклюже выбираюсь наружу. Неужели нельзя было поговорить где-то в городе? А не вот так наспех, проездом? Мог бы и на ужин позвать, что ли. Поднимаюсь по трапу и уже думаю, что это даже к лучшему. Он сейчас улетит, и на этом всё.

Внутри горит приглушённый желтоватый свет. Двое мужчин сидят в креслах за столом и тихо разговаривают. Тот, что в белоснежной рубашке, оборачивается.

Моя душа разбивается на мелкие осколки от сильнейшей боли. Джасим. Как же я скучала!

Смотрю в его красивые карие глаза и не понимаю, где найти силы и произнести прощальные слова.

– Господин… – второй мужчина встаёт и почтительно склоняет голову перед Шейхом. – Госпожа…

– Взлетаем, – отдает распоряжение Джасим и поднимается мне навстречу.

Как это – взлетаем? А я? Я же ещё здесь!

Джасим подходит очень близко. В его тёмном взгляде – жажда.

Невольно отступаю на шаг, попадая в его ауру.

– Я так и не услышал ответа на свой вопрос. Две недели – достаточно, чтобы решить?

Его горячая ладонь ложится на мою талию. Мне становится сразу жарко. Делаю глубокий вдох и поднимаю на него взгляд.

– Останови взлёт, пожалуйста. Я не могу внезапно исчезнуть из страны.

Джасим хмурится.

– Можешь, дорогая. Твой отец дал согласие на наш брак. Естественно, я бы не стал тебя варварски красть.

А по глазам вижу другое – стал бы. Главное – чего хочет он.

Так горько становится. Столько разочарования от его слов.

– Байтман продал меня тебе, значит? Зачем ему богатеи Сташевские теперь, когда у него в зятьях будет Шейх Аль Катем?

– Не продал. Я бы не стал называть это так. Он боится за свою дочь. И понимая, что не может защитить тебя в Москве, согласился, что со мной ты будешь в безопасности.

Он наклоняется и целомудренно целует меня в висок, обдавая кожу дыханием.

Реагирую мгновенно – таю в его руках, как льдинка у костра. Но обида на отца выплескивается наружу слезами, которые не хочу никому показывать.

– Дело в моей безопасности, значит?

– Какие еще у твоей семьи мотивы отдать тебя мне, я судить не буду. Могу за себя сказать – ты нужна мне, Глафира. Две недели без тебя были не самыми приятными. Особенно, учитывая твоё странное поведение.

Он тянет меня за руку, я думала, к креслам. Но мимо них мы идём в комнату с кроватью.

Супер.

Шейх запирает изнутри дверь. Хотя я не могу себе представить, кто решится помешать Господину и вломиться сюда без разрешения.

Всё, дальше продолжать этот фарс нельзя.

– Джасим, извини меня.

– За что? – он притягивает меня к себе и утыкается мне в шею, ведет мягкими прохладными губами по чувствительной коже, ласкает.

– Я не могу за тебя выйти.

Он отрывается и смотрит мне в глаза непроницаемым взглядом. Но всё его тело вмиг напрягается. Он будто хищник перед решающим броском.

Тушуюсь сразу. Прошлый опыт общения с другими мужчинами побуждает спрятаться куда-нибудь немедленно.

Он замечает это, видимо. Поднимает медленно руку и касается моей щеки, гладит.

– Нам хорошо вместе. Будет еще лучше, когда ты станешь моей. Не бойся.

Хочу сознаться, что подслушала разговор про жену и убийство Бисарова. Но не успеваю. Меня сгребают в объятия и снова целуют, теперь в губы. Страстно, порождая в душе вихрь из противоречивых чувств.

Я позволяю себе напоследок немного нежности. Ещё минутку, и оттолкну. Один прощальный поцелуй, и всё скажу ему. Четно.

– Я тебя люблю.

Он убивает меня этим признанием.

– Джасим…

– Ты – моя. Это не прихоть. Не временное помешательство. Я не могу без тебя, Глафира.

Его низкий, бархатистый голос. Взгляд, в котором горит восхищение и желание… Ложное чувство безопасности, которым окутывают его руки. Всё это будто заколдовывает, подчиняет меня…

Напоминаю себе снова – он никогда не будет только моим.

Я так влюбилась, что делить его с другой женщиной – всё равно что жариться на адской сковороде. Знать, что спит с ней. Ворочаться в пустой холодной постели бесконечными ночами, страдая от ревности. Смотреть, как растут их дети.

Я так не смогу. Нужно прекращать эти нездоровые отношения сейчас!

– Джасим, я за тебя не выйду.

Осторожно отстраняюсь. С опаской смотрю ему в глаза.

– Причина? – спрашивает ледяным тоном.

– Ты уже женат.

На его мужественное лицо будто тень находит, над нами сгущаются тучи и вот-вот разразится гроза.

– Моя первая жена погибла.

Вот и первый удар молнии. Он оглушает и дезориентирует.

– Погибла? Давно?

– Десять дней назад, – отвечает спокойно.

У меня по спине холодок.

Перед его отъездом она была жива и почти здорова, если не считать какие-то успокоительные, или что там ей кололи… И доставляла мужу хлопоты, которые его чрезвычайно огорчали, раз срочно вылетел с ней разбираться.

– Как? – только и могу выговорить, голос дрожит.

– Утонула. Несчастный случай.

И он так хладнокровно об этом говорит? А несколько минут назад как ни в чём не бывало обсуждал нашу свадьбу.

Монстр! Бесчувственное чудовище!

Закрываю глаза и стою молча, пытаясь переварить новости. Гоню от себя самую страшную, но очевидную мысль – он виноват в её гибели. Прямо или косвенно. Она хотела стать свободной… Он не отпускал, травил какими-то лекарствами.

Не могу сказать, что так уж сильно сочувствую незнакомой женщине. Но невольно примеряю сценарий её жизни в браке на себя. Что, если она так его любила, что сгорала заживо от ревности? Видела мои фото с её мужем из Белоярска и сходила с ума?

Выходит, и я виновата тоже, хоть и не знала о её существовании.

– Ты любил её? – решаюсь спросить.

Он обхватывает мою ладонь, смотрит проницательно. Будто мысли читает.

– Нет.

– А она? Любила тебя?

– Нет. Это был договорной брак. Мы так и остались чужими до самого конца.

В дрожь бросает. У неё – конец, а у меня – начало? Какие-то танцы на костях. Жутко. А самое страшное во всем этом – его равнодушие. Ну погибла и погибла, что ж теперь – не жениться?

Джасим садится на постель и тянет меня к себе. Я, словно в гипнотическом оцепенении, послушно опускаюсь рядом с ним. Позволяю себя обнимать.

– Ты мог рассказать о жене месяц назад.

– Не считал нужным поначалу. А потом… ты стала важнее всего.

– И ты решил, что мне лучше узнать правду в самый последний момент?

Опасный разговор. Вижу, как злится, но сдерживает себя.

– Глафира, мы закроем эту тему.

– Да. Меня это уже никоем образом не касается, – я отворачиваюсь, не выдержав его взгляда.

– Я дам тебе время обдумать нашу ситуацию. Мы будем в воздухе пять часов.

– Потом ты отправишь меня назад? – спрашиваю с надеждой.

– Потом ты возьмешь себя в руки, и выйдешь из этого самолёта за мной, как моя жена.